***
…Я рождён был, чтоб резать небо винтом,
Чтоб охотиться, рвать на куски.
Ведь я – Курфюрст, и выбор – за мной!
Но теперь я и сам — будто зверь под огнём,
И не выйти живым из тоски.
Я теряю друзей в облаках, один за другим,
С неба падают, будто листы.
Мы кричали: «Нас тысячи! Мы победим!» —
А теперь — лишь обломки, кресты.
— Я, «сто девятый», иду на закат!
Тень моя — на чужой стороне.
Был я гордым, а ныне не так,
И конец мой прописан в войне.
— Ну держись, мотор, не кашляй! прошу!
— встревает пилот, обжигая ладонь.
Хоть бы раз — не потерял на вираже,
Хоть бы раз — нам отыграться за всё!..
…Я привык рвать стальное небо в клочья,
Был хозяином этих высот.
Но враги налетели, как саранча,
И теперь — я уже не тот!
Меня бьют без пощады, со всех сторон,
Я пылаю, но держусь в строю!
Видно, даже машина сдаёт свой трон,
Даже сталь уступает в бою!
— Я, «сто девятый», иду на закат!
Пламя моё освещает горизонт!
Я не выбирал, на чьей я войне солдат —
Я лишь сталь, и я падаю в ад.
И пускай нас «мустанги» пасут из-за туч,
И «яки» вцепятся, как в добычу!
Я в прицеле гашетку давлю до хруста —
Чтоб не одному мне сгореть!
— Чёрт возьми! Ну держись, старый друг!
— крик пилота срывается в гул.
Если рухнем — то вместе, не врозь,
Мы вдвоём — и на смерть, и на парад!
…И когда я сгорю — не кричать, не просить,
Я с металлом смыкаю глаза!
Был охотником — стал лишь мишенью быть,
А победа ушла — в небеса.
— Вот он я, ваш проклятый «Мессершмитт»!
Смерть моя — это возможность жить другому!
Я иду, чтобы больше не видеть побед,
Я горю — и в том правда, одна…
