Тревожно-избегающая и спокойно-догоняющая.

      Который день Аддамс ругает себя за чрезмерную задумчивость. Она всегда была сама по себе. Всегда в своих мыслях, но теперь эти мысли не касались ни расследований, ни научных тайн, ни серийных убийц, все время в ее голове крутился лишь один образ. Слишком яркий. Слишком на нее не похожий, доводивший до крайнего исступления и злости. Не потому что он был противен, наоборот, потому что был невероятно приятен глазу, душе и сердцу.        Она никогда не ощущала ничего подобного раньше, для нее было странным ее увлечение соседкой по комнате. Чем-то ненормальным, чем-то выходящим за рамки ее вечно блуждающей темной сущности, которой было комфортно в одиночестве.        Ее до этих пор не интересовала «теория влюбленности и любви», потому что, кажется, это первый раз, когда ее чувства не поддаются научному описанию, но она его все равно ищет.        С чем связано желание постоянно быть рядом? Почему ей не хватает Энид даже, когда та рядом? Почему нелюдимой, не любящей физический контакт Уэнсдей так хочется, чтоб Синклер касалась ее, случайно или нарочно? И почему о ее чувствах она задумывается раньше, чем о своих?        Ответы на эти вопросы было неоткуда взять, а вот щемящее чувство в груди, когда она снова видела Энид с Бруно вместе было некуда деть. Так ощущается ревность? Неужели это правда настолько захлестывающее чувство, когда хочется уничтожить и себя и причину возникновения? Непонимание, злость, страх, тревога и всё от одного лишь касания их рук. Уэнсдей никогда не показывала этих эмоций, но максимально возненавидела их, сделала бы все, чтоб избавиться, не мучить себя и свой разум.        Аддамс прекрасно понимала, что они с Энид просто близкие подруги, соседки по комнате, но не была настолько глупой, чтоб отрицать свои чувства. Хотя бы перед собой, хотя бы в своих мыслях. Синклер об этом никогда не узнает, потому что Уэнсдей не позволит. И глупому понятно, что если бы вдруг Аддамс интересовала ее, то она бы не встречалась с Бруно.        Она не знает как относится к Бруно, с одной стороны, он тот, кто «отбирает» у нее Энид и Уэнсдей понимает, что это неправильное понятие, но не может никак это больше описать, если бы не он, проводили бы они больше времени вместе? Она не уверена, но почему-то ей кажется, что да. С другой стороны, если он тот, кто делает Синклер счастливой - какое право она имеет говорить о нем плохо и перетягивать одеяло на себя?        Она запуталась. Клубок мыслей и не хотел распутываться, а в нем колючим осознанием проплывало лишь то, что проблемы нужно вырывать с корнем, убивать и закапывать. Но как сделать это с чувствами, если проблемой являются они? Как забыть о своих желаниях? О человеке? Тем более о ком-то настолько близком. Как продолжать общаться с ней, при этом желая скрыться и убежать?        Уэнсдей никогда не говорила об этом прямо, но привязаться к кому-то главный ее страх. Люди уходят, привязанность остается и тянется дни, месяцы, годы, а человек страдает, мучается и не может вырваться из мыслей, которые обвиняют, говорят, что «все могло быть иначе» и даруют ложную надежду.        Мало кто видит ее с этой стороны, для всех остальных она холодная, отстраненная, безэмоциональная и нестабильная и такой быть лучше, ведь никто не подберется слишком близко и не ранит слишком больно. Но у Энид почему-то получилось, как-то вышло очутиться за строившимися годами стенами, прикоснуться к самой сути души и оставить на ней след своего присутствия.        Она не могла больше бездействовать и оставлять все на своих местах. Уэнсдей Аддамс не была бы Уэнсдей Аддамс если бы позволила всему плыть по течению и не пыталась бы изменить траекторию жизни своей и жизней других. Она достала блокнот и записала:        «Пять способов убить чувства».        Почему пять? Потому что всем известно, что у Аддамсов всегда есть план Б. А у некоторых и план В и так далее…       1. Гипноз с помощью закольцованной записи пения птиц.         Всем известно, что в состоянии транса намного проще добиться от людей чего-то, чего они не сделают просто так. Можно заставить человека как-то действовать, что-то вспомнить или наоборот..забыть, поэтому это первое, что пришло Аддамс в голову. Забыть свои чувства к Энид. Что может быть лучше и легче? К тому же, она выбрала пение птиц не просто так, Аддамс давно заметила, что это естественный звук, вызывающий у нее умиротворение.        2. Чай из белладонны с медом.        Легкие дозы ядов притупляют эмоции. Если с гипнозом не выйдет, Уэнсдей собирается рассчитать дозу так, чтобы вызывать лишь «приятное онемение души». Этот способ может навредить здоровью, но постоянные мысли об Энид и бессонные ночи уже сделали хуже, чем то, на что способен этот чай.        3. Ритуал.        Одна из крайностей. Нужно будет дождаться полнолуния, нарисовать пентаграмму собственной кровью и вызвать какого-нибудь духа, чтоб тот «вырезал ненужные привязанности».        4. Сенсорная депривация в гробу.        Так по-Аддамовски и именно поэтому нравится Уэнсдей. Смысл в том, что она должна будет 48 часов провести в звуконепроницаемом гробу с иглами для акупунктуры, блокирующими «точки сердца». По ее расчетам, этого достаточно для перезагрузки мозга. Она искренне уверена, что он обновится и вернется к прежним мыслям и больше не будет думать только об Энид.        5. Подмена объекта чувств.        Уэнсдей убедила себя, что ее влечет к Энид ещё и по причине того, что та - оборотень. Чтоб заинтересоваться кем-то другим она попытается переключиться на Тайлера, пытаясь перевести на него симптомы «привязанности». Ведь он хайд, тоже очень интересная сущность для изучения.        Довольная собой она закрыла блокнот и начала готовиться к тому, чтоб наконец-то выкинуть Энид Синклер из головы и жить как раньше.        Она решила не томить и начала осуществление методов уже на следующий день. Уэнсдей записала на фонограф пение птиц и, сидя на своей стороне комнаты, начала прокручивать его в обратном порядке, создавая подсознательную команду:        «Прекрати испытывать учащение пульса при ее присутствии. Прекрати думать о ней. Перестань зацикливаться»        Она произносила это из раза в раз, пока не оказалось в темноте своего подсознания, она не слышала больше ничего кроме своих слов. Но вдалеке вдруг показался силуэт, окружение вокруг нее вновь приняло очертания комнаты.        -Энид? — тихо спросила она, сглотнув. Ее тут быть не должно, так почему она тут? Что пошло не так?        Девушка не отвечала, просто подходила ближе, с уже привычной лучезарной улыбкой. И только сейчас Уэнсдей поняла, что все ещё находится в тюрьме своего подсознания, ведь все еще не слышит никаких звуков. Даже звука приближающихся шагов.        А потом она увидела Бруно, который появился из ниоткуда и обвил талию Энид своими огромными руками, поцеловав при этом ее в щеку.        Смотря на эту картину, в груди у Уэнсдей будто бы что-то кольнуло. Она уверяла себя, что ей все это лишь кажется, но, к сожалению, это было слишком похоже на то, что могло бы происходить в реальности. Аддамс, конечно, не эксперт в любви, чувствах и тому подобном, но этот укол ревности она точно ни с чем не могла спутать. Она смотрела, не отводя взгляда, который вмиг стал каким-то грустным. Энид и Бруно будто бы даже не замечали ее, хотя на самом деле были тенями в ее голове. Внутри нее что-то беззвучно ломалось. Кажется, в уязвимом положении во время гипноза она начала острее это всё чувствовать.        Все-таки она отвела взгляд, но внутри нее была буря, шторм, который она пока не в состоянии утихомирить.        И сейчас, чувствуя себя так, она осознала кое-что очень важное, это не просто влечение, не просто привязанность, уже даже не влюбленность. Ведь только любовь может привносить в жизнь такой диссонанс, боль и чувство потерянности. Аддамс мотнула головой, она находится под этим гипнозом ради того, чтоб избавиться от этого чувства, а не для того, чтобы осознать, но все выходит наоборот.        -Уэндсей. — услышав свое имя она вскинула голову. Бруно исчез, будто его и вовсе не было, посреди комнаты стояла лишь Энид и, кажется, теперь, видела Аддамс.        Она подошла ближе, фривольно положила руку на плечо, сидящей на стуле Уэнсдей. В ее взгляде было что-то отличающее ее от настоящей Синклер. Слишком явное желание, неприкрытая ничем страсть направленная лишь на Аддамс.        Уэнсдей гулко сглотнула, когда почувствовала вес чужого тела на своих коленях, но не отстранилась, не откинула ее.        -Мне нужна только ты. Я хочу лишь тебя. — игривый голос прозвучал рядом с ухом и Аддамс задышала быстрее, это те самые слова, которые она на самом деле хочет слышать от Энид? Если они проявляются в ее подсознании, значит, этого она хотела больше, чем выкинуть ее из головы.        Прежде чем она успевает что-то сделать или ответить Уэнсдей что-то резко возвращает в реальность, голова трещит по швам, а взгляд расплывается, но она кое-как улавливает перед своими глазами Вещь. Он вытянул ее из гипноза и теперь переживал, ведь Аддамс тяжело дышала и кое-как открыла глаза.        -Все нормально. — она махнула рукой в его сторону, не желая рассказывать ни о чем, что произошло только что. Как ей теперь вообще смотреть на Энид? И почему самый лучший вариант оказался проигрышным.        Она, конечно же, не собиралась сдаваться, сразу же заварила себе чай с добавлением белладонны и меда. Выпила его залпом, даже не обратив внимания на странный вкус. Цель была важнее.        Спустя какое-то время ее начало мутить, клонить в сон, мысли отошли на второй план и она почувствовала боль и усталость во всем теле. Энид как раз вернулась в комнату в это время, застав Уэнсдей, держащейся за голову.        -Эй! Ты в порядке? — она сразу же подбежала к подруге, зная, что та не особо любит тактильный контакт она просто присела рядом, пытаясь уловить на ее лице хоть какие-то эмоции и прочесть на нем ответ.        -Да. — как всегда отстраненно и холодно ответила Аддамс, но к своему большему несчастью почувствовала, что сейчас нуждается в Энид ещё больше. Если бы она обняла ее, прижала к себе, позаботилась, возможно, действие яда прошло бы быстрее.        Но Уэнсдей была в ярости. Уже второй метод, который не сработал и лишь сделал хуже. Она осознала, что если раньше не подпускала никого к себе, когда плохо себя чувствовала, то теперь ей хочется, чтоб Энид была рядом. Чертовщина.        Синклер и вправду позаботилась о подруге, не отошла от нее, пока той не стало легче, хоть Аддамс и говорила, что ей не нужно это внимание.        На самом деле у нее были новости, но она решила оставить их для следующего раза.        Она рассталась с Бруно. Она долго не понимала почему бегает то к одному, то к другому и ни с одним не чувствует такой связи и любви какая у нее есть с Уэнсдей, но осознание наконец пришло, после того как она отказала своему парню в поцелуе, потому что не могла перестать представлять на его месте соседку по комнате, и теперь она была готова сделать всё для человека, без которого не видит своей жизни. И этим человеком был не Аякс и даже не Бруно, а Уэнсдей Аддамс, ее полная противоположность и та с кем, кажется, невозможно найти общий язык. Но у Энид получилось. Синклер не знала были ли взаимны ее чувства, но все равно была готова быть ей даже самой близкой подругой, лишь бы только быть приоритетом.        На какое-то время Уэнсдей прекратила попытки забыть и забыться, но только на «какое-то время», ведь полнолуние наконец-то наступило.        Под полной луной в полночь она нарисовала пентаграмму собственной кровью и вызвала духа. Она не знала кто к ней явился, но он лишь хохотал, ещё даже не выслушав просьбы.        -Избавь меня от ненужных чувств к человеку. — приказала Уэнсдей, показывая тем самым, что выше него.        Дух лишь рассмеялся, вызывая у Аддамс гнев.        -Хочешь покажу кое-что? — он раскрыл рот в улыбке до ушей и Уэнсдей приподняв бровь, почему-то заинтересованно кивнула.        Дух снова хихикает и перед глазами Аддамс возникает видение - Энид, целующая ее в губы.        -Это твое будущее. — говорит дух шепелявым голосом. - Если ты перестанешь от него бежать и просить невозможное. От чувств никак не избавиться, можно их только принять.        После этих слов он испарился, а Уэнсдей в гневе оттерла пентаграмму ботинком. Она не признает, но это видение..она хотела бы остаться в нем навечно.        Когда она осознает, что методов все меньше и меньше она чувствует себя неважно. Сенсорная депривация в гробу. Минус два дня жизни, зато возможность перестать думать об Энид, забыть то, что произошло под гипнозом, прекратить романтизировать ее заботу и выкинуть из головы картину видения и их непринужденный поцелуй там.        На вторые сутки она осознает, что скучает. Никогда ни по кому не скучала, а сейчас..       «Черт, Аддамс, ты не видела ее всего лишь день» — твердит она себе, пока бездумно выцарапывает на крышке гроба инициалы «Э.С» и пытается нарисовать их вместе.        Очевидно, этот метод тоже не подошел, она лишь поняла, что Синклер единственная кого ей не хватает.        Остался всего один вариант. Самый тошнотворный для Аддамс, потому что она терпеть не может Тайлера.        Она подходит к нему, начинает разговор слишком дружелюбно для себя, слишком открыто, за ее действиями видна скрытая цель, но Тайлер, этого, естественно, не замечает.        После вечных пяти минут разговора с ним, она неудовлетворительно выдыхает и раздраженно уходит, осознавая, что ей все равно, что он хайд и ей все равно, что Энид оборотень..с ней все просто, по-другому, приятнее, комфортнее, интереснее. Потому что это именно она.        Она возвращается в комнату в максимально удрученном состоянии. Что ей теперь делать?        -Ты исключительно невыносима, Энид Синклер. — говорит она, бросая равнодушный взгляд на девушку, лежащую на кровати.        -Где ты была? — Энид тут же вскакивает, осматривая Уэнсдей на наличие травм.        -Неважно. — Аддамс складывает руки на груди и отводит взгляд, стараясь не думать о запахе девушки напротив и о том как она почему-то по нему соскучилась.        -Позволь мне быть ближе, это не слабость. — говорит Синклер так тихо, что ее еле слышно, она опустила голову в пол как провинившийся ребенок, потому что наконец выплеснула свои искренние желания.        -Я итак настолько близко насколько возможно! — в ее обычно спокойном голосе звучат какие-то агрессивные нотки, но это злость не на Энид. На себя. - Но у тебя всегда есть время на других! На Бруно! Но нет на меня. — теперь в ее голосе проскальзывает обида, уязвимость и Уэнсдей сразу же прячет это под холодным взглядом, направленным на соседку.        -Мы с Бруно расстались. — почему-то Синклер показалось, что сейчас лучший момент для того, чтоб сказать об этом. - Я.. — начала она, но посмотрев на Аддамс сразу же сжалась и не закончила.        -Ты что? — Уэнсдей приподняла бровь, желая, чтоб Энид закончила предложение, не показывая на лице свою радость по поводу того, что они с Бруно не вместе.        -Ничего. — пробормотала Энид в ответ, все ещё не поднимая головы.        Они обе колеблются и на какую-то долю секунды Аддамс позволяет себя подумать, что у них для этого одна причина. Боязнь признаться.        -Если ты ты уйдешь сейчас, не поцеловав.. — рот Энид изогнулся, она выдавливала из себя уверенную улыбку, хоть и покраснела. - Я буду кричать.        На мгновение Уэнсдей просто уставилась на нее, ее взгляд сузился, она не ожидала такого, от слова совсем. Сердце заколотилось так сильно, что на долю секунды она подумала, что может сломаться под тяжестью желания.         Затем она придвинулась ближе.        Она обхватила Энид за спину и резко, почти отчаянно, притянула к себе. Их губы сливаются в поцелуе, в нем чувствуется все то, что они обе пытались так тщательно скрыть. Уэнсдей - страх и чувства. Энид - беготню от одного к другому из-за любви к «подруге».        Энид издает звук, похожий наполовину на смех, наполовину на стон и этот звук тает на губах Аддамс. Синклер целует ее в ответ с такой же жаждой и желанием. Руки ее погружаются в волосы Уэнсдей, и она крепко сжимает их, словно не намерена никогда отпускать.        Они целуются до тех пор, пока потребность в воздухе не становится слишком большой, и Аддамс приходится отстраниться, чтобы сделать вдох. Энид целует ее ещё и ещё, будто наконец добралась до единственной мечты. Если раньше Уэнсдей казалось, что она сломается из-за этих чувств, станет слабее и уязвимее, то теперь ее переполняет счастье, которое, впрочем, почти не проявляется в ее внешности. Лишь уголок губ дрогнул в улыбке.        -Я так рада, что после всего ты все-таки со мной. — прошептала Энид, в очередной раз прижимаясь к губам Уэнсдей, и ее глаза стали теплыми и беззастенчивыми, когда брюнетка отстранилась, чтобы посмотреть на нее.        -Мне больше не с кем быть. Не хочется. — Аддамс кладет свои руки ей на щеки, поглаживая их большими пальцами и снова целует ее, вставая на цыпочки. Она целует ее медленно, стараясь вложить в поцелуй всю свою страстную любовь. Энид вздыхает и прижимается к ней.        Сердце Уэнсдей замирает в уверенности, что сейчас все так как и должно быть, и она прижимается лбом ко лбу Синклер. В отличии от прежней тяжести сейчас она чувствует себя хорошо и ей больше не хочется искать «способы убить чувства». Энид смотрит на нее нежными глазами, и Аддамс наконец чувствует себя смелой. Достаточно храброй, чтобы любить, достаточно храброй, чтоб быть любимой.