The Sun Rising

Томас встаёт с колена, кланяется зрителям и покидает сцену, где его тут же обнимает Зои. – Это было здорово, Томми! – верещит брюнетка, не отпуская своего кумира. – Ты был на высоте! – Мы все были на высоте, Зои, – улыбается МакКуин, немного отстраняясь. – И ты тоже. Главное, что наше турне благополучно завершилось. – Это значит, что мы больше не увидимся? – помрачнела Зои. – Кончено, увидимся, – отвечает с энтузиазмом Томас, кладя руку на хрупкое плечо девушки. – Не скрою, что мне через два дня нужно улетать домой, в Лондон, но рано или поздно я вернусь обратно. К тому же я бы очень хотел, чтобы мы остались друзьями. – Тогда я согласна, – кивнула Зои, но в её голосе чувствовались нотки печали, которые парень не заметил. – Ну вот. Мира, Руми, а вы чего стоите, как не родные? Идите сюда, обнимемся! – радостно пригласил остальных девчат МакКуин, раскрывая руки для объятий. Подруги переглянулись друг с другом, и, одновременно кивнув друг другу, по очереди обняли американца. – Мне было очень приятно с тобой сотрудничать и путешествовать, Томас, – мягко улыбнулась Мира. – Мы обязательно будем ждать твоего приезда. И в следующий раз я тебя точно наваляю в домино. – Мечтать не вредно, подруга. Тебе понадобится вся твоя удача, чтобы меня обыграть, – ухмыльнулся парень и дал пять айдолу с малиновыми волосами. – Девчата, – вступила в разговор молчавшая всё это время Руми. – Не могли бы вы оставить меня с Томасом наедине? Мне нужно с ним поговорить с глазу на глаз. Мира и Зои удивлённо посмотрели на своего лидера, но возражать не стали, и тихо удалились. Только брюнетка перед уходом с подозрением взглянула на сиреневолосую и шатена, гадая, что же её подруга задумала. Когда молодые люди остались наедине, Руми посмотрела в глаза МакКуина, собираясь с духом, но так и не смогла сказать хоть слово. – Так о чём ты хотела со мной поговорить, Руми? – прервал несколько затянувшееся молчание парень. – Не здесь, Томми, – холодно ответила девушка, стараясь скрыть волнение. – У меня есть одно очень важное место. Я бы хотела тебя туда свозить. Там я всё расскажу. – Ладно, – пожал плечами Томас. – Веди. Руми взяла парня за руку и повела к чёрному выходу стадиона, чтобы их не потревожили фанаты. Вызвав лимузин группы, она назвала водителю адрес, и автомобиль покатился прочь. – Скажи всё-таки, куда мы едем? – слегка нервничая, спросил МакКуин девушку. – Я не трус и доверяю тебе, Руми, но меня несколько пугает такая неопределённость. – Узнаешь, когда мы приедем, – отрезала Руми, проклиная себя за то, что так грубо говорит с парнем, который ей далеко не безразличен. Но сиреневолосая знала, что не могла по-другому, иначе её мечта так и останется мечтой. Айдол протянула певцу чёрную повязку. – Надень её, пожалуйста. Это место будет моим сюрпризом. Я скажу, когда снять. – Как скажешь, – пожал плечами Томас и надел повязку. Вскоре лимузин остановился, молодые люди вышли из него. Руми взяла Томаса за руку, чтобы парень не пересчитал все стены, и повела в нужное место. МакКуин слышал обрывки разговоров сиреноволосой с кем-то, но особо не слушал, всё время озираясь по сторонам, несмотря на то, что ничего не видел из-за повязки. Певец нервничал всё больше и больше, так как не очень любил всякие загадки, однако всё же следовал указаниям своей подруги с волосами цвета лаванды. Когда же знаменитости пришли в нужное место, Руми попросила парня сесть, что тот и сделал. На ощупь русоволосый определил, что это была кровать. Томас уже хотел снять повязку, но услышал окрик Руми: – Стой! Ещё рано снимать. – А когда можно, Руми? – нетерпеливо спросил певец. – Меня это мало-мальски уже начинает раздражать. – Ещё немножко. Я скажу, – послышался дрожащий голос сиреневолосой. Американец очень удивился тому, что голос его корейской подруги не был таким уверенным. За время, которое Томас провёл вместе с Руми и её коллегами по музыкальному бизнесу, он запомнил лидера Huntrix как очень харизматичную, уверенную в себе личность, и никогда не видел, как Руми волновалась и не находила себе места. За размышлениями парень не заметил, как девушка сама сняла повязку. Томас увидел просторную комнату, облачённую в сиреневые обои, просторную кровать, по обе стороны которой на тумбочках стояли неоновые светильники, излучавшие мягкий пурпурный свет. Рядом лежал поднос с фруктами, сладостями и бокалами какого-то напитка. МакКуин посмотрел на Руми. Та была одета в шёлковый пеньюар чёрного цвета, под которым едва виднелись такого же цвета бюстгальтер и трусики. – Какого чёрта, Руми! – воскликнул Томас, подскочив на месте, как ошпаренный. – Где мы? И что всё это значит? – Мы в моём доме, Томас, – спокойно объяснила сиреневолосая. – О нём никто не знает, даже Мира с Зои. Я сюда приезжаю иногда, когда хочу побыть наедине. Но сегодня особенный день, и я пригласила тебя сюда, чтобы отпраздновать завершение нашего тура. – Но почему ты не взяла своих подруг? – недоумённо пожал плечами парень. – Разве они тоже не заслуживают совместной вечеринки? – Мы с ними отпразднуем завтра, – заверила Руми. – А сегодня я хотела отметить только с тобой. Девушка протянула парню бокал, и взяла другой. – Ну ладно, – почесал затылок МакКуин и поднял свой бокал. – Тогда… за счастливое окончание турне и за успех нашей совместной песни, Руми. – Точно! – улыбнулась айдол. – За успех! Молодые люди отпили немного напиток, который оказался барбарисовым лимонадом, и отставили бокалы в сторону. Руми протянула несколько ягод чёрного винограда Томасу, и тот, не колеблясь, отправил их в рот. Прожевав, певец, ухмыльнувшись, сказал: – Честно говоря, я поражён, что удостоился такой чести провести с тобой вечер в такой… необычной обстановке, Руми. Но всё же скажи, зачем всё это? Руми заметно поколебалась, теребя рукав пеньюара, и отвела взгляд в сторону, собираясь с мыслями. Наконец, девушка заговорила: – Понимаешь, Томми: я устроила мою комнату таким образом, чтобы признаться тебе в одной важной вещи. Ты уже знаешь, что я была знакома Джину – лидером группы Saja Boys. Хоть он и был демоном, Джину мне очень сильно понравился, и между нами промелькнула искра. Несмотря на то, что он был вынужден подчиняться Гви-Ма, в нём осталась какая-то человечность, в отличие от других парней из группы. Он пожертвовал собой, чтобы я с девочками могла победить Гви-Ма и Saja Boys. Даже после смерти я до сих пор питала к нему тёплые чувства. Но всё изменилось, когда я встретила тебя, Томас. В первый день нашей встречи ты заставил моё сердце трепетать, несмотря на то, что я относилась к тебе с подозрительностью и грубо отвечала, о чём искренне сожалею. Я просто была напугана: а что если бы с тобой вышло бы точно также как с Джину? Но за то время, что мы провели вместе, я поняла, что ты не такой. Ты всегда доброжелательно относился ко мне и остальным девочкам. Ты поддерживал нас на концертах, заставлял улыбаться, пародируя различных персонажей из фильмов и мультфильмов. И именно сегодня я окончательно осознала, что к тебе чувствую. Я люблю тебя, Томас. И я хочу, чтобы ты стал моим. Руми быстро придвинулась поближе к Томасу, не дав тому что-либо сказать, и нежно, но настойчиво поцеловала его в губы. Её поцелуй выражал всю любовь, которую кореянка испытывала к американцу с тёмно-русыми волосами. МакКуин до сих пор не мог отойти от шока после слов девушки. Даже когда Руми продолжала его целовать, парень оставлял глаза открытыми, но что-то в его голове щёлкнуло, и он ответил на поцелуй, обняв девушку за лопатки. Через тонкую ткань пеньюара Томас мог чувствовать лёгкую дрожь по спине Руми от его прикосновений, как сильно колотилось её сердце, когда она прижалась своей грудью к его широкой груди. Когда же сиреневолосая отстранилась, на её щеках проступил большой румянец, а карие глаза светились страстью и обожанием. Немного придя в себя, певец тихо сказал: – Руми… Это… очень неожиданно слышать от тебя. И чувствовать твой поцелуй тоже… необычно. Но ты точно уверена, что хочешь быть со мной? Я ведь из другой страны, из другого мира. Я простой человек, а ты борец с тёмными силами. К тому же есть парни гораздо талантливее меня. – О, Томми! – воскликнула айдол, взяв шатена за лицо и поглаживая большими пальцами его щёки. – Мне всё равно, что ты из другой страны и из другого мира. Ты очень красивый: не только лицом, но и душой. Ты добрый, целеустремлённый, всегда позитивно смотришь вперёд. Для тебя дружба и любовь – не простые слова. Именно за это я тебя и полюбила. Внезапно Руми отстраняется и виновато опускает глаза, тихо шепча: – Ты меня, наверно, ненавидишь после того, как я тебя поцеловала? – Нет, нисколько! – оживился Томас, взяв девушку за плечи, заставляя её обратить на него внимание. – А я тебе нравлюсь? Как девушка? – тихо спрашивает сиреневолосая. – Нравишься, Руми! – твёрдо отвечает парень. – И мне кажется, что и я тоже люблю тебя. Руми ярко улыбнулась, услышав заветные слова, и снова втянула любимого мужчину в страстный поцелуй. Когда же молодым людям пришлось прерваться из-за нехватки кислорода, МакКуин спросил: – Руми… Так значит ты хочешь заняться со мной любовью, не так ли? Девушка сильно покраснела, но всё же ответила: – Да, Томас. Я хочу тебя. Но, пожалуйста, будь со мной нежным. У меня никого не было до тебя. – Даже с Джину? – удивился парень. – У нас несколько были иные отношения. Между возлюбленными и врагами, – пояснила сиреневолосая. – Я сильно сомневалась, что отдать свой первый раз Джину будет правильным решением. Но сейчас я полностью уверена в своём решении разделить этот прекрасный момент с тобой. Руми развязала узел на халате, и пеньюар упал к её ногам, оставляя девушку только в нижнем белье. Томас, не колеблясь, снял с себя джинсовую куртку и футболку, обнажая свой крепкий, но не слишком накаченный торс. Айдол улыбнулась, явно довольная таким видом, и снова поцеловала парня, гладя его мускулы. Певец тоже не отставал, касаясь бархатной кожи Руми везде, где мог добраться. Нащупав бретельку, он расстегнул бюстгальтер и снял его, обнажая среднего размера грудь девушки. – Руми… – тихо выдохнул шатен. – Ты прекрасна… – Спасибо, – застенчиво прошептала сиреневолосая. – Ты тоже. МакКуин усмехнулся и аккуратно уложил Руми на кровать, принимаясь целовать её в шею, щёки, плечи и, наконец, груди. Он понемногу мял их и игрался языком с её затвердевшими сосками, что вызвало у девушки тихие стоны удовольствия. Скоро Томас прикоснулся пальцами к намокшей ткани трусиков сиреневолосой, но остановился, ожидая, что любимая запротестует, но в ответ получил утвердительный кивок. Сначала парень ласкал девушку между ног через трусики, но позже снял их и принялся мучить саму розочку. Понимая, что больше не выдержит, он снял с себя остатки одежды и начал осторожно входить в Руми. – Ты уверена? – спросил певец, уткнувшись в девственный барьер девушки. – Уверена, – тихо ответила айдол, взяв парня за руку, давая знать, что готова. Резкий вход, и в уголках сиреневолосой появились капельки влаги. Томас нежно смахнул их, целовал щёки, шею, чтобы отвлечь немного любимую от боли, пока осторожно двигался в ней. Спустя некоторое время дискомфорт окончательно ушёл, и Руми начала двигаться в такт с МакКуином, а позже заняла позицию сверху, принимая парня ещё глубже в себя. Неизвестно, сколько продолжалась эта магия между полудемоном и простым парнем из Майами, но последний почувствовал, что скоро достигнет высшей точки блаженства. Однако, несмотря на приятные ощущения, которые дарила ему сиреневолосая, Томас знал, что на его возбуждении нет никакой защиты, и, собрав последние усилия, он обхватил бёдра Руми и приподнял их. В этот же самый момент сексуальная энергия парня выстрелила из его полового органа, пачкая спину и ягодицы возлюбленной. Девушка всё ещё дрожала после того, когда их единение прервалось, от чего она рухнула навзничь на МакКуина, который тут же крепко обнял её, целуя в правый висок. – Ты как, Руми? – спросил певец с беспокойством любимую, когда напряжённое молчание слегка затянулось. – Всё нормально, Томми, – отозвалась айдол, слегка приподнимаясь и заглядывая любимому прямо в глаза. – Я никогда не чувствовала ничего подобного. Это было невероятно. – Это ты была невероятна, – улыбнулся русоволосый, поправляя девушке выбившиеся лавандовые пряди. – И я тоже очень давно не чувствовал себя так хорошо. Я люблю тебя, Руми. – И я люблю тебя, Томас МакКуин. И буду любить всегда. Лидер Huntrix достала несколько влажных салфеток, что лежали на левой тумбочке, вытерлась от следов страсти, оставленных певцом, (часть вытер сам МакКуин, куда Руми не смогла дотянуться) и легла рядом с любимым, укрыв его и себя одеялом. Руми положила голову на широкую грудь Томаса, слушая, как успокаивается его сердцебиение, и, прикрыв глаза, принялась наслаждаться этой прекрасной для её ушей мелодией. В свою очередь шатен поглаживал волосы сиреневолосой, напевая ей колыбельную, которую когда-то слушал из уст давно почивших матери и отца. И в итоге получилось так, что Руми незаметно уснула. А вот МакКуину никак не удавалось уснуть: тяжёлые мысли обрушились на него с головой. То, что он сказал Руми, было чистой правдой, только сердце до сих пор наотрез отказывалось остановить свой выбор на сиреневолосой. Он не понимал почему. Как будто кто-то ещё удерживал шатена от принятия столь важного решения. Но вскоре усталость взяла своё, и Томас провалился в царство Морфея. Как раз в тот момент, когда начался восход солнца.