Между кошмаром и теплом

Темнота. Это единственное отчётливое воспоминание, которое до сих пор цепляется за него, словно репейник, который прилип к одежде, а потом к коже, когда его попытались снять. Он запомнил её очень хорошо. Казалось, она приобретала плоть, которая обволакивала его, удерживала и не давала пошевелиться. Странные тени вставали вокруг него, как голодные вороны, что чуят запах умирающего животного. С тех пор, как Аякс покинул место, из которого никто не возвращается живым, прошло много лет. Но призраки прошлого, тот запах, те звуки, то странное ощущение на коже преследует его до сих пор. Оставаясь наедине с собой, парень погружается глубоко в себя, невольно отдаваясь в лапы этим проклятым воспоминаниям. Он помнит тот день, как страшный сон. Ледяной снег нещадно опускался на его лицо, гибкие ветки безжалостно царапали юную кожу, когда ещё не окрепшие, почти детские ноги вели его сквозь лес. Аякс не видел дороги. Ночь была ужасно тëмной, настолько тёмной, что даже белый снег не помогал установить хоть какую-то видимость. Впереди — неизвестность, а за спиной доносился вой голодного животного, которое ещё чуть-чуть, и почуяло бы запах теплой молодой плоти, которая так любезно сама пришла в его лапы. Он бежал, бежал отчаянно, и вдруг земля из-под ног пропала. Аяксу казалось, что он куда-то летит, глубоко, долго. Тело сковывали паника, страх. Именно в этот момент мальчик четырнадцати лет от роду впервые попрощался со своей жизнью. Но он не знал, что всë только начиналось. Место, куда попал рыжеволосый парнишка, до сих пор является ему в кошмарах. Он чувствует каждым волоском своей кожи, как Бездна пробирается ему под кожу. Ей все равно, что она уже давно заняла часть в его сердце и сознании, повлияв на всю его дальнейшую судьбу. Беспросветная тьма тянет к нему свои отвратительные лапы с мерзкими длинными искривленными когтями, хватает за горло, и на мгновение Аяксу кажется, что он снова тот юный пугливый мальчишка, сбежавший из отчего дома. Горло сжимают невидимые тиски, перекрывая доступ к кислороду. Когда дыхания уже почти не осталось, тело резко принимает вертикальное положение, словно спину отпружинивает на мягком матрасе. Грудная клетка неистово вздымается, бездонные глаза расширены, а по виску стекает капля холодного пота. Тарталье требуется пару минут, чтобы перевести дыхание и наконец осознать, что произошло. Очередной мучительный кошмар. Его глаза устало закрываются, руки тянутся к лицу, закрывая его. Чайльд трет глаза, виски, переносицу, тяжело вздыхая. В движениях не осталось ничего, кроме смертельной усталости от бесконечного круга повторяющихся событий. Его голова кажется слишком тяжёлой, словно она наполнена чистым свинцом, который вот-вот расколет хрупкую кость черепа и упадёт рядом на кровать. Но этого не произойдёт. И именно поэтому приходится терпеть эту назойливую головную боль каждую ночь. Аякс мгновение сидит на кровати, мысли путаются. Его глаза смотрят в пустоту, пока в голове мелькают обрывки из сна: холод, мрак, ужасные звуки не его мира. Чужие. Парализующие. Сердце парня громко стучит, каждый удар отдаётся в ушах, как звон молота. Но среди накатывающей паники он слышит тихое сопение подле, и все тревоги притупляются. Он смотрит на неë. Его девушка, избранница, любовь лежит рядом, спит, явно уставшая после тяжёлого дня. Её волосы раскинулись по подушке, нос спрятался в мягкости тёплой подушки. Она кажется ему олицетворением мира и покоя, и парень мгновенно успокаивается. Все его кошмары тут же улетучиваются, пока он наблюдает за тем, как её тело размеренно поднимается и опускается, ресницы слегка подрагивают во сне, а руки мягко обнимают клочок одеяла. Аякс вздыхает и невольно тянется к её теплу, миру, покою, в надежде спрятаться от преследующих его кошмаров. Он мягко прижимается к ней, притягивая её хрупкое тельце ближе, и закрывает глаза. Нос улавливает знакомый запах, и парень чувствует, как приятная, тягучая усталость накрывает его большой волной. Напряжённые мышцы медленно расслабляются, а веки тяжелеют. Аякс не успевает подумать, насколько ей легко удаётся успокоить его, даже ничего не предприняв. Тарталья погружается в глубокий сон без сновидений, чувствуя рядом тепло другого тела. Мягкое, ласкающее, любящее. Его руки обвивают её во сне, не позволяя отстраниться, нос удовлетворённо утыкается в её плечо. После тихой тёмной бури наступает покой. И этот покой способна дать ему только она в такое позднее время суток.