Холодный Огонь в Винтерфелле

Вода была ледяной. Не просто холодной, а пронизывающей до костей, выжигающей все мысли, всю память, оставляя только ощущение падения в бездонную, мутную глубину. Алисент Хэйтауэр, Королева Семи Королевств, вдруг ощутила невыносимое давление в груди, как будто ее драконье колье впилось в кожу. Последнее, что она помнила – алый закат над Королевской Гаванью, крики чаек и… звон стали? Нет, это было что-то другое. Звон мечей на турнире? Или… стук капель воды? Она захлебнулась, инстинктивно вскинула руки, чтобы оттолкнуться от невидимой стены, и… коснулась чего-то твердого и скользкого. Камня? С усилием, превозмогая панику, знакомую лишь с тех времен, когда она была еще просто дочерью Отто Хайтауэра, Алисент открыла глаза. Мутный свет. Зеленовато-серый. Пузырьки воздуха танцевали перед ее лицом. Она была под водой. В колодце? В реке? Но как? Почему она не в своих покоях? Паника сменилась яростью. Предательство? Отравление? Магия?! Мысли метались, как загнанный зверь. Она оттолкнулась ногами от дна, рванулась вверх, к слабому свету. Ее легкие горели. Руки натыкались на скользкие камни стены. Наконец, голова вырвалась на поверхность. Она вдохнула с хрипом и кашлем, выплевывая грязную воду. Где я? Первая мысль была холодной, расчетливой, даже сквозь удушье. Она огляделась. Не колодец. Темный, сырой каменный мешок. Сквозь высокое, зарешеченное окно лился скупой свет. Снег? За окном кружили белые хлопья. Снег? В Королевской Гавани? "Леди Санса! Леди Санса! О, Семеро милостивы!" Резкий, пронзительный голос. Алисент резко повернула голову, застилая глаза мокрыми, спутанными прядями… рыжих волос? Не ее темных. Рыжих, как у… Она посмотрела на руки, цеплявшиеся за скользкий выступ. Маленькие. Нежные. Без знакомых тонких морщинок у суставов, без перстня с печаткой Хайтауэров. На мизинце – простой серебряный колец с крошечным волком. Санса Старк. Это имя ударило в сознание, как обухом. Дочь лорда Эддарда. Северная девчонка. Наивная, мечтательная дура, которая верила в песни и рыцарскую доблеть. Алисент почувствовала, как ее собственное, привычное "я" – жесткое, отточенное годами интриг при дворе Висериса, а затем и в горниле войны с Рейенирой – натыкается на чужеродные обрывки памяти, эмоций, ощущений. Страх. Отчаяние. Беспомощность. Имя "Джоффри" вызвало волну леденящего ужаса. Память о казни на ступенях Великой Септи Бейлора. Ее отца. Эддарда Старка. "Леди Санса! Держитесь! Я брошу веревку!" Тот же голос сверху. Женский. Истеричный. Алисент (нет, Санса? Нет, она была Алисент!) заставила себя убрать волосы с лица, подняла голову. В проеме высокого окна, за решеткой, мелькало испуганное лицо круглолицей девушки. Шая. Горничная. Или подруга? Обрывки воспоминаний Сансы сливались в кашу. Но инстинкт выживания был сильнее. Алисент кивнула, стараясь изобразить на лице благодарность и слабость, которые ожидала бы увидеть настоящая Санса. Внутри же клокотала ярость и отвращение. Брошена в колодец? Как скот? Кем? Серсеей? Джоффри? За что? За ее наивные слезы? С трудом, ободрав руки о грубый камень, она выбралась по веревке, которую сбивчиво объясняющая что-то Шая спустила вниз. Не колодец, как оказалось, а забытый резервуар для воды где-то в недрах Красного Замка. Сансу бросили туда "за непослушание" после того, как она осмелилась робко попросить о пощаде для какого-то пойманного старика-северянина. Джоффри счел это вызовом. Стоя на каменном полу темного коридора, дрожа всем телом от холода и шока, Алисент Хэйтауэр в теле Сансы Старк осознала всю чудовищность ситуации. Она была мертва? Или это кара богов? Или… дар? Дар шанса? Шанса на что? Она была заложницей. Дочерью казненного "изменника". Врагом Ланнистеров. Врагом Железного Трона. И она была ребенком. Слабой, беззащитной, красивой игрушкой в руках Джоффри Баратеона. Ярость сменилась ледяным расчетом. Такой расчет не раз спасал ее в Королевской Гавани. Хорошо, подумала она, оглядывая свои тонкие руки, мокрое, простое платье Сансы. Если это мой крест, я понесу его. Но я не та Санса Старк, которую вы знаете. Я пережила Отто Хайтауэра. Я пережила Висериса. Я пережила Рейениру Таргариен и ее проклятых драконов. Я переживу и вас, ублюдки. Первые дни были адом. Не столько физическим (хотя унижения, щипки, толчки, "случайные" толчки на лестницах от слуг Серсеи, и постоянный страх перед Джоффри – который мог заставить ее смотреть на головы на пиках или бить мечом по ее платью – были изматывающими), сколько моральным. Быть этой девочкой. С ее наивными мечтами о рыцарях и принцах. С ее слезами. С ее слабостью. Алисент ненавидела слабость. Она ненавидела беспомощность. Каждую слезу Сансы, пробивавшуюся сквозь ее железную волю, она воспринимала как личное поражение. Каждую подобострастную улыбку, которую она вынуждена была дарить Джоффри или Серсее, чтобы выжить, оставляла во рту вкус пепла. Но она училась. Быстро. Она наблюдала. Как истинный паук в паутине Красного Замка. Серсея. Пьяная, циничная, опасная, но предсказуемая в своей жажде власти и защите детей. Джоффри. Жестокий, глупый, нестабильный щенок, которым манипулировали все, кто был достаточно умен. Варис. Его паучьи сети опутывали все. Шептун. Мастер интриг. Маленький Пальчик… Петир Бейлиш. Этот вызывал у Алисент особое чувство. Он смотрел на Сансу не только как на пешку, но и с каким-то… знакомым ей голодом. Голодом обладания, власти над чем-то красивым и хрупким. Он напоминал ей некоторых придворных времен Висериса. Опасный. Очень. Но, возможно, полезный. Она начала строить свою защиту. Первым делом – Шая. Наивная, преданная, но не глупая. Алисент (внутри она все еще была Алисент, даже когда внешне играла Сансу) поняла, что эта девушка – ее единственный потенциальный союзник в этом змеином гнезде. Она не стала открываться, но начала действовать тоньше. Вместо рыданий – тихие разговоры по ночам, полные "страха" и "непонимания". Она делилась с Шей "своими" (Сансиными) страхами о Джоффри, о Серсее, осторожно выведывая слухи, которые та подхватывала в кухнях и прачечных. Она делала вид, что ищет у Ши защиты и совета, укрепляя ее преданность. Долг, мысленно отмечала Алисент. Она чувствует себя обязанной, что спасла меня из колодца. Этим нужно пользоваться. Она изучала язык. Не только Общий, но и язык двора. Двусмысленности. Лесть, за которой скрывается угроза. Молчание, говорящее громче крика. Она училась улыбаться, когда внутри все кричало от ненависти. Она училась опускать глаза, скрывая ледяной огонь в них. Она заставляла себя читать те глупые рыцарские романы, которые любила Санса, выискивая в них не истории о подвигах, а паттерны поведения, слабости героев, ошибки злодеев. Все было учебным материалом. Однажды, после особенно унизительной "игры" Джоффри, где он заставил ее ползать на коленях, подбирая разбросанные им монеты, Алисент вернулась в свои покои. Ши не было. Она подошла к зеркалу. В отражении смотрела на нее девочка с бледным, исхудавшим лицом, огромными синими глазами и спутанными рыжими волосами. Глаза… В них не было слез. Только холод. Глубокий, бездонный холод, знакомый ей по собственному отражению в те дни, когда она подписывала приказы об арестах "черных". Она подняла руку, медленно провела пальцем по щеке. Кожа была гладкой, юной. Никаких следов прожитых лет, тревог, бессонных ночей у постели умирающего мужа-короля. Только синяк под глазом от "случайного" удара рукоятью меча Джоффри. "Ты слаба," прошептала она отражению голосом Сансы, но с интонацией Алисент. "Ты позволила им сделать из тебя тряпку. Но это закончится." Она сжала кулаки, ощущая хрупкость костей. "Я не позволю. Никогда больше." Ее шанс представился неожиданно. Война бушевала вовсю. Станнис Баратеон шел на Королевскую Гавань. В городе царили паника и голод. Серсея, все более нестабильная, устроила пир накануне битвы, пытаясь утопить страх в вине. Джоффри, разгоряченный вином и ожиданием "своей" победы, был особенно жесток. Он приказал "рыжему ублюдку" – Теону Грейджою, которого мучили и унижали, – раздеть Сансу догола и выпороть при всем дворе. Алисент замерла. Ледяная волна страха прокатилась по ней, но тут же была сметена всепоглощающей яростью. Он посмеет? В ее глазах мелькнули картины прошлого: Рейенира, требующая ее глаз; крики на пиру; кровь на мраморе Драконьего Камня. Она не была Сансой. Она была королевой. Она была матерью короля. Она… "Ваше Величество!" Голос прозвучал резко, но с почтительной интонацией. Это был Тирион. Карлик. Рука Короля. Он вышел вперед, его несоразмерная голова гордо поднята. "Прошу прощения, но это… излишне. Леди Санса – знатная заложница. Ее отец умер с достоинством. Не стоит пачкать руки таким… варварством. Это не украсит начало вашего правления." Его слова были остры, как кинжал, завернутый в шелк. Джоффри нахмурился, явно колеблясь между желанием мучить и нежеланием выглядеть дураком перед советом. Серсея что-то прошипела ему на ухо. Алисент поймала взгляд Тириона. В его разноцветных глазах не было жалости. Был расчет. И… тень чего-то еще? Предложение? "Мой дядя прав, Ваше Величество," вдруг прозвучал ее собственный голос. Чистый, звонкий, но лишенный прежней дрожи Сансы. Все взгляды устремились на нее. Она сделала шаг вперед, опустив глаза, но держа спину прямо. "Я… я всего лишь глупая девочка. Я не стою внимания ваших палачей. Позвольте мне удалиться и молиться за вашу великую победу завтра." Она добавила легкую, искусственную дрожь в голос в конце. Лесть. Принижение себя. Напоминание о его "величии". Джоффри фыркнул, разочарованный. "Скучно. Убирайся с глаз моих, рыжая. И молись, да. Молись, чтобы я не передумал завтра!" Алисент поклонилась, низко, как придворная дама перед королем, а не как запуганная заложница. Когда она поднялась, ее взгляд скользнул по Тириону. Он едва заметно кивнул. Союзник? Нет. Временный попутчик на перекрестке интересов. Но этого пока хватило. Позже, в своей комнате, она дрожала уже не от страха, а от адреналина. Она сделала это. Она бросила вызов, пусть и замаскированный. И выжила. Более того – она заметила. Заметил Варис. Заметил Бейлиш. Их взгляды стали чуть внимательнее, чуть оценивающее. Санса Старк перестала быть просто плачущей куклой. В ней заподозрили… потенциал. Битва при Черноводной стала для Алисент откровением. Хаос. Огонь. Дикая Зеленый Пламя, пожирающее корабли Станниса. Она смотрела с балкона Маегора, рядом с истеричной Серсеей и Шей, и видела не ужас, а… возможности. Такой огонь! Такую разрушительную силу! Она вспоминала Драконье Камни, вспоминала Вхагара и его ужасающий рев. Драконы… Мысль пронзила ее, как молния. Если бы у меня был дракон… Но здесь не было драконов. Только дикий огонь и алхимики. Сила, но неуправляемая. Опасная. Как сам Джоффри. После победы, в атмосфере пьяного ликования, ее положение… не улучшилось. Джоффри стал еще более невыносим. Но теперь Алисент знала цену Тириону. Он спас город. И он спас ее, косвенно, отчасти. Она начала осторожные "беседы" с ним. Не напрямую. Через намеки. Через благодарность за спасение города (и себя, косвенно). Она ловила его умные, усталые глаза, когда он наблюдал за ее игрой в покорность. Он видел фальшь? Видел сталь под шелком? Она не знала. Но он не выдавал. Возможно, она была для него еще одной интересной фигурой на шахматной доске. Бейлиш же… Его внимание стало более настойчивым. Он находил "случайные" моменты, чтобы заговорить. Расспрашивал о Севере. Намекал на ее красоту. Говорил о силе, скрытой в знатном имени. Однажды, в полутемном коридоре, он взял ее за подбородок, заставив поднять глаза. Его взгляд был липким, оценивающим. "Вы начинаете напоминать свою мать, леди Санса," прошептал он. "Та же красота. Та же… глубина. Но в вас есть что-то еще. Что-то острое. Как лед." Алисент не отстранилась. Она выдержала его взгляд, позволив лишь легкой дрожи пробежать по телу – правдоподобной для Сансы, контролируемой для себя. "Лед может ранить, лорд Бейлиш," сказала она тихо, голосом, в котором смешались робость Сансы и предупреждение Алисент. Он улыбнулся, довольный. "Именно. Именно. Помните, милая леди: хаос – это лестница. Только те, кто рискуют упасть, могут подняться высоко." Он отпустил ее и исчез, как тень. Лед и хаос, думала Алисент позже, глядя на снег за окном. Он говорит о возможностях. Он предлагает союз? Или хочет сделать меня своей пешкой в игре повыше? Она сжала руки. Ей нужна была власть. Надежная власть. Не только интриги. Ей нужен был рычаг. Как кольцо Висериса. Как поддержка Старой Гавани. Здесь у нее ничего не было. Только имя Старков, разбитое и растоптанное. Или… не совсем? Мысль вызревала медленно, как яд. Север. Они ненавидят Ланнистеров. Они верят в Старков. Братья Сансы… где-то там. Робб – Король Севера. Но он далеко. И он воюет. И он проигрывает, по слухам Вариса. Ей нужна была связь. Крюк, за который можно зацепиться. И она нашла его. В лице рыцаря из свиты леди Оленны Тирелл, прибывшей устроить брак Маргери и Джоффри. Рыцарь был неразговорчив, но его взгляд задержался на гербе крошечного волка на ее платье чуть дольше, чем следовало. Алисент рискнула. Однажды, проходя мимо него в саду, она "случайно" уронила платок. Он поднял. Их пальцы коснулись. Она прошептала, глядя в сторону, будто обращаясь к цветку: "Лед и Пламя помнят. Волк ждет." Она не знала, был ли это пароль, условный знак или просто безумная надежда. Но на следующий день в ее комнате, под подушкой, лежал крошечный, грубо свернутый клочок пергамента. На нем было нацарапано: "Скала треснула. Орел в клетке. Пес на цепи. Волчица должна бежать. Ищи Дракона на Востоке." Алисент сожгла записку в камине, наблюдая, как огонь пожирает слова. Дракон на Востоке. Дейенерис Таргариен. Безумная дочь Безумного Короля. С тремя драконами. Слухи о ней доходили и сюда, обрывочные, невероятные. Она освобождала рабов. Сжигала города. Драконы. Мысль была безумной. Опасной. Но в ней была сила. Огненная, неудержимая сила, противоположная льду Севера. Противоположная… но, возможно, способная сжечь ее врагов дотла. Алисент вспомнила зеленое пламя Черноводной. Такой огонь… направленный верной рукой… План начал обретать смутные очертания. Бежать. Уйти от Ланнистеров. Но не на Север, к Роббу, которого, как она подозревала, ждал печальный конец (и чьи амбиции "Короля Севера" были глупы и обречены). Нет. На Восток. К Дейенерис. Предложить себя. Знание Красного Замка. Знание врагов. Имя Старков, которое могло привлечь сторонников в Вестеросе. Взамен… что? Покровительство? Место при новой королеве? Месть Ланнистерам? Да. Все это. А главное – сила. Близость к драконам. К настоящей силе. Она начала готовиться. Тайно. Через Ши, которую она теперь обрабатывала тщательнее, рисуя картину ужасной судьбы, если они останутся, и смутного, но возможного спасения на Востоке. Через осторожные расспросы Тириона о морских путях, о Востоке – под видом "глупого" интереса к экзотическим землям. Она собирала слухи о Дейенерис, как драгоценные камни. Три дракона. Армия Безупречных. Города, павшие к ее ногам. Мать Драконов. Титул звучал… властно. Бейлиш почуял что-то. Его намеки стали прозрачнее. Он предлагал "спасение". Увезти ее на Север, к "друзьям". Но Алисент не верила ему. Он продал бы ее тому, кто даст больше. Ланнистерам? Болтонам? Нет. Ее путь лежал через море. Случай представился после свадьбы Джоффри и Маргери. Свадьба… и смерть. Король, захлебнувшийся вином на собственном пиру. Хаос. Обвинения. Алисент оказалась в эпицентре, но на этот раз она была не жертвой, а наблюдателем. Она видела, как Тириона обвинили. Видела страх Серсеи. Видела, как Бейлиш ловил ее взгляд в момент ареста карлика – взгляд, полный торжества и… предвкушения. Именно тогда, в суматохе, когда все были заняты падением Импе, она действовала. Ши, дрожа, но послушная, передала ей узелок с простой, темной одеждой и скудными запасами еды. Через потайной ход, о котором она выведала у Ши (а та – у старых слуг), они выбрались из башни. Красный Замок бурлил, как растревоженный улей. Им помог страх и всеобщая неразбериха. Они смешались с толпой слуг, бегущих по темным дворам, и выскользнули через полузабытую калитку в городскую стену. Город, потрясенный смертью короля, был мрачен и полон слухов, но не охранялся так тщательно. Добежав до темных доков, они нашли лодочника – человека, которому Ши передала золотую цепочку (последнее, что осталось от "Сансы"). Он молча кивнул и указал на утлую лодчонку. Они плыли в темноте, мимо огромных, угрожающих силуэтов военных кораблей Ланнистеров, к огоньку, мерцавшему вдалеке. К купеческому коггу "Морская Ласточка", готовящемуся к отплытию в Пентос. Капитан, коренастый, бородатый мужчина с глазами, привыкшими оценивать риск и выгоду, посмотрел на двух перепуганных девушек в простых платьях. "Беглянки?" – хрипло спросил он. "Служанки," ответила Алисент, пряча лицо в капюшон, но выпрямляя спину. Голос звучал тверже, чем она ожидала. "Наша госпожа умерла. Нас обвинят. У нас есть немного золота. Нас ждут в Пентосе." Она протянула ему еще одну золотую цепочку – свою, Алисент, выдержку и расчетливость, замаскированную под страх служанки. Капитан взвесил монеты на ладони, оглядел их еще раз. "Места в трюме найдется. Работы хватит. И молчите, как рыбы. Иначе – за борт." Он плюнул за борт. Они поднялись по трапу. Алисент оглянулась в последний раз. Королевская Гавань, увенчанная Красным Замком, горела огнями, как драгоценный, но отравленный камень. Место ее унижений. Место, где умерла Санса Старк. И где родилась… кто? Кем она была теперь? Сансой с душой Алисент? Алисент в обличье Сансы? Или чем-то новым? В трюме пахло солью, рыбой и смолой. Было тесно, грязно и страшно. Ши тихо плакала в углу. Алисент села на тюк, прислонившись спиной к грубой доске. Она чувствовала качку под ногами. Корабль отходил от причала. Она закрыла глаза. Перед ней вставали образы: лицо Джоффри, искаженное предсмертной агонией; холодные глаза Серсеи; умный, усталый взгляд Тириона; скользкая улыбка Бейлиша; пламя над Черноводной… и далекий, почти мифический образ: серебристые волосы, фиолетовые глаза, три тени драконов на закатном небе. Дракон на Востоке. Путь был долог и опасен. Пентос – только первая ступень. Потом – куда? В Миэрин? Как найти Дейенерис? Что сказать ей? Предложить союз Алисент Хэйтауэр? Но ее тело было телом Сансы Старк, дочери человека, свергшего ее отца. Предстать Сансой? Сбежавшей невестой-заложницей, ищущей мести и защиты? Возможно. Имя Старков еще что-то значило. А ее собственные знания, ее ум… это был ее главный капитал. А что, если Дейенерис окажется такой же безумной, как ее отец? Что, если драконы сожгут ее первой? Что, если Бейлиш или Варис уже выследили ее? Миллион "если". Но она сделала шаг. Она вырвалась из клетки. Она плыла на Восток. К огню. К силе. К неведомому будущему. Она открыла глаза и посмотрела на Ши. "Перестань плакать," сказала она, и в ее голосе не было прежней притворной мягкости Сансы. Была привычная твердость Алисент. Командный тон. "Плачь не поможет. Соберись. Начинается новая игра. И мы должны в нее выиграть." Ши испуганно всхлипнула, но кивнула, вытирая лицо. Алисент отвернулась, глядя в темноту трюма, но видя далекие берега Эссоса, пылающие города и парящих в небе чудовищ. Ее рука непроизвольно сжала подол платья, как когда-то она сжимала драконье кольцо. Она не знала, что ждет ее в конце пути. Союз с Матерью Драконов? Война? Предательство? Или просто смерть в чужих песках? Но одно она знала точно: назад дороги нет. Она выбрала Огонь. Пусть даже этот Огонь мог ее поглотить. Это был ее выбор. Выбор Алисент. Выбор женщины, которая предпочла лететь навстречу буре, чем гнить в позолоченной клетке. Корабль "Морская Ласточка" вышел в открытое море, унося на восток рыжеволосую девушку с глазами цвета зимнего неба и душой, выкованной в горниле королевских интриг давно умершей эпохи. Впереди лежало море неизвестности, ветер перемен и призрачный силуэт Дракона на горизонте. Игра только начиналась. И финал ее был открыт, как бескрайнее восточное небо.