Твой свет для моей тени: Всё меняется

После фестиваля погода резко переменилась. Утро встретило меня колючим ветром и серым небом, но привычка брала верх – я всё равно вышел на пробежку, кутаясь в куртку. Аля в последнее время вела себя странно. На уроках я ловил её взгляд – будто она что-то хочет сказать, но не решается. Я делал вид, что не замечаю. Если ошибусь и спрошу первым – будет только хуже думал я. — Кудзё-кун, ты опять спишь? Её голос прозвучал прямо над ухом, а взгляд мог бы заморозить воду. Я приподнял голову от парты: — Нет, вовсе нет. Просто прилёг от скуки. Всё-таки сейчас не урок. — Тогда ладно. [Я хотела…] Опять? Мелькнуло у меня в голове. Она явно что-то задумала. — А? — Точно! Я хотела кое-что сказать Юки-сан, но никак не могу её поймать. Врёшь. Это было так на неё не похоже. Но если она решила играть в эту игру – пожалуйста. — Я могу написать ей, и она придёт сюда прямо сейчас. — А, не-нет, не надо! Если Юки-сан появится здесь… это же… могут быть проблемы. — Тогда, может, после уроков? Как раз останетесь вдвоём. — Да, так хорошо! Спасибо! Серьёзно? И всё? Я едва сдержал удивление. Из-за этого ты так нервничала? Впрочем, Юки потом всё равно расскажет, в чём дело. Вечером того же дня пришло сообщение от Юки: "Завтра идём по магазинам. Будь готов – нужно купить подарок Алисе." Я тут же набрал её номер. — Что это ещё значит? — Нас с тобой пригласили на день рождения Алисы в следующие выходные. — Нас? — Ох, бедная, бедная Алиса-сан… – Юки фальшиво вздохнула. – Она сказала, что хочет пригласить меня, но добавила: "Если хочешь, можешь взять и Кудзё-куна". Хотя на самом деле… – её голос стал игривым, – она ждала, что я приглашу тебя. — Она совсем не умеет скрывать своих эмоций. — Именно! Так что ты обязан показать ей всего себя! — Ладно, завтра пойдём. Отказываться было невежливо, но ситуация казалась мне неловкой. Подарки мы выбрали быстро. Я купил Але набор хорошей канцелярии – практично и без намёков. Юки сначала хотела дорогой чайный набор, но, увидев мой скромный выбор, просто взяла качественную плёнку для телефона. После мы ещё побродили по магазинам, перекусили и разошлись. В понедельник я решил уточнить у Али: — Юки сказала, ты пригласила нас на день рождения. Это правда? — Да, так и есть. – Она слегка покраснела. – Я подумала, Юки-сан будет комфортнее в твоей компании. Да и Маша будет рада. — Но это же твой праздник. Разве ты не должна думать о своих желаниях? Если не хочешь меня видеть – так и скажи. По разговору с Юки я понимал что она не против, но я не мог остановить себя. Когда Аля нервничала или смущалась это было милым. — Нет-нет! Я и сама не против! – Она начала накручивать локоны на палец. – Просто… Было бы странно позвать только тебя, поэтому я сначала спросила, сможет ли Юки-сан прийти. И… – голос её стал тише, – родители бы не так поняли, если бы ты пришёл один. Мама бы точно что-то надумала. А, вот оно что. — Ясно. Тогда я обязательно приду. — Хорошо. – Она улыбнулась, но взгляд её был где-то далеко. – Буду ждать вас с Юки-сан. Так я и оказался приглашённым в дом Куджо. Конечно, за неделю Юки успела изрядно подшутить над этой ситуацией – то нарочито громко обсуждала "свидание", то присылала мне дурацкие советы из интернета вроде "Как произвести впечатление на родителей девушки". Но мне было всё равно. В пятницу перед днём рождения Аля прислала место встречи. К счастью, она решила устроить два праздника: один – для семьи, другой – для друзей. Правда, Машу она позвала на оба, так что в итоге я снова оказался в компании “трёх принцесс”. Мы шли по улице, и на нас обрушился шквал взглядов. Шёпот прохожих резал ухо: “Что этот парень делает с такими красотками?”, “Там что, иностранки? Такие красивые…”, “Он вообще не в их лиге”. Девушки не обращали внимания – видимо, привыкли. А я… Я старался не замечать. Всё прошло неплохо. Мы гуляли, зашли в кафе, затерялись среди игровых автоматов. Там я выиграл для Али плюшевого котёнка – ухмыляющегося, с одним торчащим ухом. Она засмеялась и прижала его к груди, а я почему-то резко отвернулся. — Ну, вот мы и пришли, — Аля остановилась у подъезда, перекладывая котёнка из руки в руку. — Спасибо, Кудзё-кун, Юки-сан. Было весело. — Это тебе спасибо за приглашение, Аля-тян. Юки лукаво подняла бровь. — Алиса-сан, может, будем общатся менее формально? Ты так официально ко мне обращаешься, хотя я младше. — А… ну… тогда… Юки-тян? — Аля покраснела. — Точно! — Юки хлопнула в ладоши. — А ты, Маша-сенпай? — Я не против. — Маша-тян? — Да. — Маша улыбнулась. — А ты, Масачика-кун? Я покачал головой. — Куджо-сенпай, я не могу. — Ладно… — Маша опустила глаза. — Тогда до понедельника, Кудзё-кун. — До понедельника, Аля-тян. Она уже повернулась к двери, но вдруг пробормотала так тихо, что я едва расслышал. — [Я бы тоже… по имени…] Я как обычно сделал вид, что не понял или не услышал. — Братец. Заговорила Юки стоило нам немного отойти. — Что? — Что Алиса-тян сказала в конце? — Хотела звать меня по имени. — И что будешь делать? — Ничего. — Ну… как знаешь. Да, я не собирался ничего менять. Я понимал, что происходит. Аля… она смотрела на меня так, будто я кто-то особенный. Но это была ложь. Я не хотел обижать её, но и принять эти чувства не мог. Было бы подло. Она ничего не знает обо мне. Не знает, какой я на самом деле. Я не герой. Не Масачика Суо из прошлого. Не талантливый пианист, каким был когда-то. Просто… со временем я покажу ей себя. Настоящего. И тогда она сама отступит. Становилось всё холоднее. В конце концов, я перестал бегать. И потихоньку снова начал засыпать на уроках. Не так много, как раньше, но явно и открыто. Мой запал остыл. Мне больше не нужно было добиваться расположения Али, а значит, и напрягаться не имело смысла. Она, конечно, напоминала мне о приближающихся экзаменах – то тычком ручки, то холодным взглядом. Но мне было всё равно. Наоборот… Если она во мне разочаруется – будет даже лучше. — Да что с тобой?! Я вздрогнул и поднял голову. Голос Али прозвучал слишком громко для тихого пустого класса. Уроки давно закончились, и, видимо, именно поэтому она не сдержалась. — А?.. Что такое? Аля-тян, ты чего это вдруг? Она стояла надо мной, сжав кулаки. Солнечный свет из окна падал на её лицо, и я увидел, как дрожат её ресницы. — Это ты чего?! — её голос сорвался. — Или всё это время… [Я же видела, что ты не такой…] Неужели я и правда ошиблась в тебе? Я медленно выпрямился, чувствуя, как в груди что-то тяжелеет. — Хм… Наверное, так и есть. Прости, если разочаровал. — Но почему? — она резко шагнула ко мне. — Почему вдруг ты опять… — Просто устал. Сначала стало холодно, и я перестал бегать. А потом… — я развёл руками, — понял, что у меня больше нет сил держать эту планку. Так что сдался. Аля замерла, будто не веря своим ушам. — Неужели ты совсем ничего не хочешь добиться? — Думаю, на данный момент – да. — Ты… Ты… — Да, именно так. — Я встал, собирая учебники. — Я безнадёжен. Хочу просто жить, не напрягаясь, чтобы никто ничего не ждал от меня. Даже просто выпустившись из этой академии, у человека куча путей. Мне этого достаточно. Её лицо исказилось. — Ты казался таким… надёжным. Живым. Радостным. Казалось, ты нашёл что-то важное для себя. Неужели это была ложь? Я глубоко вдохнул. — Аля-тян, ты вообще ничего не знаешь обо мне. Ты выстроила в голове какой-то образ, которым я не являюсь. — Мой голос прозвучал тише, чем я планировал. — Прости, что не оправдал ожиданий. Жёстко? Да. Но так будет лучше. Может, мы больше и не сможем общаться. Зато ей не придётся страдать потом. Аля резко вдохнула. — Да, я не знаю тебя. Я не Маша, дружившая с тобой пять лет назад. И не Юки-тян, знающая тебя ещё дольше. И что с того? Я просто… — её голос дрогнул. — Почему тогда? [Почему они обе остаются рядом с тобой? Я не верю, что ты правда такой…] Я не нашёл, что ответить. Даже не глядя на неё, я чувствовал – это уже не злость. Её голос дрожал, дыхание сбивалось. И когда я на секунду поднял глаза, то увидел слёзы. Но стоило мне встретиться с ней взглядом, как она резко развернулась и выбежала из класса. А я остался стоять, сжимая учебники так, что пальцы побелели. Что мне теперь делать? POV Алисы Вечером этого же дня. — Аля, что случилось? У тебя глаза красные… Ты плакала? Кто тебя обидел? Я сглотнула, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — Он… Он просто… Почему всё так? Я думала, раз вы с ним дружили, раз даже Юки-тян общается с ним… Значит, в нём что-то есть. Но он оказался… Маша мягко взяла меня за руку. — Аля… Масачика-кун… Я знала его недолго, но видела в его глазах боль. Он прятал её за улыбкой. И её было много. — Она замолчала, будто взвешивая слова. — Я не знаю, что случилось после нашего отъезда. Не знаю, чем он тебя обидел. Но я знаю, что он добрый. Заботливый. Умный. Возможно, то, что ты видишь сейчас — последствие чего-то, что он пережил. Возможно… он хочет, чтобы ты думала, будто он такой. — О чём ты? — я нахмурилась. — Почему замолчала? — Я не уверена… — Маша отвела взгляд. — Но мне кажется, он просто боится, что его снова ранят. Боится сближаться. А ты… подобралась слишком близко. И он убегает. — Что? — Разберись сама. Но… [не руби с плеча]. Я так и не поняла, что она на самом деле хотела сказать. Маша явно что-то скрывала. Но если кто и знал правду о Кудзё-куне — так это Юки-тян. К счастью, у меня был её номер. Я открыла чат и замерла. Палец застыл над экраном. Как это сформулировать? Стереть. Набрать заново. Снова стереть. В итоге отправила: "Юки-тян, прости за внезапный вопрос… Но Кудзё-кун не всегда был таким, да? Почему он изменился? Каким он был раньше?" Каждые пять минут я проверяла телефон. "Почему она не отвечает?" конец POV Алисы Домой я брел медленно, будто ноги налились свинцом. Я не хотел расстраивать Алю. Но и не жалел о сказанном. Так будет лучше. Хотя сейчас я чувствовал себя… выброшенной на берег рыбой. Едва я переступил порог, как зазвонил телефон. Юки. — Братец, что ты натворил с Алисой-тян? — Она тебе что-то сказала? — Спросила, каким ты был раньше. И что "сделало тебя таким". — Голос Юки звучал неестественно ровно. Я глухо рассмеялся. — Ну, это логично. Я просто вернулся в своё обычное состояние. И наговорил ей всякого. Думал, она возненавидит меня и отстанет… а не полезет копаться в прошлом. — Ты ей ответила? — Пока нет. — И… ответишь? Юки вздохнула. — Не знаю. Мне её жалко, но… я не могу рассказывать о твоём прошлом. Если начнёт копать — мы оба не выберемся. — Понятно. Спасибо. — Я завтра приду. — А занятия? — Отменили. — Ладно. Перед сном пришло её сообщение: "Я написала, что без твоего согласия не могу говорить о чём-либо. И что ты вряд ли расскажешь." Идеально. Такой ответ не испортит их отношения. Но и не даст Але ложных надежд. На следующий день я еле заставил себя пойти в школу. Не потому что боялся встречи с Алей – просто всё тело будто налилось свинцом. Голова гудела, в глазах стояла туманная дымка. В класс я вошёл в последнюю секунду перед звонком. Старался не смотреть в сторону Али. Как только раздавался звонок – тут же исчезал в коридоре. К последнему уроку слабость накрыла с новой силой. Парта казалась невероятно мягкой, а голос учителя – далёким, как из другого измерения. Просто немного прикрыть глаза… — Кудзё-кун, уроки закончились. Голос прозвучал где-то очень далеко. — Эй, Кудзё-кун, просыпайся! Но меня тянуло вниз, в тёплые объятия забытья. Послышался глухой стук, а затем чей-то знакомый тёплый и нежный голос. — Аля, ты идёшь? — Да, просто… Кудзё-кун никак не проснётся. Его же здесь закроют! — Аля, он весь красный… Кажется, у него температура. Надо позвать учителя. Рука Али едва коснулась моего лба. — Точно! Маша, побудешь с ним? — Иди, я останусь. Темнота. Потом – голос. Знакомый. — Куджо-сенпай? — Да, Са-кун, это я. Я с трудом приподнял веки. Класс был пуст, за окном – уже вечер. Голова раскалывалась. — Что… тут? - Слова давались тяжело. — Что я тут делаю? Пришла за Алей. Её долго не было, вот я и зашла. А тут ты… — Она положила прохладную ладонь мне на лоб. — Весь горишь. Я зажмурился. — Это опять кошмар? — Кошмар? — переспросила Маша. — Да, прошлое… Ма-тян… — Я сглотнул. Голос звучал хрипло, чужим. — Но я же уже нашёл тебя. Почему тогда… — Кажется, ты бредишь… — Нет. Всё так и было. — Я говорил сквозь жар, слова путались. — Я не мог спать. Узнал, что Аля – не Ма-тян. Что есть сестра… Не смог спросить прямо. Решил – сближусь, и она сама поможет. А потом… встретил тебя. Теперь не надо стараться. Ведь прошлое больше не снится… Тишина. Потом Маша ахнула. — Ты что, использовал Алю, чтобы найти меня? — Да. — Губы сами шевелились. — Знал… если буду стараться, она заметит. Если помогу – будет добрее… — А теперь она тебе не нужна? — Голос Маши дрогнул. — Я не… просто не хочу… — Ты пытался разбить ей сердце! — Не то… Хотел закончить… — [Почему так больно? Это так уходит Са-кун?] — [Са-куна больше нет.] — Но я всё равно найду его. Где-то в глубине Кудзё-куна он есть. — [Больше нет.] — Я проверю сама! Хлопок двери. — Вот, этот класс! Он тут! — Голос Али звенел от волнения. — Добрый вечер, сэнсэй. — Маша встала, её тон был идеально ровным. — Добрый вечер, а вы… — Я Куджо Мария Михайловна, старшая сестра Алисы. Мы не стали оставлять его одного. Кажется, у него жар и лёгкий бред. — Юки… я вернусь… — Я попытался приподняться, но мир поплыл. — Я отнесу его. Спасибо, что сообщили. — Не за что. Всё-таки он наш друг. — Аля говорила быстро, будто боялась расплакаться. — Тогда я сообщу вам, как он. Насколько знаю, его семья редко дома… — Юки-тян лучше знает, что делать, я ей скажу. — Нет, не Юки… — Я сжал зубы. Даже в полубреду не хотел её тревожить. — Дедушка… — Точно! — вдруг сказала Маша. — Он же жил у дедушки. Может, связаться с ними? — Хорошая мысль. Я поищу контакты. Идите, я разберусь. Я не помнил, как оказался в медпункте. Не помнил, как вернулся домой. В памяти всплывали лишь обрывки: встревоженные лица Али и Маши, их голоса, звучавшие будто сквозь воду… Позже стало легче. Видимо, Юки всё-таки узнала – и Аяно снова ухаживала за мной. Но в памяти зияли провалы. Сколько времени прошло? Я ворочался в постели, пытаясь собрать воспоминания. Говорил с кем-то… но с кем? И что я сказал? Телефон, валявшийся рядом, гудел от сообщений. Я потянулся к нему, и экран осветил потолок. Аля: "Кудзё-кун, поправляйся скорее." Маша: "Масачика-кун, ты должен выздороветь! Я буду ждать Са-куна – как бы глубоко он ни спрятался." Вот и ответ. Но что именно я ей наговорил? Впрочем, разве это важно? Главное – она наконец поняла: я не тот, кем она меня считала. Юки: "Братец, даже в бреду переживал за меня – это мило. Но ты же не думал, что скроешь всё? Поправляйся. Хочу снова приходить к тебе." Аяно: "Масачика-сама, поправляйтесь. Буду заходить каждый день, по возможности." Даже Аяно написала. Наверное, Юки надоумила. Хотя она редко пишет первой. Такеши: "В школе без тебя скучно. Возвращайся скорее." Хикару: "Ты жив? Это Куджо-сан тебя так загоняла?" Дедушка: "Позвони, как станет лучше. Асае волнуется." Видимо, школа связалась с ними – ближайшими родственниками. Отец, как всегда, за границей. Отец: "Скоро вернусь. Привезу что-нибудь вкусное – поедим вместе." Даже он отозвался. Кто его предупредил? Дед? Сообщений и правда было много. Взглянув на дату, я ахнул. Три дня. Три дня в полубреду. Сейчас – четвёртый час дня. Все волнуются… Надо ответить. Только я начал набирать текст, как услышал скрип двери. Наверное, Аяно – подумал я, с трудом приподнимаясь. Пойду встречу. — Привет, Ая… А? — Я моргнул, протирая глаза. — Аля-тян? И Куджо-сенпай? Аля замерла в дверях с двумя пакетами продуктов, её щёки порозовели. Аля сделала шаг вперёд. — Кудзё-кун, тебе уже можно вставать? — Она нахмурилась. — Ты как себя чувствуешь? Лучше приляг. — Эм, а как бы… — Масачика-кун, — Маша мягко, но настойчиво подхватила меня за руку, — Аля права. Хотя бы присядь. — Хорошо… Мы прошли в гостинную. Я опустился на подушки, всё ещё не понимая ситуации. — И всё же, как вы тут… — Ой! — Аля вдруг всплеснула руками, чуть не уронив пакет. — Прости! Юки-тян и Кимишима-сан дали нам ключ. Сказали, что сегодня не смогут прийти, и попросили присмотреть за тобой. Если бы я знала, что ты уже ходишь, позвонила бы в звонок… — Нет-нет, всё в порядке, — я поспешно замахал руками. — Я просто удивлён. Но… сумки с продуктами? Не перебор ли? — Мы приготовим тебе полезной еды! — голос Маши звенел решимостью. — Ты быстро встанешь на ноги! — Да, я не так хорошо готовлю, как Маша, — Аля покраснела ещё сильнее, — но помогу, чем смогу. И… не стесняйся просить, если что-то понадобится. Я потёр виски. — Так, для начала… Нет, не то… Сколько вы потратили? Я возмещу… — Кудзё-кун, — Аля вдруг строго нахмурилась, — не переживай о таких мелочах. Сейчас главное – чтобы ты выздоровел. — Так, я пойду на кухню, осмотрюсь, — Маша бросила нам взгляд, — а ты, Аля, пригляди за ним. Убедись, что не перенапрягается. — Н-но мы же… собирались вместе… — Аля растерянно посмотрела на сестру. — [Это было, когда мы думали, что он прикован к кровати. А сейчас он как ребёнок – за ним нужен глаз да глаз.] — [Ты так думаешь? Но что мне делать?] — [Может, попробуешь уложить его обратно? Погладь по голове…] Я увидел как её щеки слегка покраснели. — Кхм-кхм! — я резко откашлялся, заставляя Алю вздрогнуть. — Я посижу тут. И хотя мне не нравится, что вы из-за меня напрягаетесь… сегодня я сдаюсь. Буду должен. — [Дурак!] — Аля, в общем, я пошла, — Маша скрылась на кухне. — А… но… ладно. Тишина. Неловко. — Итак… значит, Юки… — Да, Юки-тян попросила меня, — Аля уставилась в пол, — но когда Маша узнала, она так извела меня, что я не смогла отказать. — Понятно. — Значит… всё это время о тебе заботилась Юки-тян? — Думаю, она бы хотела, — я усмехнулся, — но скорее, это была Аяно-тян. — Думаешь? — Я помню обрывки… но вряд ли смогу вспомнить детали. — Как ты вообще дошёл до такого состояния? — Не знаю… Утром всё было нормально. — [Это ведь…] — Начала говорить дрожащим голосом Аля. Я решил перебить её, видя что она винит себя. — Не думай, что ты тут причём, — я покачал головой. — Я просто заболел. С кем не бывает? Аля сжала губы. — Но сейчас мне уже лучше. Не переживай. — Может, тебе всё же лечь? — она потянулась ко мне, но тут же отдернула руку. — Нет, посижу ещё. Потом схожу в комнату, открою окно – проветрить надо. — Сиди! — она вдруг вскочила. — Я сама открою. Или… мне нельзя? — Я не это имел в виду, — я закатил глаза. — В моей комнате нет ничего запретного. Просто не хочу, чтобы ты из-за меня напрягалась. — Открыть окно – ерунда. Сиди! — Слушаюсь, мэм! Кажется, я провалил миссию по отдалению. Аля направилась в мою комнату, а я задумался. Вообще, Юки… зачем? Хотя, какая разница. Но почему-то стало неспокойно. Она же ничего не задумала? Зная Юки, даже если я болею – она могла подстроить что угодно. — Эй, Кудзё-кун, что это? — голос Али прозвучал неестественно громко в напряженной тишине. Я медленно поднял взгляд, ощущая, как по спине пробежали мурашки. В ее руках был альбом с фотографиями - хранилище воспоминаний, которые я так старался забыть. Коричневая кожаная обложка слегка потрепалась по краям, а золотое тиснение поблекло от времени. — Юки, вот же... — мой голос звучал хрипло, будто в горле застрял ком. — Наверное, это Аяно-тян принесла по просьбе Юки. Это альбом наших... — я замялся, — воспоминаний. Но я предпочту не видеть его. Аля перевернула тяжелый фолиант в руках, и я услышал знакомый шелест страниц. В воздухе запахло старыми фотобумагой и пылью - аромат прошлого, которое я так старался похоронить. — Прости что взяла без спросу, — ее пальцы замерли на обложке, — но он лежал на полу. Там есть что-то, что я не должна видеть? Я резко вдохнул, чувствуя, как сжимается в груди. Солнце внезапно показалось мне слишком ярким, а комната - слишком тесной. — Не уверен, — ответил я, отводя взгляд к окну, где за стеклом беззаботно порхали воробьи. — Я его давно не видел. Но я не об этом. Если тебе интересно - можешь посмотреть. Просто... без меня. В этот момент с кухни донеслись шаги. Как не вовремя. И как некстати. — Детские фото Масачики-куна? Можно и мне? — ее голос прозвучал нарочито весело. Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль помогала оставаться здесь и сейчас, не убегая в прошлое. — Да, смотрите, — я сделал шаг назад, к выходу, — а я, пойду умоюсь. — Хорошо, — хором ответили девушки, и этот неестественный дуэт заставил меня вздрогнуть. В ванной я долго стоял под ледяной водой, глядя, как капли стекают по лицу в раковину. Зеркало напротив отражало мое искаженное гримасой лицо. Там нет ничего постыдного, - пытался убедить я себя. - Никаких фото голышом, никаких дурацких ситуаций... Но от этого не становилось легче. Ведь самое страшное в том альбоме было не странные фотографии, а запечатленный на страницах мальчишка, которым мне уже никогда не стать. Когда я вернулся, атмосфера в комнате была такой плотной, что ее можно было резать ножом. Маша сидела, склонившись над альбомом, и в ее глазах читалась странная смесь ностальгии и грусти. Аля же выглядела совершенно растерянной - ее пальцы замерли над страницей, а брови были сведены в глубокой складке. — К-Кудзё-кун... — она подняла на меня взгляд, полный недоумения. — Это действительно ты? Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Какое фото она там нашла? Ту, где я стою у рояля с кубком? Или ту, где стою в обнимку с Юки? А может... — Кто знает? — я попытался улыбнуться, но улыбка получилась кривой. — Это точно он, — тихо сказала Маша, проводя пальцем по странице. — Таким он был. Аля резко встала, и альбом с грохотом захлопнулся, подняв облачко пыли. — Я смотрю на это всё и... — ее голос дрогнул, — что же с тобой произошло? Почему ты всё бросил? Комната вдруг показалась мне слишком маленькой, а воздух - слишком спертым. Я опустил голову, разглядывая трещинку на паркете, которая вдруг показалась мне невероятно интересной. Любой предмет был сейчас лучше, чем эти вопрошающие взгляды. — Аля, — внезапно вскочила Маша, нарушая тягостное молчание, — я тут вспомнила, к сожалению, я должна уже уходить. Там скоро будет всё готово. Ее поспешность была настолько очевидной, что даже Аля на мгновение отвлеклась от своих мыслей. — Просто выключи через десять минут и подождите ещё минут пятнадцать, чтобы настоялось, потом можно будет есть, — продолжала Маша, уже собирая свои вещи. — Я скажу маме, что ты немного задержишься. Так что позаботься о Масачике-куне. — А? Хорошо... — Аля кивнула, все еще находясь под впечатлением от увиденного. — Тогда до встречи дома. — Спасибо, Куджо-сенпай, — пробормотал я, чувствуя, как во рту пересохло. Маша подошла ближе и наклонилась так, чтобы только я мог услышать. — [Хотя бы сейчас, Са-кун...] Ее голос звучал так знакомо и в то же время так далеко, будто доносился из другого измерения. Из того времени, когда мы были другими людьми. Я закрыл глаза, чувствуя, как что-то сжимается в груди. — [Спасибо... Ма-тян.] — Ответил я еле слышно. Эти слова обожгли мне горло, сильнее перца чили. Я не называл ее так уже пять лет. Пять долгих лет. — И всё-таки я не получу сейчас того, что хочу, — громко сказала Маша, отходя к двери. На ее лице играла легкая улыбка, но глаза оставались грустными. — До встречи, Масачика-кун. — До встречи. Дверь закрылась, оставив нас с Алей наедине с альбомом и невысказанными вопросами. Солнце за окном вдруг скрылось за тучей, и комната погрузилась в полумрак, словно сама природа сочувствовала моему положению. Аля стояла, обхватив себя за локти, ее голубые глаза были полны смятения. Я же чувствовал себя как загнанный зверь, зажатый между ее вопросами и своими демонами. А между нами на столе лежал тот самый альбом - немой свидетель моего прошлого, мой персональный ящик Пандоры. Тяжелая тишина в комнате давила на виски. Пылинки медленно кружились в полосе закатного света, падающего из окна. Аля нервно перебирала прядь серебристых волос, накручивая ее на палец - верный признак ее волнения. — Тебе стоит присесть, — она наконец разорвала тишину. — Я понимаю, что не услышу ответа и что ты не хочешь вспоминать это. Так что я уберу его. — Спасибо, — выдохнул я, чувствуя, как камень сваливается с груди. Мы сели на диван, сохраняя осторожную дистанцию. Тишина между нами была плотной, почти осязаемой. Аля встала, чтобы выключить плиту, ее шаги гулко отдавались в пустой квартире. Когда она вернулась, мы снова погрузились в тягостное молчание. Усталость от пережитых эмоций накрыла меня волной, веки стали непомерно тяжелыми. — А? Что произошло... Так мягко... — мои слова растворились в воздухе, когда сознание начало отключаться. Я очнулся от нежного прикосновения. Под щекой ощущалось что-то теплое и мягкое... — К-Кудзё-кун, ты вдруг упал и не отзывался... — голос Али звучал взволнованно. Я резко поднял голову и с ужасом осознал - я уснул на ее коленях! На щеке осталось теплое пятно от контакта с ее бедрами, а в носу застрял тонкий аромат ее духов или шампуня. — Ой, прости, твои ноги... тебе не... — я отпрянул, чувствуя, как жар разливается по лицу. — Нет, со мной всё в порядке, — она поспешно поправила юбку, уши ее горели румянцем. — Как ты? Давай поешь и иди в кровать, тебе явно нужен отдых. Я потянулся к телефону, проверяя время. Экран ослепил в полутемной комнате. — Сколько я проспал? — Около часа. — Часа? — я встревожился, глядя в потемневшее окно. — Уже поздно. За тобой может кто-то заехать? Аля молчала, снова накручивая прядь волос на палец. В ее глазах читалось беспокойство. — Тогда давай я вызову такси, — предложил я, уже доставая телефон. — Нет, не стоит, — она резко встряхнула головой. — Тут не так далеко идти, я дойду. — Так не пойдёт, ночью одной... Меня прервал мелодичный звонок ее телефона. Аля вздрогнула, роняя телефон, но успела поймать его на лету. — Алло, Маша, — ее голос звучал неестественно высоко. Я притворился, что не вслушиваюсь, но уловил обрывки фраз: — А, ну, Кудзё-кун вдруг уснул и я не могла оставить его так... Он проснулся, так что я сейчас удостоверюсь, что он поест, ляжет спать и я пойду. Пауза. Лицо Али вдруг исказилось от возмущения. — Нет, нет, ни в коем случае! Я не могу! Ее пальцы сжали телефон так, что костяшки побелели. Голос сорвался на визгливую ноту: — Я не хочу его беспокоить… [Оставаться на ночь у парня, это...] Меня пронзил шок. Что там вообще происходит? Я сделал вид, что копаюсь в своем телефоне, стараясь не выдать, что понимаю русский. — [Но мне даже спать не в чем...] — прошептала она, и я увидел, как ее лицо покрывается предательским румянцем. — Нет, я не могу... — А? Сбросила? — она смотрела на экран с немым ужасом. — Да, что с ней не так? — Что-то случилось? — поинтересовался я, сохраняя невозмутимое выражение лица. Прежде чем Аля успела ответить, мой телефон завибрировал. Сообщение от Маши: "Я знаю, что Кудзё-кун не выгонит ночью девушку одну, так что даже если ты болен, убедись, что Але комфортно. Дома её сегодня не ждут, ведь она у Юки." Я поднял взгляд на Алю. Она стояла, дрежа телефон перед собой двумя руками, ее серебристые волосы были растрепаны, а голубые глаза подрагивали, смотря на экран. В этот момент она выглядела такой... испуганной и беззащитной. Тиканье настенных часов вдруг стало оглушительно громким, отсчитывая секунды нашего неловкого молчания. Я сглотнул ком в горле, размышляя, как выбраться из этой абсурдной ситуации. — Аааа, так вот что... — мои пальцы нервно постукивали по ноге. — Эм, кажется, у нас нет выбора... Аля потупила взгляд, ее пальцы снова принялись теребить серебристый локон. — Прости, Маша обычно так не делает. Я не знаю, что вдруг на нее нашло. Лампочка в гостинной мигнула, отбрасывая тревожные тени по стенам. Я вздохнул, ощущая, как напряжение сжимает виски. — Я могу ее понять. — Мои слова прозвучали тише, чем я планировал. — Видимо, она достаточно хорошо тебя знает... Так что просто не могла позволить тебе идти ночью одной. Аля резко подняла голову, ее голубые глаза сверкнули. — Но все же это неправильно! Я не рассчитывала на ночевку... Я провел рукой по лицу. Ситуация выходила из-под контроля. — Так, ну... — начал я, стараясь говорить максимально нейтрально. — Предметы первой необходимости можно купить в магазине напротив. Думаю, до магазина я смогу с тобой сходить — все равно надо бы пройтись. Я сделал небольшую паузу. — Что касается одежды... — я замялся, ощущая, как жар разливается по щекам. — Наверное, то, что носит Юки, тебе будет мало... — Извра... — Аля резко скрестила руки на груди, ее брови поползли вверх. — Погоди, а причем тут одежда Юки-тян? Хочешь сказать... Я поспешно перебил, чувствуя, как ситуация становится все более двусмысленной. — Ну, она оставалась несколько раз, вот и оставила кое-что у меня. — Мои пальцы барабанили по столу нервной дробью. — Я живу один, так что у меня, по сути, есть свободная комната. Даже когда отец дома, он обычно в гостиной спит. Аля наклонила голову, изучая меня взглядом. Только сейчас до меня дошло что я мог преподнести ранее сказанное иначе, но было поздно. — Хочешь сказать, что у Юки-тян в твоем доме фактически своя комната? Я закашлялся, будто поперхнувшись воздухом. — Не то чтобы это было так... — мой голос звучал хрипло. — Просто помимо Юки и Аяно-тян никто у меня не оставался... Ты первая. Тишина. Где-то за окном пролетела машина, осветив комнату на мгновение фарами. — В любом случае, — поспешно добавил я, — если тебя это не стеснит, я могу одолжить что-то из своих вещей. У меня есть даже то, что я ни разу не носил. Правда, эти вещи... — Не носил, потому что не успел? — ее голос звучал с любопытством. — Нет, скорее я их купил из-за их ценности. Я же отаку... — Вот оно что... — в ее глазах мелькнуло понимание. — Ну, если не носил, то тогда можно. [Получается, ты даешь мне что-то ценное для тебя?] Я сделал вид, что не понял последнюю фразу, хотя сердце бешено заколотилось в груди. Эта девушка просто не понимала, во что ввязывается! — Тогда сходим в магазин, а потом выберешь себе что-то... — мой голос дрогнул. Это было дико неловко. Девушка в моей квартире, когда мы одни, да еще и будет в моей одежде... Я не извращенец, но я парень. И она опять говорит по-русски! Всё это очень плохо. Вот к чему всё пришло, что ты наделала, Юки? — Кудзё-кун, у тебя телефон звонит, — голос Али вывел меня из раздумий. — А? Точно. Спасибо. — Я судорожно схватил телефон. — Алло, Юки, ты чего в такое время звонишь? Голос Юки звучал неестественно бодро: “Привет, братик. За тобой сегодня поухаживали?” — Да, Аля-тян с Куджо-сенпай приходили. “И как тебе их забота?” — [Говоришь так, будто бы я ушла], — донесся смущенный голос Али. “Ого!, это что там? Это что Алиса-тян? Она ещё не ушла?” — Да, это был голос Али-тян, — подтвердил я, чувствуя, как ситуация становится все абсурднее. “И как же так обернулось?” — Так получилось. Если переживаешь за Алю-тян... “Братик мне изменяет. Теперь Аля займёт моё место.” - Её голос звучал слишком наиграно. — Сама виновата. Все, я пошел. Пока. - Меня пробрала злость. Я резко положил трубку, ощущая, как по спине бегут мурашки. — Что-то случилось? — Аля смотрела на меня с беспокойством. — Нет, все в порядке. Мы всегда так. — Я махнул рукой, делая вид, что это пустяк. — Пойдем, в магазин. На улице было прохладно. Я шел на расстоянии пары шагов от Али, стараясь не привлекать внимания. Когда она зашла в магазин, я остался снаружи, прислонившись к фонарному столбу. Уличный свет мерцал, отбрасывая длинные тени. Через стекло витрины я видел, как Аля выбирает товары, ее серебристые волосы переливаются под люминесцентными лампами. Она вышла с небольшим пакетом, и мы молча вернулись. Я показал ей ванну и поставил нагреваться воду. — Иди тогда первая, а я потом себе еще погрею воды, — предложил я, стараясь избежать любых намеков на клишированные романтические ситуации. Но когда Аля направилась в ванную, я вдруг осознал упущение. — Ой, точно, я же не показал тебе вещи! Мы зашли в мою комнату. Я достал с верхней полки специальный ящик для коллекционных вещей — черный пластиковый, ради которого я даже выкрутил полку, чтобы он влез. Поставив его перед Алей, я осторожно открыл крышку, словно показывая сокровища. — Выбирай, — пробормотал я, чувствуя, как сердце бешено колотится. В этом ящике лежали вещи, которые я собирал годами — редкие футболки с аниме-фестивалей, лимитированные худи. Каждая со своей историей. Аля замерла, ее пальцы осторожно коснулись ткани, будто прикасаясь к чему-то хрупкому и драгоценному. В этот момент я понял — сегодняшняя ночь станет для нас обоих испытанием. Я нервно постукивал пальцами по крышке ящика, избегая встречаться с Алей взглядом. Комната казалась невыносимо душной, несмотря на открытое окно. — В основном тут футболки, но и пару шорт и штанов будет, — мой голос звучал неестественно высоко. — Выбора не так много... Аля аккуратно перебирала вещи, ее пальцы скользили по тканям с неожиданной бережностью. — Нет, в любом случае спасибо, — ее голос прозвучал тише обычного. Я резко вдохнул, чувствуя, как учащается пульс. — Как выберешь, иди сразу прими ванну, а потом — в свою комнату. Аля подняла брови, ее голубые глаза расширились от удивления: — А, чего это ты вдруг? — Ну, знаешь... — я отвел взгляд к окну, где мерцали уличные фонари. — Не стоит мне видеть тебя в своих вещах. И еще... думаю, будет лучше, если ты оставишь их себе... — А? — ее губы дрогнули в едва уловимой улыбке. [Смущаешься? Милашка.] Мое сердце бешено заколотилось. "Милашка"? С чего вдруг? Я почувствовал, как жар разливается по щекам. — Что ты сказала? — спросил я, делая вид, что не понял. — Сказала, что в этом нет нужды, — она покачала головой, прядь серебристых волос упала на лицо. — Я просто постираю все и верну тебе. — Тогда я просто положу их туда же, где и вещи Юки. Вдруг что — будет лежать. - нервы были уже на пределе. Аля прикрыла глаза, и я увидел, как ее ресницы дрогнули. — [Уже думаешь о том, чтобы я осталась еще раз?] — Что? — я сделал шаг назад. — Говорю, что это очень маловероятно, — быстро поправилась она, но уголки ее губ все еще были приподняты. Я глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках. — Да, но знаешь... просто пусть будет. Я все равно их не ношу, так что все в порядке, даже если никогда больше не пригодятся. — Как хочешь. [Значит, теперь в твоем доме будет место и для меня?] Остановись. Прошу, это уже переходит все границы — пронеслось у меня в голове. Но вслух я ничего не сказал, лишь стиснул зубы. Я молча вышел, налил себе порцию борща, который приготовила Маша, и уставился в тарелку, словно в ней были написаны ответы на все вопросы. Суп уже остыл, но я все равно ел механически, сосредоточившись на одном — избегать Алю до утра, пока она снова не наденет свою школьную форму. А лучше пока вообще не уйдёт. Когда из ванной донесся звук льющейся воды, я доел последний кусок и буквально бросился в свою комнату, захлопнув дверь с облегчением. Несмотря на то, что за день я уже успел поспать, усталость снова накрыла меня волной. Я плюхнулся на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Не знаю, сколько времени прошло, когда тихий стук в дверь вырвал меня из полудремы. — Кудзё-кун, я закончила и уже набрала ванну тебе, так что можешь идти мыться. — Голос Али звучал приглушенно через дверь. Я потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки: — Спасибо, Аля-тян, не стоило так напрягаться. Иди в комнату, я скоро выйду. — Только не усни обратно, — в ее голосе прозвучала легкая тревога. — Хорошо. Я замер, прислушиваясь, пока за дверью в комнату Юки не щелкнул замок. Только тогда я осмелился выйти. Горячая вода смыла с меня напряжение дня. Я сидел в ванне, наблюдая, как пар клубится под потолком, и думал о том, как странно устроена жизнь. Всего несколько месяцев назад я был обычным затворником, а теперь в моей квартире ночует девушка, да еще и в моей одежде... После хорошей ванной всегда становиться гораздо лучше, даже когда ситуация совсем ужасная. Что-то типо: “У меня всё ещё есть блага цивилизации, так что всё не так уж и плохо”. Я вышел, из ванны полностью отдаваясь мысленному наслаждению. Я стоял в дверном проеме, застыв как вкопанный. Пар от ванной еще витал в воздухе, создавая дымчатую пелену между нами. Аля, одетая в мою коллекционную футболку с логотипом "Neon Genesis Evangelion" и подходящие по стилю черные шорты с вышитой символикой NERV, выглядела... сногсшибательно. Ткань обтягивала ее фигуру совсем не так, как когда мою одежду носила Юки. — Кудзё-кун, всё хорошо? Вода была не слишком горячей? — ее голос звучал обеспокоенно, но в глазах читалось что-то другое — любопытство? Игривость? Я резко отвел взгляд, чувствуя, как жар разливается по щекам. Не смотри. Ни в коем случае не смотри — приказывал я себе, но периферийным зрением все равно отмечал, как ткань облегает ее грудь, как шорты подчеркивают стройные бедра... — Нет, в самый раз. Спасибо, Аля-тян. — Мой голос прозвучал неестественно хрипло. — Так, погоди, ты чего тут... Она слегка наклонила голову, и серебристая прядь упала на лицо. — Сначала я была в комнате, но волновалась, что ты опять можешь уснуть в воде, так что вышла. Уже собиралась постучать и проверить... Мое сердце бешено колотилось. Это было хуже, чем любая ловушка. Я видел, как ее взгляд скользнул вниз по моему телу, все еще влажному после ванны, и я инстинктивно крепче сжал полотенце висевшее на моей шее. К счастью я уже привык одеваться в ванной из-за Юки. — Но раз ты вышел, то всё в порядке, и я пойду, — закончила она, но не сделала ни шагу. Я сглотнул ком в горле. Эта картина — Аля в моей одежде, в моем доме, с этим едва уловимым ароматом моего геля для душа — была одновременно восхитительной и мучительной. — Кудзё-кун, почему ты так на меня смотрел? — она скрестила руки под грудью, отчего вырез футболки слегка растянулся. — Ты же видел Юки-тян в подобной одежде. Разве это не то же самое? — Однозначно нет! — вырвалось у меня громче, чем я планировал. — Это совсем другое. Ее брови поползли вверх, губы сложились в игривую улыбку. — А? И в чём же отличие? Я почувствовал, как пот выступает на спине. Спаси меня, кто-нибудь! — Ээээ, ну, это сложно объяснить... — я отступил на шаг, натыкаясь на дверной косяк. — Почему ты вдруг покраснел? — она сделала шаг вперед. — [Просил не выходить, а сам любуешься.] Мои глаза расширились. Это было уже слишком! — Что ты сказала? — я сделал вид, что не понял, хотя каждое слово обожгло меня как раскаленный металл. — [Не понимаешь слов, но по тону догадываешься, да?] — ее голос звучал как мед, сладкий и липкий. — Я не понимаю... — прошептал я, чувствуя, как предательски дрожат колени. Она притворно вздохнула. — Я просто спросила, не перегрелся ли ты в ванне. Ага, десять раз! Ситуация становилась опасной — если она поймет, что я знаю русский... — Странно звучало... — пробормотал я, отводя взгляд к полу. Аля внезапно приблизилась, и я почувствовал тонкий аромат моего же шампуня в ее волосах. — [Ты покраснел из-за болезни? Или всё-таки из-за меня?] — затем громко добавила: — Или ты всё ещё простужен? — Ты специально это делаешь... — вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы. Ее губы изогнулись в коварной улыбке: — [А может, тебе просто нравится, как на мне сидит твоя футболка?] Мой взгляд самопроизвольно скользнул вниз, к тому месту, где ткань обтягивала ее грудь, и я тут же пожалел об этом. Что это за русскоязычный напор такой? Обычно ты не так агрессивна. Я чувствовал как теряю контроль над ситуацией. — Я не понимаю, что ты говоришь на русском, — выдавил я, стараясь сохранить безмятежное выражение лица. — Да-да. Конечно не понимаешь. — Она закатила глаза. — [Но так интересно, как точно ты улавливаешь суть.] Я стоял, как статуя, вцепившись в дверной косяк, чтобы руки не дрожали. Ванная за моей спиной все еще была наполнена паром, создавая ощущение, будто мы находимся в каком-то отдельном, замкнутом мире. — Я-я пожалуй пойду ложиться спать, — прошептал я, чувствуя, как горит все тело. — Хорошо. [Спокойной ночи], Кудзё-кун, — ее голос звучал как шелк. И тогда, сам не понимая зачем, я ответил: — [Су-па-коиной]. Моментально пожалев о сказанном, я все же успел заметить, как ее глаза расширились, а щеки залились румянцем. Она замерла в небольшом ступоре, серебристые волосы обрамляли ее раскрасневшееся лицо. — [Милашка...] — прошептала она так тихо, что я едва расслышал. Я поспешно ретировался в свою комнату, закрыв дверь с таким облегчением, будто только что избежал смертельной опасности. Привалившись спиной к двери, я медленно сполз на пол, чувствуя, как бешено колотится сердце. Так и закончился этот тяжелый, бесконечно долгий и одновременно мгновенно пролетевший день. Засыпая, я еще слышал, как Аля в соседней комнате ворочается, шуршит простынями — видимо, осознавая все, что произошло между нами. Но я уже не мог реагировать, погружаясь в объятия усталости, как в теплые воды той самой ванны, что смыла с меня сегодняшнее напряжение. Последней мыслью перед сном было осознание того, что коллекционная футболка, которую я берег годами, теперь будет пахнуть ею. И почему-то это не вызывало у меня никакого протеста. Утренний свет едва пробивался сквозь щели в шторах, рисуя на полу бледные полосы. Я лежал, уставившись в потолок, уже полностью проснувшийся, но не решаясь выйти из комнаты. Часы на тумбочке показывали 6:35 — еще рано, но я знал, что Аля уже должна собираться в школу. Я прислушался к звукам за дверью — легкие шаги, шум воды на кухне. Мое сердце неожиданно учащенно забилось при мысли о встрече с ней после вчерашнего... того... всего этого. Пальцы непроизвольно сжали край одеяла. Лучше подождать, пока она уйдет, решил я, включая компьютер. Но в этот момент скрипнула половица прямо за моей дверью, и я замер, затаив дыхание. — Кудзё-кун, ты же уже тоже проснулся? — ее голос прозвучал неожиданно близко, заставив меня вздрогнуть. — Будешь завтракать? Тон был настолько обыденным, будто вчерашнего разговора и не было вовсе. Я сжал зубы, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Это предложение о завтраке... Вся эта домашняя ситуация... Было что-то невыносимо интимное в том, чтобы сидеть с ней за столом утром, как будто мы... Нет, лучше не дорисовывать эту картину. — Нет, спасибо, — мой голос прозвучал резче, чем я планировал. Я поспешно смягчил интонацию: — Я не хочу есть. Позже сам себе приготовлю. Прости, мне надо немного побыть одному. За дверью наступила тишина. Слишком долгая. Я представил, как она стоит там, возможно, прикусив губу. — Ладно... — наконец ответила она, и в этом одном слове я уловил такую гамму эмоций — разочарование, понимание, легкую обиду. Ее шаги затихли вдалеке. Я выпустил воздух, которого не осознавал, что задерживал. Грудь сдавило странное чувство — облегчение, смешанное с чем-то похожим на сожаление. Прошло еще полчаса, прежде чем снова раздался ее голос, на этот раз из прихожей: — Кудзё-кун, я ухожу. Мне оставить ключ или передать его Юки-тян? Закроешь дверь за мной? Я приподнялся на локте, глядя на полоску света под дверью, где мелькнула тень ее ног. — Лучше отдай Юки или Аяно-тян, — ответил я, стараясь говорить ровно. — И закрой тогда сама, пожалуйста. — Поняла. — Пауза. — Тогда до встречи. Я не ответил, лишь прислушивался к звукам — шелест куртки, щелчок замка, и наконец — тихий стук закрывающейся двери. Только тогда я осмелился подойти к окну и раздвинуть шторы. Аля шла по улице, ее серебристые волосы переливались в утреннем солнце. Она не обернулась, но почему-то мне показалось, что ее плечи были слегка ссутулены. Я наблюдал, пока ее фигура не скрылась за поворотом, затем тяжело вздохнул и потянулся к телефону. Дед просил позвонить, вспомнил я, с облегчением хватаясь за эту отговорку, чтобы не думать о том, что только что произошло. О том, как я, как последний трус, прятался в своей комнате, боясь встретиться взглядом с девушкой, которая... которая... Я тряхнул головой, стирая эти мысли. Через пару дней все вернется на круги своя. Обязательно вернется. Я же всегда умел убегать от проблем — будь то сложные вопросы или собственные чувства. Но когда я машинально провел пальцем по экрану телефона, набирая номер деда, в голове неожиданно всплыл вчерашний образ — Аля в моей футболке, с мокрыми волосами, с этим взглядом... И я понял, что "через пару дней" может оказаться не таким уж простым, как мне хотелось бы верить.