Пророк Судьбы

      На десятилетие Вэл бабушка не появилась, сколько она бы она не ждала. Хоть этот день рождение и было похоже на остальные, такие же без присутствие Нараяны, но в этот раз её отсутствие чувствовалось куда ярче. Вэл одиноко ковыряла праздничный торт, пока мама убирала посуду после «гостей». А именно подруга матери и её дочери с которой Вэл не хотела иметь ничего общего, но мама заставила, не могла же её дочь так нагло бросить гостью? Вэл могла бы, дай ей немного свободы и она убежит так далеко, как только возможно.       — Мам, — раздался тихий голос девочки, так как в соседней комнате уже спал отец. — Бабушка что-нибудь писала?       Августина не поворачиваясь к дочери, продолжала мыть посуду, будто не услышала только что заданного вопроса, а после повтора, отложила грязную посуду и вытирая руки полотенцем наконец развернулась к ней.       —Писала. Вставав из кровати на час раньше, ты быть может успела забрать почту. — Мать положила полотенце в сторону, открыв верхний шкафчик достала письмо. Бабушка любила украшать письма, какая нибудь каракуля даже самая странная и маленькая, но была выведена на бумаге. В предыдущий раз бабушка нарисовала бабочку, рассказывая о своём путешествие в Долину бабочек. А в конце всегда поздравляла внучку, желая оставаться такой же целеустремлённой и бла бла бла.       А в этот раз на письме была нарисована сова, могучая, сильная. Нараяна очень хороша нарисовала её настойчивость. Птица как бы в моменте взмахнула крыльями, зависая на мгновение в небе, а её клюв был открыт, говоря о враждебных намерениях.       Вэл оторвалась от торта и потянулась за письмом, улыбаясь мыслям о бабушке.       —Вэл, — Августина резко опустила письмо, не давая возможность забрать его.— Я понимаю какие у вас отношения с бабушкой, но если ты будешь не против, то сначала его прочитаю я. — Августина одумавшись о торопливом решении передачи письма, аккуратно попыталась развернула конверт.       —Нет! Нет, мам! Это письмо написала бабушка мне! — Запротестовала дочь, подбегая к матери и пытаясь вырвать письмо.       —Вэл, не будь ребенком и не повышай голос! Отец спит. — Она шикнула на девочку, поднимая письмо над головой, чтобы та не дотянулась. — Я прочитаю и сразу отдам.       Вэл опустила руки и с презрением оглядела мать. Её кулаки сжались от ярости, она хотела снова сказать слово против, но на матери такие выходки не проходили. Кулаки были плотно сжаты, Вэл впервые с настоящей враждебностью смотрела на родного человека.       —Мама! Я сказала, отдать мне моё письмо! — Вэл словно животное оскалилась на мать, ткнув в неё пальцем и в следующие секунды письмо в руках загорелось и если бы не мгновенная реакция Августины, от бумаги и их, не осталось бы ровным счётом ничего.       Вэл казалось прошла целая вечность, пока они переменно с матерью смотрели на друг друга с выпученными глазами.       Мать приоткрыла рот в замешательстве осматривая письмо, будто держала бомбу с таймером, а девочка смотрела на подозрительно ноющую руку. Сжав кулак, боль мигом прошла, словно галлюцинация.       Вэл первая отошла от шока и встряхнув голову от ненужных в тот момент мыслей, хитро сузила глаза и пока мать пребывала в таком же состоянии потрясения, Вэл подорвалась с места и молниеносно вырвала с её рук письмо. Расстояние между друг другом у них было небольшое, но Августина настолько отвлеклась письмом, которое краями было обгоревшее, что не успела среагировать, как письмо уже оказалось в руках девочки.       —Ты не можешь меня ослушаться. — Августина выпрямилась, её лицо помрачнело, а ноги сделали шаг в сторону дочери.       —Запрещаешь? Правила нужны для нарушения. — Вэл отошла на шаг назад, пряча письмо за спину.       —Ты будешь наказана, надолго. — Августина через зубы прошипела угрозу, но Вэл лишь криво улыбнулась.       —Ты всегда меня наказываешь. — Она без стеснения пожала плечами, сделав несколько шагов назад и пулей полетела в свою берлогу.       Девочка быстрой походкой забежала в комнату, прижимаясь спиной к двери. Она тяжело дышала, сердце билось в бешеном темпе, а губы пересохли. Адреналин разыгрался не на шутку и пару минут Вэл восстанавливала своё неспокойное дыхание. В добавок к сердцу, руки судорожно тряслись, как стиральная машина.       Девочка только сейчас прислушалась к звукам за дверью. Стояла гробовая тишина и если честно, Вэл это очень напрягло, ведь она думала, что мать галопом побежит за ней, но этого не случилось.       Свой поступок Вэл не одобряла, но выбора у неё не было. Ей надоело слово «запрет», надоели постоянные речи о том как небезопасен мир, надоело, что перед тем, как что то сделать она должна спросить у матери, которая почти всегда отказывала ей. Ей надоело проживать жизнь в четырёх стенах, потому что так сказала мама. Мать слишком опекала её, это злило, неужели Вэл настолько безответственна, что и в магазин без неё не может сходить?       Если и говорить о небезопасности, то что может быть угрожающего для девочки в письме, от бабушки? Иногда Вэл думала, что мать специально опекает её как младенца, чтобы навсегда привязать её к себе. И чем взрослее она становилась, тем больше привязывалась, чтобы Вэл даже чисто физически не смогла прожить без мамочки.       Она любила мать, но не понимала ее мотивов. Пока девочки её возраста уже гуляют маленькими компаниями, устраивают ночёвки, пикники и кучу времени проводят вне дома с друзьями, Вэл сидит дома и слушает нотации от Августины.       Вэл не была против того факта,что она еще мала для вечерних прогулок, но дневных? Днём хоть и случаются разного рода вещи, но в их районе это было единичным случаем. (Если говорить о том случае Вэл и её подруги).Район был спокойным и каждый родитель почти со спокойной душой отпускали детей на улицу, так как все друг друга знали и внушали доверие. Но матери это не докажешь, как же. Девочка перечитала все книги в доме, от книжек для детей, до «Какие секреты скрываются в космосе», даже чуть не начала смотреть от скуки новости с матерью! Но вовремя взяла себя в руки, пообещав себе до такого никогда не докатиться и не забивать голову всякой дурью.       Вэл настолько погрязла в своих мыслях, что машинально начала укладывать и так аккуратно уложенные волосы, а в руках теребила конверт с письмом, аккуратно выпрямляя саженные уголки бумаги. Материнская привычка, как иронично. Когда Вэл подняла голову, на часах уже было за полночь, а свет в коридоре все ещё пробивался из под щёлки двери. Девочка глубоко вздохнула, готовясь открыть письмо и в этот же момент она услышала стук в её дверь.       —Вэл, дорогая...—Голос матери был слабым. — Прошу, прости меня, я... Я не должна была забирать это письмо. Просто пойми, я хочу для тебя лишь лучшего..поэтому закрываю тебя от всяких проблем, неприятных ситуаций и самое главное от.. — Она хрипло откашлялась, а потом вовсе замолкла, подбирая нужные слова. — И от неправильных выборов в твоей жизни.       Вэл медленно встала с пола, она с глазами полными слез смотрела на запертую дверь. Её и маму разделяло какое то мелкое расстояние, девочка уверенно дёрнула руку в сторону дверной ручки уже готовая разорвать это расстояние, но... В последний момент будто одумалась, рука остановилась, колебаясь, она дрожала, а сердце болезнено сжалось. Мозг твердил о другом: «Так было много раз, помнишь? Именно поэтому тебе тяжело переживать с ней ссоры, ты уже привязана к ней! Будь сильнее!» Но..она ведь ребёнок..Ей разве, нельзя?       Это слишком! Слишком огромная нужда в человеке! Просто пойми, что тебе придётся столкнуться с настоящей жизнью вне этого дома! К кому ты побежив, если их не станет? Тебе нужно относиться к матери, как к близкому человеку, а не как к потребности.       Рука безвольно упала, а глаза выдавали всю уверенность в своём решении. Слезы были, но Вэл быстро стёрла их тыльной стороной ладони. Девочка быстрыми шагами дошла до кровати и присев на край открыла письмо, сосредоточенно всматриваясь в строчки:       «Дорогая, милая внучка! Я наконец то могу поздравить тебя с твоим юбилеем! Ты очень выросла и стала взрослее, умнее. Я желаю оставаться тебе такой же умной, энергичной и смышлёной девочкой. Ты помнишь моё обещание? Совсем скоро все измениться, ты изменишься, люди, обстановка. Ты просто будь готова и наберись терпения. У тебя будет насыщенная жизнь впереди. Ты вправе будешь выбрать, как тебе поступить, когда я предложу тебе одни условия. Но сейчас просто будь маленькой девочкой и веселись. В следующем году я как пуля прибегу к тебе на день рождение. Ведь я всегда выполняю свои обещания. Просто верь мне. Доверие —лучше всякого признания в любви.

Т. Нараяна, для моей Вэл.»

      Вопросов стало ещё больше, на душе появилась какая то странная тяжесть. Бабушка говорила загадками, которые для неё были закрыты. И как бы она не старалась думать, понять о чем имеется ввиду, в голову не приходило ни одной нормальной и адекватной зацепки.       Вэл не любила ждать, к сожалению не была из той категории терпеливых людей. Она аккуратно открыла ящик тумбы и отложила письмо в самый дальний край, прикрывая его книгой. Что ей нужно выбирать? Какой итог будет у её выбор? Будет ли он правильным? Не знала даже она. И признаться честно, хотелось узнать о этом прямо сейчас, но пока её время не пришло и тянулось оно до жути медленно, вынуждая Вэл думать об этом чаще, чем нужно.