Твои цепкие когти..

Корабль пришвартовали совсем рядом с берегами Венесуэлы, в шумном и пыльном городе Каракас, утопающем в зелени пальм и разросшихся хижин. Якорь плотно упёрся в песчаное дно бухты, удерживая качающуюся конструкцию, видавшую виды бригантину "Морской Волк", на плаву. Пиратский экипаж, уставший после долгого плавания и удачной налётки, разошёлся на ужин, предвкушая отдых и выпивку. Награбленного серебра и золота, судя по всему, должно было хватить до следующего захода в море, и Барашкин, капитан "Морского Волка", совсем не беспокоился за своих матросов – они заслужили эту передышку. Сам капитан, однако, не пошёл на пир. При мысли о жирной утке и кружке эля аппетит не отзывался – в душе его бушевали другие, более сложные чувства. В тускло, но тепло освещённой каюте, пропахшей солью, табаком и старыми картами, он прихватил перо, пожелтевшую карту двух ближайших континентов, испещрённую пометками и маршрутами, и поспешил на палубу. Иван с раннего детства был склонен к проказничеству и авантюрам. Его детство прошло в портовом городе, где он пропадал среди матросов и контрабандистов, впитывая их байки и мечтая о дальних плаваниях. Мутные воды гавани он любил преданнее собственного отца, который был простым рыбаком. Его манила волна, очаровывала чистота моря, бирюзовая бездонность, скрывающая в себе неведомые тайны.. Он верил, что океан – живой, что он его слышит и всё понимает, что он обладает своей волей и мудростью. Он доверял течению, верил, что оно обязательно подскажет правильный путь, не даст утонуть, если не будет на это причины. Увидев впервые массивные корабли, входившие в порт, маленький Ваня проникся их величием и мощью, почувствовал, как в его груди разгорается пламя жажды приключений. Он пообещал себе взять в руки штурвал и уплыть далеко от Европы, за горизонт, за мечтой, покорять неизведанные земли и слушать зов своего сердца. А сейчас подошва увесистых сапог, пропитанных солью и пропитанных запахом моря, с глухим поскрипыванием да шумным лязгом поражала поверхность палубных досок с каждым сделанным шагом. Морской бриз приятно обдувал щёки, будто нежная, невесомая вата, ласково трепал волосы. Горизонт постепенно окрашивался в красно-рыжие тона, а заходящий огненный шар, словно гигантский глаз, слепил глаза своим ярким сиянием. На коже пеклом чувствовались отголоски жаркой июльской погоды, и лицо покрывалось лёгкой испариной. Тяжелой, уже загрубевшей ладонью он очерчивал борта корабля, чувствуя под пальцами шершавую текстуру дерева, пропитанного морской солью. Брызги волн, разбивающихся о борт, смачивали бока пиратского судна, оставляя на них влажные следы. Он цеплял надежные канаты вантов, ощущая их прочность и упругость, и делал оборот вокруг собственной оси, легкомысленно играясь, будто малое дитя, наслаждаясь свободой и покоем. Наконец, он присел на полубак, потертый и выцветший от солнца, и положил на колени старый, пожелтевший сверток с картой. Смолистыми кляксами чернил он вычеркивал посещённые точки, строил маршрут на следующий вояж, планируя новые налётки и неизведанные земли. И вдруг, улавливает издалека нечто мелодичное, неземное.. Необъяснимо резко шатен вскинул голову и выражение его лица изменилось на лёгкое негодование, словно он был потревожен в своих мыслях. Там, за несколько километров, в прозрачных водах Карибского моря, расположился на выглядывающей из воды полугладкой глыбе скалы мужчина, но ноги его, словно в насмешку, слились в очаровательный, рыбий хвост, переливающийся всеми цветами радуги. В последних, сонных солнечных лучах, был виден лишь его силуэт, но как прелестно он пел.. Захватывало дух.. Слов не было, лишь бессвязные звуки, будто упражнения, плывучие и лёгкие на вид, совсем безмятежные, словно дыхание морской волны. Мелодия проникала в самое сердце, вызывая странное, щемящее чувство тоски и восторга. Почувствовав на себе внимание, русал отвлёкся и в мгновение ока нырнул под зеркальную гладь воды, спрятавшись от любопытного слушателя в пене моря. Иван успел расстроиться, что отогнал такую прелесть, но не прошло и минуты, как он вынырнул под самым носом корабля. В воде, по бледные плечи, закинув влажные, цвета воронова крыла волосы назад, он смотрел на человека с лукавой полуулыбкой, в которой читалась и насмешка, и некая печаль. Капитан отложил карту, подполз к краю на четвереньках, уставившись, как зачарованный, на перламутровый покров чешуи, мерцающей на его щеках и предплечьях, в синеву невинных глаз, светлых, будто полупрозрачных, в которых отражалось небо и море. И тогда он запел ещё раз, погружая капитана корабля в транс, влюбляя каждой напетой нотой всё сильнее, звал к себе, протягивал перепончатые ладони, словно предлагая нечто заветное. — Прыгай в воду, прыгай.. Урчал его голосочек, повторяя просьбу как мантру ещё и ещё, словно гипнотизируя капитана. И Иван, словно потеряв волю, прыгнул. Коротковременно его ласкали в обьятиях, а после резко уронили под воду. Шатен начал барахтаться, от неожиданности набрав в лёгкие воды, а цепкие когти, острые, как бритвы, всё душили безжалостно, оставляя багряные следы на шее, жертва начинала терять сознание, захлебываясь соленой водой.

***

Проснулся Барашкин уже в каюте офицера, где штурман-Палкин, заботливо приводил капитана в чувства, похлопывая по щекам. Холодно. Мутно.. — Очнулся.. Разнеслось над ухом словно раскат грома и шатен поморщился от спровоцированного писка по барабанным перепонкам, в руки сунули стакан горячей воды. Осторожно поднеся посудину к губам, он сделал пару глотков, снимая напряжение. В горле першило и кололо, а тело дрожало скованное морозом, словно он пролежал в ледяной воде всю ночь. Он попался на сирену, на чары прекрасного русала.. Невероятно красивые твари, заманивающие путников своим пением и красотой, а после утягивающие под воду, его команда успела вовремя, обнаружив пропажу капитана и бросившись в море на шлюпке. Но снова сидя за картой, глядя на тот самый обрубок скалы вдалеке, Ване кажется, что это не единственная их встреча.. Что он ждёт его, скрываясь в глубинах, и что он обязательно вернётся к нему, пленённый его красотой и чарами..