Приручение дикой обезьяны

Валентина — умная женщина. И как любая умная женщина, знает, как найти подход к любому мужчине. На это как-то намекал Ильин, что надо бы что-то делать. Бесконечные жалобы в окружную прокуратуру, попытки свалить всю отчетность на головы коллег, бахвальство через каждое слово, иногда грубость и полная уверенность в своей непогрешимости — это прокурор Подколедный. Как в случае с любой женщиной говорят: «Давно мужика не было?», когда она устраивает на ровном месте концерт для всех желающих, так и порой мужчинам задают вопрос: «Баба что ли дома не ждет с борщами? Че такой злой?» Эту простую истину поняли Генка и Бесфамильный, когда в отгул последнего Подколедный разыскивал для того, чтобы настроил ему рабочий мобильный телефон, а то «Ваша работа — всего две кнопки нажать», а еще как-то раз Генке устроил выговор на пятнадцать минут, когда тот слегка задремал на посту, потом стуканув об этом его руководящему подполковнику. Потому разговор с тетей Валей, доброй и совестливой, светлой личностью был начат даже не в столовой, а во дворе здания Прокуратуры. — Теть Валь, ну, пожалуйста, придумай что-нибудь. Ну, достал. Смягчи хоть как-нибудь. Ты все умеешь. Может, он не такой плохой мужик, если его немного влюбить. Помоги… Отчаяние друзей передалось и теть Вале, хотя отнекивалась несколько минут до порога. Не шаболда же какая, чтоб вспоминать на работе о том, что она не только умная женщина, а просто женщина. Но Подколедный лютует все жестче, в последний раз Белоногова каким-то образом из-за него на ковер вызывали. Еле отделался. Фух. Теть Валя отодвигает гордость в сторону. Ради друзей. — Владимир Анатольевич, я вам диетический салат приготовила, как вы любите. А то в мясе, которое здесь — одни антибиотики, вы правы, давно пора в Роспотребнадзор заявить, — ровно произносит Валентина, стоя рядом с его столом, впервые даже затянувшись в поварской китель. Подколедный осматривает шефа строгим взглядом, но сказанное вызывает на его лице почти радостную улыбку. — Рад, что вы задумались над повышением качества вашего обслуживания, растете в моих глазах, Валентина, а Роспотребнадзор вы хорошо упомянули. Напишу на днях, — произносит он гордо, а потом, взглянув на шефа одобряюще, видя, что она еще стоит, ожидая его дальнейших слов, все же пробует блюдо, а потом произносит как-то даже с доверием: — Можете идти. Валентина, все еще затянутая в форму, притаилась под напряженные взгляды Белоногова, Ильина и Генки с Бесфамильным, пока Ольга и Макс где-то бегают. Фиг знает этих ябедников, может, от еды добреют. Теть Поля, более старшая и более опытная, только усмехается тому, как, натоптав по привычке по чистому, Подколедный стремится в столовую, где каждый обед проводит так, словно пришел в ресторан. Уходит довольный, с осоловелым взглядом, таким, будто бы и поспать непротив часик. Пока тишина. — Владимир Анатольевич, я сама жалобу составила. Проконсультируете? — все еще в кителе, подкупает Валентина. Подколедный, сытый и внимательный, с удовлетворенной усмешкой зовет в свой кабинет, где, по привычке, уходя в заоблачные дали, проверяет каждую строчку, что-то пытается объяснить, но сбивается. А Валентина только подбадривает, выдумывая вопросы на ходу, не она ж юрист. Пахнет от нее как-то приятно, отнюдь не кухней, а самым что ни есть зеленым чаем. Между делом, когда о жалобе уже забыл, предлагает даме чашечку. И та, конечно же, с теплой улыбкой соглашается. Разговор идет самый оживленный, обо всем подряд. Умной женщине не составит труда раскрыть мужчине рот для того, чтобы он говорил, не останавливаясь несколько часов подряд, а самой поддерживать беседу так, словно одобряет каждую идею. Несколько чашек кипятка пролетают незаметно, а потом идиллию ломает заявитель. Неохотно отпускает от себя Валентину Подколедный, все еще вспоминая чаепитие, запах чая и полное понимание его как человека. Сердце колет, что-то заставляет его биться усиленнее. Выгнав жалобщика, сказав, что младший советник юстиции в таком вопросе не авторитет, направив к Ильину, догоняет Валю уже вечером на проходной и просит ее телефон. Валентина просыпается от смс «Доброе утро», а засыпает от смс «Доброй ночи». Усмехается первые несколько месяцев, все так же отвлекая любимыми блюдами Подколедного в те моменты, когда он хочет «навести порядок среди кадров». Но где-то после застает в административном отпуске смс следующего содержания: «Вы так много обо мне узнали, Валентина. Но я так и не спросил, что нравится Вам?» Вот тут Валентина понимает, что немного так, но с перебором. Пишет что-то о себе, то, что он хочет узнать, получая восторги в ответ. Поначалу сбивает с толку, но потом проклевывается искренность первой привязанности, родившейся чуть ли не из пустоты. Правы были и те сочинители, кто о борщах и бабах говорил, и Генка с Бесфамильным, сказав, что, может быть, не такой уж плохой мужик Анатольич. Подколедный на том конце улыбается, расслабившись. У него наконец-то появился друг среди коллег, которому можно что-то доверить не только в жалобах, но и в простом человеческом общении. — Теть Валь, как там Подколодный? — Это уже не твое дело, Геночка, — примирительно произносит Валентина, вспоминая неловкий букет из ромашек. И листовой зеленый чай. А также какой-то заумный фильм типа «Списка Шиндлера», названный любимым, но из которого поняла после первого просмотра больше, чем тот, кто назвал его любимым после двадцатого. С некоторого времени Подколедный занят своими делами, а не пакостями всем подряд и проявлением характера, чему с облегченным выдохом перекрестились и Белоногов, и Ильин, и Ольга с Максом, и другие сотрудники. Тишина. Никто толком не знает, что в этом замешана теть Валя из столовой. Но и младший советник юстиции, и шеф — оба долго улыбаются, когда видят друг друга.