If I Told

Чарльз всегда умел замечать то, что упускают другие. Он думает, что именно это и сыграло не последнюю роль в том, что он до сих пор жив. Умение видеть удар задолго до того, как он будет нанесён. Улавливать едва заметные взгляды, которые обжигают одинаково в любом городе. Хотя другой мужчина скрывает это довольно хорошо, Чарльз понимает, что Артур устал. Шляпа сдвинута ниже на лицо, движения стали медленнее; скованности нет, так что Чарльз почти уверен, что он не ранен, но его жесты стали неуклюжими. В тишине утренних часов Чарльз наблюдает за ним от дозорного костра. Артур медленно направляется к столбу для привязывания лошадей, наклоняясь, чтобы поднять с земли сбрую Альмы. Пальцы подводят его, и Чарльз прикусывает язык на звук досады, который вырывается у Артура. Вторая попытка оказывается успешной, и Чарльз слышит, как Артур что-то тихо шепчет Альме, которая терпеливо стоит, пока Артур борется с подпругами. Эта большая серая кобыла — одна из самых спокойных лошадей, которых Чарльз когда-либо встречал: даже аллигаторы заставляют её лишь слегка мотнуть головой, и Артур быстро успокаивает её низкими словами похвалы. Она поворачивает большую голову, когда Артур снимает шляпу и прислоняется лбом к её шее. — Он снова не спал слишком долго. Чарльз вздрагивает. Хозия устроился на стуле рядом с ним. Он приподнимает бровь на Чарльза, но продолжает: — Беда в том, что если я хоть что-то предложу, этот дурак только сильнее себя загонит. Так и не выбросил из головы идею, что мы будем ругать его за отдых. — Хозия слегка меняет позу и внимательно смотрит на Чарльза: — А вот тебя он бы послушал. Чарльз наклоняет голову: — К чему вы ведёте? Артур забирается на Альму и поворачивает к дороге. Хозия кивает в сторону удаляющейся фигуры Артура. — Он тебе доверяет. И нравится ему или нет, в конце концов ему придётся поспать, иначе рухнет в какой-нибудь канаве, а мне бы не хотелось вылавливать его из болота, — уголки губ Хозии дрогнули в улыбке. — Вы хотите, чтобы я… заставил его лечь в постель? — медленно произносит Чарльз. Хозия усмехается. — Сказано так, будто ты собираешься закинуть его на плечо и привязать, — он поворачивается обратно к Чарльзу, его прищуренные глаза сверкают чем-то вроде веселья. — У меня есть предчувствие, что тебе будет достаточно просто попросить. Чарльз чувствует, как его лицо заливает жар, и он отворачивается к огню. Хозия смеётся, положив руку ему на плечо: — Вы двое не такие уж незаметные, как сами думаете. — Прошу прощения, — бормочет Чарльз, напрягаясь в ожидании неизбежного презрения. Краем глаза он замечает, как Хозия качает головой, внезапно посерьёзнев. — Посмотри на меня, Чарльз, — тихо говорит Хозия. Выражение его лица открытое и мягкое, ни намёка на отвращение или злость, которых ожидал Чарльз. — Тебе не за что извиняться. Особенно не за это. Я уже давно не видел Артура счастливым, и будь я проклят, если прогоню того, кто стал причиной его счастья. Чарльз сглатывает. — Он… особенный, — тихо произносит он. Пламя танцует перед ним, оттуда выскакивает искра и падает в грязь у его ботинка. — Так и есть, — соглашается Хозия, в голосе появляется тепло. — И он доверяет тебе. Так что окажи мне услугу: попробуй уговорить его отдохнуть, когда он вернётся. — Он делает паузу, и, прищурившись, смотрит на Чарльза: — Это не проверка. Артур, да поможет ему Бог, упрямый осёл — я не рассержусь, если у тебя не получится заставить его сбавить обороты. Особенно сейчас. Он вздыхает, внезапно выглядя намного старше, и бормочет: — Датч совсем не помогает, только загружает его поручениями. Со стоном поднимается, похлопывает Чарльза по плечу: — Сделай всё, что сможешь. В крайнем случае возьмёмся за него вместе. Улыбка, которую он бросает Чарльзу, быстрая и яркая.

***

Артур возвращается раньше, чем Чарльз ожидал. Он не снимает с Альмы сбрую, и Чарльз понимает, что должен перехватить его, прежде чем тот снова уедет. — Артур! Он почувствовал бы вину, если бы звал Артура с какой-то другой целью. Он не упускает, как на миг мужчина ещё сильнее устало опускает плечи, прежде чем выпрямиться и направиться к костру. — Чарльз, — приветствует Артур. Его голос звучит более хрипло, чем обычно. Чарльз кивает в сторону костра. — Подойди на минуту, — он указывает на стул рядом с собой. Артур обходит костёр и опускается на стул с едва слышным вздохом. — Всё в порядке? — тихо спрашивает он, наблюдая, как Артур с каждой секундой всё сильнее оседает в сиденье. — Конечно, — кивает Артур. — Чем могу помочь? Чарльз показывает ему связку стрел: — Думал показать тебе, как делать огненные стрелы, раз ты спрашивал. Лицо Артура смягчается, когда он понимает, что Чарльз позвал его не для очередного дела: — Хорошо. Артур пытается внимательно следить, но Чарльз замечает, что он начинает отключаться, тяжело опираясь на руку и опасно склоняясь к костру. Чарльз доделывает ещё одну стрелу и откладывает их все подальше от огня. — Пойдём со мной на секунду, — тихо говорит он. Остальные в лагере сейчас заняты: кто ещё не вернулся с дел, кто выполняет работу в лагере. Путь к дому свободен. Артур кратко жмурится и слегка встряхивается. — Конечно, — отвечает он хрипло. Поднявшись, он слегка пошатывается. Чарльз полагается на доверие Артура, и не зря: Артур следует за ним в дом, поднимается наверх и заходит в комнату, не задавая вопросов. — Что мы тут делаем? — язык Артура слегка заплетается, и Чарльз наблюдает, как он прислоняется к стене для опоры. Чарльз бесшумно закрывает за ними дверь. — Ты ложишься спать, — твёрдо говорит он. Он скрещивает руки на груди и встаёт прямо перед дверью. Артур грубо трёт лицо ладонью. — Я в порядке, Чарльз, — он звучит раздражённо. Чарльз лишь наклоняет голову: — Именно поэтому тебе нужна стена, чтобы держаться на ногах? Артур, нахмурившись, отталкивается от стены. — Что бы там ни было, оно может подождать, — ровно говорит Чарльз, прислоняясь к двери. Артур вздыхает: — Тебя Хозия подговорил, да? — Я бы и без него поступил также, — отвечает Чарльз. — Тебе нужно отдохнуть, Артур. — Я не могу, — почти с отчаянием говорит Артур. — Можешь, — твёрдо произносит Чарльз. Он выразительно смотрит на кровать, не отходя от двери. Повисает короткая пауза. — Я… — Артур осекается, тяжело вздыхая. — Ладно, — тихо говорит он. — Ты и правда настроен серьёзно, да? — бурчит он, отстёгивая пояс с оружием и аккуратно укладывая его рядом с кроватью. Матрас протестующе скрипит, когда он тяжело опускается на него, снимает сапоги и кладёт шляпу на ремень. Он делает паузу, расстегивая подтяжки, и смотрит на Чарльза, который всё ещё стоит у двери. — Тебе не обязательно там стоять, — звучит его голос с поражением. Не только устало, но и с оттенком смирения. Чарльз хмурится и подходит к Артуру. Без шляпы, скрывающей его глаза, Чарльз видит, насколько они красные, и задается вопросом, сколько же Артур не спал на этот раз. — Четыре дня. Чарльз непонимающе хмурит брови. — Это сколько я не спал. Слышу, как ты гадаешь, — бормочет Артур, возясь с пуговицами на рубашке. Чарльз мягко отводит его руки в сторону и ловко высвобождает пуговицы из петель. Он помогает Артуру снять рубашку. — Почему? — тихо спрашивает он. Артур молча пожимает плечами и встает, чтобы стянуть брюки. — Артур, — мягко уговаривает Чарльз. Артур качает головой, избегая взгляда Чарльза, и поворачивается к кровати, оставшись только в нательном белье: — Не сейчас. — Если это не даёт тебе спать уже четыре дня, об этом стоит поговори… — Я сказал, не сейчас, — резко, со злостью обрывает Артур. — Хорошо, — тихо соглашается Чарльз, отступая. Он колеблется, неуверенный, когда Артур садится на краешек матраса, опустив голову в руки. — Извини. Не должен был кричать, — тихо говорит он. — Я расскажу позже. Просто… — Ты устал, — шепчет Чарльз. Артур фыркает. — Безумно устал. — Ложись, Артур, — мягко произносит Чарльз. — Хорошо, — шепчет Артур. Он накидывает одеяло и укладывается на бок. — Иди сюда. — Я не смогу остаться надолго, — извиняется Чарльз. — Хотя хотел бы. — Знаю. Просто… пока не усну. Пожалуйста. Чарльз осторожно садится на край кровати. Она угрожающе скрипит, но выдерживает. Он протягивает руку и пропускает пальцы сквозь короткие волосы Артура. Тот подстригся для дела на пароходе, и Чарльз скучает по возможности заплетать их, но Артур выглядит хорошо с любой причёской. Он мягко массирует подушечками пальцев кожу головы Артура, с удовольствием замечая, что глаза Артура наконец полностью закрыты. — Ск’ро… усну, ес’ли продолжишь, — выдыхает Артур, звуча уже наполовину спящим. Чарльз мягко усмехается: — В этом и смысл. Спи, Артур. —Мм, — пальцы Артура подрагивают. Не проходит много времени, прежде чем дыхание Артура становится глубже, губы слегка приоткрываются во сне. Верный своему слову, Чарльз остаётся ещё на некоторое время, рассеянно перебирая волосы Артура. Когда солнце клонится к закату, Чарльз, затаив дыхание, осторожно поднимается с матраса. Матрас скрипит, но Артур не просыпается, только сильнее поджимает ноги и сворачивается на кровати. Чарльз поправляет одеяло, натягивая его повыше, тихо проходит по комнате лёгкими шагами, а затем аккуратно прикрывает за собой дверь Артура. Когда Чарльз выходит, в коридоре оказывается Датч. Он смотрит на него с любопытством, но Чарльз лишь бросает быстрый взгляд и направляется вниз по лестнице. Его сердце бешено колотится в груди, словно ему снова пятнадцать и его поймали на краже консервированных фруктов из универсального магазина. Слова Хозии эхом отдаются у него в голове: будь я проклят, если прогоню того, кто стал причиной его счастья. Большая часть лагеря столпилась у котла с похлёбкой. Никто не обращает внимания на Чарльза, когда тот выходит из дома, и Чарльз с облегчением выдыхает, подбирая ружьё с земли, и направляется к деревьям, сердце продолжает колотиться, как сумасшедшее.

***

На этот раз он слышит приближение Хозии, негромкий звон шпор сопровождает его шаги к подъездной дороге. Чарльз ослабляет хватку на ружье и оборачивается к пожилому мужчине. — Благодарю тебя, Чарльз, — искренне произносит Хозия, вставая рядом, его взгляд рассеянно скользит по деревьям. — Конечно, — бормочет Чарльз. — Он всё ещё спит? — Как убитый. — Хозия поворачивается к нему, взгляд становится проницательным. — Я имел в виду каждое слово, сынок. Ты не становишься менее желанным здесь из-за любви к Артуру. Для меня — только наоборот. Чарльз прикусывает внутреннюю сторону щеки, взвешивая свои следующие слова во рту: — Столкнулся с Датчем, когда выходил. Он не может заставить себя спросить то, что на самом деле отчаянно хочет. Вы уверены, что Датч не выпнет меня за то, что я трахаю его сына? Хозия всё равно улавливает. — Меня не волнует, что ты квир, и Датча тоже, — произносит Хозия мягко. Уголки его губ искривляются в непонятной усмешке. — Он был бы невероятным лицемером, если бы был против. Чарльз моргает, пока слова Хозии укладываются у него в голове. — А, — вырывается у него глупо. Хозия смеётся. Смех переходит в хрип, и Чарльз беспокойно переминается, пока Хозия заглушает кашель рукой. — Я в порядке, — говорит Хозия, отдышавшись. — Это ещё не убило меня, и, надеюсь, не убьёт ещё несколько лет. — У меня есть… кое-какие травы, — медленно произносит Чарльз, опасаясь переступить черту, когда у Хозии только появилось доверие к нему. — Они могут помочь. Если вы захотите. Хозия наклоняет голову. Ищет признаки жалости, думает Чарльз. — Хорошо, — наконец отвечает Хозия. Для Чарльза это звучит как одобрение более чем в одном смысле.