Мой...

Даламар выводил на пергаменте линии, складывающиеся в сакральные символы. Свежий ночной ветер, влетая в раскрытое окно, колыхал его волосы и прикасался к шее и лицу. Молодой эльф потянулся к воздушной ласке, и мысли его постепенно перенеслись к далекому, невозможному, холодному и неуловимому паче ветра учителю. «Я люблю тебя, Рейстлин», – подумал он. «Я люблю тебя, Рейстлин» написал он под монограммой своего имени и прерывисто вздохнул. «Рейстлин» выводил он каждую букву, обводил пальцем, едва не касался губами. «Шалафи» писал он на эльфийском. И, забывая дышать, вновь запечатлял рунами заветное имя. «Мой господин» «Мой бог» «Моя мечта» «Моя душа» «Люблю тебя», – шептал Даламар, беззвучно шевеля губами. Одна из свечей догорела и потухла, но он лишь безотчетно отмахнулся от дыма. Зачарованно эльф смотрел на беспорядочные надписи и рисунки, и душа его и страдала, и наслаждалась, и ныла, и млела. «Люблю» «Мой единственный» «Ты – мой мир» Ветер сделался кусачим. Предрассветная серость и пара осиротевших свечей стремились нагнать уныние, но внутри полыхал пламень. «Бог, господин, учитель» «Даламар любит Рейстлина» – Почему ты не спишь, Даламар? И как он потерял бдительность и не услышал шагов мага? Даламар повернулся, растерянно посмотрел на учителя, поспешно и неловко смял пергамент и прижал к груди. – Уже иду, шалафи. Крепкого сна. Рейстлин насмешливо посмотрел ему вслед и прислонился к двери. «Я тебя тоже», – подумал он, улыбнувшись.