Поклонение сотворенному
18 августа 2025 г., 21:52
— Благодари́м Тебе́, Созда́телю, я́ко.. —
В зале до тошноты пахнет пчелиным воском, от которого уже режет ноздри. Кандило со свечами, на которых едва заметно подрагивает огонь, стоит рядом с юношей, освещая его молящаяся, сгорбленное, бренное тело. Золото бьет по глазам, именно поэтому, он на все это не обращает внимание. Иконы, кажется, были по всюду. Каждый святой смотрел на Пушкина с укором и ненавистью, пускай это и является более пагубным грехом, чем гнев.
Голова начинает идти кругом от всей этой какофонии, хотя на деле ничего подобного нет. Каждый ученик стоит тихо, скрестив пальцы рук и подняв их к лицу, шепчут молитву, прикрыв глаза, полностью отдаваясь процессу. Это ведь не для все общего обозрения нужно. Один лишь Корф громче всех. Бесит до скрежета зубов. Строит всего из себя правильного, а парни лишь насмехаются над этим, в коридорах лицея, шушукаясь, прикрывая рты ладонями, или вовсе не скрывая обсуждений.
— сподо́бил еси́ на́с благода́ти Твоея́, —
Александр едва шевелит покусанными губами заученные слова . Ему это все равно не поможет. Хоть целый день на коленях у алтаря простой, обращайся к Господу богу, проси и умоляй, чтобы мучения его прошли. Его душа для этого слишком грешна и сделать он ничего с этим не может. Пускай и хочет. А может и нет, может ему и так хорошо? Юный поэт сам запутался, да и устал искать ответ. Никто в этом не поможет, да и говорить строго запрещено. Молчи. Держи язык за зубами, хоть вой по ночам и на стену лезь, царапая ее ногтями, плевать, главное заткнись. И кудрявый затих. Из свободолюбивого бунтаря стал немой, едва живой, тенью своих друзей. Учителя пожимали плечами, некоторые искренне радовались, мол образумился юноша, наконец взял себя в руки, встал на путь истинный. Товарищи поначалу недоумевали, беспокоились. Особенно Пущин, он больше всех стал переживать за лучшего друга, но в скором времени понял, что пока его лучше оставить, и, если захочет - сам расскажет. Допрашивать не станет, это не в его стиле.
— во е́же внима́ти уче́нию. Благослови́ на́ших нача́льников, роди́телей и учи́телей, ведуших на́с к позна́нию… —
Тоска пожирала Пушкина с каждым днем все больше и больше, а отвращение к самому себе становится уже невыносимым. В какие-то моменты, хочется скрутится в порыве рвотного позыва. За что же ему такие мучения? За какие грехи он платит? Господи прости! Все свои высохшие чувства Саша переносит в строчки очередных стихов, которые, если не понравились, безжалостно рвал, мял, топтал. Эскизы худощавого, вытянутого телосложения уже приелись в его записной книжке. Этот образ ему сниться уже второй месяц, мешает спать, есть, жить. Только эта фигура в его судьбе привела к такому состоянию. Пилецкий Мартын Степанович. Гадкий, до придури и горячо, до краснеющих щек, любимый одновременно. Боже, за что?! Холодный взгляд голубых глаз из под линз очков, сложенные руки за спину, вечно прямая спина и грация кошки, который плевался желчью в учеников и коллег. Только Александр смог влюбиться в него, мечтать и вздыхать глядя на его стан. Немыслимо и мерзко, грязно, пошло. Это срам, Александр, одумайся!
Кудрявый не отводит внимания от надзирателя, смотрит слишком пристально. Хорошо, что еще никто не увидел этого позора. Руки начинают мелко дрожать, а нос предательски щипать. В уголках глаз появляется лишняя влага, которая вот вот норовит стечь по смуглым щекам. Сердце бьется слишком быстро и больно о грудную клетку, еще немного, и ребра его затрещат, будто лед в расцвете весны. Выглядит сейчас юный поэт жалко. Растрепанный, помятый, словно не спал несколько дней. Хотя скорее так и есть. С ресниц падают первые хрустальные слезинки. Он не в силах держать их больше. Слишком долго пытался, слишком сильная боль для этого всего. Безысходно стоя в укромном уголке молитвенного зала, Пушкин даже не надеется на лучший исход. Лишь бы поскорее доучиться и сбежать в Петербург, подальше от этого проклятого царско-сельского лицея. Может в столице его будет ждать рассвет и легкость. Может там он обретет покой, или уйдет в забвение со столичными девушками. Может прославится на всю страну и дальше будет ему не до этого. Может…
— бла́га, пода́ждь на́м си́лу и кре́пость к продолжению уче́ния сего́. —
