Хоррор-квест

      Любите ли вы хоррор-квесты?       Этот адреналиновый ужас, что захватывает дух и заставляет сердце биться в груди с бешеной скоростью. Предвкушение страха щекочет нервы, заставляя с каждым мгновением дышать всё чаще, а вены словно пульсируют от ожидания чего-то неотвратимого.       Страх становится почти осязаемым, сжимая всё внутри в болезненный, липкий комок. Музыка нагнетает атмосферу, словно подготавливая к неизбежной встрече с неведомым. И вот, из темноты внезапно выныривают загримированные актёры – воплощения самых жутких кошмаров. Они рычат, бросаются на вас, пугают, пытаясь затащить за ближайший угол, в неизвестность, на какое-то одиночное задание.       Пыльные, словно давно забытые миром помещения, кажутся хранилищами прошлых трагедий. От всего этого веет запустением. Единственный источник света – это тускло мерцающие, старые, поцарапанные лампы, бросающие зловещие тени. Длинные, извилистые коридоры уводят в бесконечность, заставляя теряться во времени и пространстве. Пугающие декорации, предметы, вызывающие порой отвращение, будоражат воображение и заставляют кровь стыть в жилах.       А глупые, казалось бы, задания, требуют быстрой реакции, слаженной командной работы и хорошей смекалки, ведь вокруг царит настоящий хаос, а опытные актёры всеми силами пытаются сбить вас с толку, окончательно выводя из равновесия.       Есть осознание, что всё происходящее – всего лишь игра, мимолетное погружение в иную, вымышленную реальность. В этом мире вы и ваши друзья – главные герои захватывающего, леденящего душу триллера. Словно вас самих перенесли в мир видеоигр, только теперь вы не наблюдаете за событиями со стороны, уютно устроившись с джойстиком в руках. Нет, здесь вы проживаете каждую секунду, испытывая каждое задание на себе, ощущая каждый шорох, каждый настороженный взгляд и каждое мимолетное прикосновение, которое заставляет кожу покрываться мурашками.       И это предчувствие… Это знание того, что вот-вот начнется самое страшное, оно отзывается внутри глухим, нарастающим гулом. Словно в груди разносится вибрация, предупреждающая о приближающейся, неминуемой опасности. Ты снова и снова убеждаешь себя, что это всего лишь развлечение, что за следующим углом тебя ждет обычный актёр в устрашающем гриме, готовый выскочить и напугать до полусмерти.       Ты готовишься, пытаешься сохранять хладнокровие, но когда темнота сгущается, обволакивая всё вокруг, а из-за угла вырывается дикий, пронзительный крик или мелькает жуткий, неестественный силуэт, все твои попытки рациональности летят в тартарары. Страх накатывает волной, парализуя волю и заставляя сердце биться в бешеном, паническом ритме. Ты понимаешь, что, несмотря на все усилия, удержать этот всепоглощающий страх не получится, и остается лишь подчиниться, каждый раз снова и снова ведясь на пугающие манипуляции.       Именно в этом и кроется вся суть, всё истинное наслаждение. В этой обжигающей, почти болезненной дозе адреналина. Чувства обостряются до предела, когда эмоции, подобно вулканическому извержению, вырываются наружу.       Да, такой вечер, пропитанный до отвала ужасом, гарантированно останется в памяти надолго. Это не просто развлечение, нет. Это настоящий вызов самому себе, проверка на прочность, где вы рискуете потерять не одну, а сразу несколько нервных клеток.       Сам Кашин не был фанатом подобных мероприятий, от слова совсем. После такого ходить ночами по улицам и постоянно оглядываться – прямой путь к параноику. Посмотреть какой-нибудь страшный фильм, пусть даже и со скрежетом зубов – это одно дело. А тут, понимаешь ли, всё ощущать на своей собственной шкуре.       — В пизду, нахуй вам это надо вообще? — В очередной раз возглашал рыжий, когда друзья заводили тему о совместном походе на какой-нибудь хоррор-квест. Он уже даже несколько раз открыто признавал себя трусом, лишь бы они наконец отстали, перестали делать мозги, и оставили в покое с этими дурацкими побегушками от всяких чудищ по заброшенным помещениям.

***

      «Разве не знаете, что мы будем судить ангелов? Или не знаете, что святые будут судить мир? Добро пожаловать на экскурсию в Сайлент Хилл, город-призрак. Поговаривают, что тут до сих пор пропадают люди и постоянно происходит что-то странное, но Вам не стоит беспокоиться… или стоит?!  «Туман… сирена… гниение… лязг ржавого металла»  — Культисты сожгут вашу плоть  — Демоны измотают, загоняют, замучают вас  — А сам мир вокруг сведет вас с ума.  И так до тех пор, пока вы не станете частью Сайлент Хилла и не сольетесь с ним в безумном экстазе. Даже не надейтесь к этому подготовится, выхода нет, никто вам не поможет…»       Даня лихорадочно глазами по строчкам текста бегает, и вся гамма разочарования мгновенно отражается на лице.       — Илья, это, блять, какой-то пиздец, — пробурчал Кашин, возвращая телефон другу, который сидел рядом. Коряков давно уже вынашивал коварный план, целенаправленно пытаясь затащить друга на этот чертов квест. Даня, само собой, сопротивлялся изо всех сил, как только мог, но однажды лед, как говорится, треснул. И вот теперь, пытаясь смириться с этой надвигающейся неизбежностью, он знал, что в один ужасный прекрасный момент ему предстоит провести два часа подряд, испытывая на себе все мыслимые и немыслимые ужасы, которые только могли выдумать. Но он никак не думал, что это настигнет его так скоро.       — Кто вообще с нами пойдет? — Рыжий наконец поднял взгляд. Он надеялся услышать:       — Ой, да пока не знаю, еще компанию не собирали.       Но в ответ его встретила хитро расплывшаяся улыбка на лице друга. Эта физиономия давала понять, что ответ будет совершенно иным, разрушая все надежды.       Мечта Корякова, наконец-то, сбылась: затащить рыжего на хоррор-квест. Стоило ему лишь однажды, в какой-то момент неосторожно проговориться, что он терпеть не может всю эту «страшную дрянь», как Илья тут же загорелся идеей, подтягивая за собой и других.       — Ты, я, Дрейк, Искан и Максон, — ответил парень, поправляя коротко стриженные волосы. — А, и ещё... У нас квест через два часа, — добавил Илья, оповещая новостью, которая явно не порадовала Данилу.       — Чтобы я ещё раз с вами куда-то пошёл... — Выдал рыжий, утыкаясь носом в экран телефона, отчаянно пытаясь смириться с надвигающимся кошмаром. От реакции друга Коряков расхохотался глупо, параллельно в телефоне набирая сообщение:       «Ребят, он наконец-то сломался!! Через два часа все точно собираемся» В чате тут же посыпались радостные стикеры и сообщения, выражающие восторг. План по тому, как затащить Кашина на страшный квест, увенчался успехом. Если бы всё пошло по-другому, Илья бы просто отменил их бронь и сообщил друзьям, что «не в этот раз».       Но всё случается так, как должно быть, верно? И теперь Дане предстояло пережить этот вечер ужаса, полный адреналина и, возможно, кошмарных воспоминаний.

***

      Путь к этому, мать его, квесту уже сам по себе был настоящим приключением, полным неожиданностей и мелких, но неприятных пакостей: то такси, как назло, никак не хотело вызываться, то карты, снова давали сбой, безбожно путая адрес. В общем, приятного, как говорится, было мало.       Даня взгляд в окно устремил, стараясь отгородиться от царящего в салоне веселья. Огни проносящихся мимо домов смазывались в яркие, разноцветные полосы. В голове хаотично рисовались обрывки сюжета, хотя сам фильм, послуживший основой для этого квеста, он не смотрел. Но, судя по восторженным рассказам друзей, он примерно представлял себе, что их ожидает, и это знание не радовало ни капли.       Машина плавно скользила по серым, безликим улицам, утопающим в сумраке спальных районов, где панельные дома тянулись ввысь. Ржавые, скрипучие детские площадки, соседствовали с ухоженными бабушкиными клумбами, пестревшими яркими красками. А рядом, на потрескавшихся лавочках, чинно восседали группы пожилых дам, увлеченно ведущих свои вечерние дебаты о жизни и судьбе.       В салоне бурлила атмосфера предвкушения, подстегиваемая азартом. Илья, Денис и Искандер, перебивая друг друга, обсуждали самые разные, порой, даже абсурдные темы: кто первым сорвёт свой голос от страха, кто начнет импровизировать и выдавать актерам такие несуразные реплики, что те сами офигеют, а кто, не выдержав этого страха, покажет крест и позорно сбежит при первой же возможности. Последний пункт, как нарочно, был направлен прямо в сторону Кашина. Искандер, не упуская возможности, ехидно ухмыляясь, бросил очередную шутку, на которую Даня лишь буркнул что-то совершенно невнятное в ответ, снова устремляя свой взгляд в окно, отчаянно пытаясь спрятаться от этих подколов. Единственной, но такой спасительной отрадой в этой нервной поездке для него была мысль о предстоящем расслаблении в клубе, где сразу после всех этих побегушек, они планировали как следует напиться.       Макс монотонно строчил сообщения в групповом чате:       «Вы там скоро, или как? заебался вас уже ждать».       Спустя недолгое время рядом с ним остановилось такси с белоснежным покрытием. Из него вывалилась компания, накидываясь на друга с объятиями и рукопожатиями. Наверное, таксист облегченно выдохнул, ведь тишина в этом автомобиле не наступала ни на секунду уже последние сорок минут.       Легкий летний бриз нежно ласкал кожу, проносясь по улочкам, утопающим в густых, вечерних сумерках. Вместо удушающего зноя, воздух наполнялся приятной свежестью, а листва деревьев, будто сговорившись, тихо шелестела под едва ощутимыми порывами ветра, словно перешептываясь друг с другом, делясь какими-то своими, лесными секретами.       — За нами, вроде как, должны выйти в шесть, — объявил Илья, бросив мимолетный взгляд на наручные часы, показывавшие без семи минут шесть. Пятеро человек, словно застывшие изваяния, замерли в ожидании перед массивной, железной дверью, изрисованной яркими, пестрыми граффити.       — Такую дверь поставили блять, чтобы никто во время квеста не сбежал к хуям собачим. — Денис выпалил первую, пришедшую на ум шутку, в надежде хоть немного разрядить молчание. Кто-то в след накинул похожих шуток и смех мгновенно пронесся по воздуху, стирая остатки напряжения и разгоняя охватившую их нервозность. Но Дане было не смешно, ни капли.       Кашин нервно сжимал меж пальцев, кажется, восьмую сигарету за последние два часа, затягиваясь, переодически закусывая болезненно обветренные губы. В груди разливалась нарастающая тревога, с каждой секундой словно обретавшая новую, пугающую силу. Рыжий замер, его сердце, казалось, на мгновение остановилось, когда тяжелая дверь подвального помещения, издавая протяжный, скрипучий стон, наконец распахнулась, являя в своем мрачном проеме миловидную девушку с длинными, блондинистыми волосами.

***

      Пока Ксения, представившись, параллельно улаживала последние формальности оплаты с Ильей, она успела раздать остальным указания: надеть комбинезоны, висевшие на настенных крючках. Локация, судя по всему, обещала быть пыльной до жути, и чистую одежду, по-хорошему, стоило поберечь.       Кашин кривит недовольную гримасу, с неохотой натягивая на себя пыльно-желтый костюм, неуклюже застегивая заедающую молнию. Макс, уже вовсю предвкушая грядущее веселье, начал делать совместные фотографии, чтобы запечатлеть их до квеста. Парни охотно позировали в камеру, корча рожи. Даня губы скривив, чуть ли не против своей воли, тоже выдавил из себя подобие гримасы, изображая наигранный страх и присоединяясь к общей фотографии, чтобы не выглядеть белой вороной.       Ксения, закончив все приготовления, подвела их к узкому коридору, полностью окутанному густым, липким туманом. Сырой, обволакивающий воздух тут же вызвал неприятное, даже противное ощущение, словно что-то липкое и холодное коснулось кожи. Всё вокруг, в этом, казалось бы, заброшенном пространстве, выглядело так, словно они и вправду перенеслись в какое-то заброшенное, давно забытое место, где время остановилось навсегда. В принципе, другого ожидать и не стоило.       — Если вдруг кому-то нужно, туалет вот там, — указала Ксюша на потрепанную пластиковую дверь. Пожалуй, это будет самое безопасное место в этом аду. — Подумал про себя Даня, ручку двери дергая. — Если станет совсем плохо или слишком страшно, просто поднимите руки над головой, сложив их в форме креста, и я вас моментально выведу.       Не прошло и десяти минут, как все, поспешно справив свои естественные нужды, вернулись обратно. Ксения, с характерным, пронзительным скрипом, отворила эту тяжеленную, словно окованную черным железом дверь, и в тот же миг пространство наполнилось приторно-сладкой, почти до тошноты, музыкой.       — Добро пожаловать на экскурсию по Сайлент Хиллу! — торжественно, почти наигранно произнесла блондинка, пропуская всех внутрь. Затем, шагнув следом, с привычным глухим стуком захлопнула за собой дверь, отрезая все пути к выходу.       Пройдя еще немного, они оказались в просторной, мрачной комнате, которая тут же пропиталась тяжелой атмосферой надвигающейся беды. Вдоль стены, справа от входа, выстроились три, казалось, ржавеющие от времени камеры с металлическими решетками, которые были, скорее, предназначены для каких-то нечеловеческих существ. Сразу же бросалась в глаза большая каменная печь, а точнее, ее огромное, непропорционально большое отверстие для закладки дров, которое, казалось, зияло чернотой, словно пасть какого-то чудовища. Невольно возникала мысль, что вот-вот из этой самой пасти вылезет нечто такое, от одного вида чего все они, как один, наложат кучу в штаны. В самом центре комнаты, прямо напротив этих самых камер, стоял старый, скрипучий стул, который больше всего напоминал электрический.       — А давайте сделаем совместное фото на память о нашей экскурсии! — предложила Ксения, и парни, слегка опешили от такого предложения.       — Кто у нас самый смелый, кто готов добровольно занять это почётное место? — указав на шаткий стул, спросила девушка, уже готовясь навести объектив камеры. В наступившей, как будто специально сгустившейся тишине, раздавалась лишь эта монотонная музыка.       — Ой, да ладно, давайте я, — неожиданно, даже для самого себя, вызвался Кашин, стараясь скрыть промелькнувший в глазах страх. Никто, разумеется, совершенно не горел желанием добровольно оказаться на этом странном стуле, особенно если предстояло столкнуться с чем-то по-настоящему пугающим. Руки и ноги рыжего, как у самого настоящего заключенного, надежно зафиксировали крепкими ремнями. Остальные же, согласно условиям квеста, оказались запертыми в камерах. Искандеру и Максу повезло, они оказались в одной клетке.       — Пиздец, ребята, за что сидите, за какие такие грехи? — Илья, не удержавшись, тут же заговорил, изображая своим голосом старческий хрип, пародируя старого, бывалого заключённого. Из соседних камер тут же посыпались самые разные шутки, едкие комментарии и остроумные отсылки к различным статьям Уголовного кодекса.       — Да меня вообще к смертной казни приговорили, — вмешался Даня, привлекая к себе всеобщее внимание. В ответ дружный смех разлился, и даже рыжий, не выдержав, тоже невольно усмехнулся над этими неожиданно весёлыми шутками, которые продолжали сыпаться сверху.       — Ну что, поехали, господа. На счет три фоткаю, улыбаемся! — скомандовала Ксения, и, настроив камеру, начала свой обратный отсчет. — Раз, два, три! — Яркая, ослепляющая вспышка света на мгновение, казалось, выжгла все вокруг, моментально ослепив всех присутствующих, и, на какое-то время, весь свет в этом проклятом помещении и вправду погас, окутав все вокруг кромешной тьмой. Но спустя несколько секунд, все вокруг снова осветилось, как ни в чем не бывало.       — Блин, смазалось, ну что за невезуха, давайте-ка еще разок, — недовольно произнесла девушка, снова начиная обратный отсчет. И снова яркая вспышка, и снова на короткое мгновение кромешная темнота. Но на этот раз, за этой темнотой, последовали короткие, до мурашек пробирающие мигания зловещего, красного света, и музыка, которая до этого казалась лишь размеренной и приторно-противной, превратилась в настоящий, кошмарный, леденящий душу гул, от которого внутри все сжималось в комок.       — Пиздец, блять! — выкрикнул Даня, отчаянно пытаясь перекричать эту музыку, параллельно судорожно дергая руками и ногами, пытаясь понять, насколько крепко его приковали к этому блядскому стулу. Свет, словно в насмешку, окончательно погас, как, впрочем, и музыка, но спустя всего лишь несколько секунд, загорелся тусклый, красный свет, и в проеме возникла жуткая фигура девушки. Ее лицо было полностью скрыто под толстыми, окровавленными бинтами, а на поношенном медицинском халате отчетливо виднелись мерзкие, кроваво-красные пятна. Свет тут же начал предательски мерцать, и эта сумасшедшая дама, с яростью в глазах, начала размахивать огромным тесаком. Она то появлялась в одном конце этой, и без того, проклятой комнаты, то мгновенно возникала в другом, с чудовищным криком ударяя оружием по стальным прутьям камер, словно пытаясь сломать, чтобы добраться до заключенных.       Кашину казалось, что он вот-вот родит прямо на этом проклятом стуле, без шуток. Женщина в замызганном халате несколько раз демонстративно взмахнула своим огромным тесаком прямо возле лица рыжего, усиливая и без того, до предела зашкаливающий страх.       Наконец, эта кошмарная музыка стихла, сменившись на какую-то более спокойную, но от этого, пожалуй, ничуть не менее зловещую мелодию. И эта сошедшая с ума женщина, растворилась во мраке коридора, словно ее и не было вовсе.       — Ребята! Ребята! Вы где? — раздался вдруг странный голос Ксюши, пробивавшийся сквозь какие-то помехи и противный шум, словно из старого, неисправного радиоприёмника. Каждый отдельный звук, каждая фраза казалась нереально искажённой, словно кто-то намеренно пытался сделать так, чтобы все слова было невозможно разобрать.       — Куда вы, чёрт возьми, пропали? Возвращайтесь немедленно! — практически крича молила девушка. Ее призыв внезапно оборвался, оставив после себя лишь этот противный, мерзкий шум. Свет в комнате, словно почуяв, что страшная сцена подошла к концу, постепенно начал стабилизироваться, осторожно рассеивая остатки сумрака.       Объединяя все свои силы, парни принялись разгадывать загадки, чтобы покинуть запертые клетки.       Помимо того, что им требовалось открыть три камеры, их ещё ждал Даня, который при всем желании, сам выбраться не смог бы. Казалось, они даже успели с облегчением выдохнуть, пока усердно искали эти столь необходимые ключи для замков.       Когда вся группа, наконец, оказалась вне своих заточений, в темном коридоре, практически сразу загорелся тусклый, еле заметный свет, который, как правило, сигнализировал о необходимости немедленно следовать за ним. Стоя в полном оцепенении возле проема двери, немного поодаль, началась катсцена: На обшарпанных перилах, на мгновение мелькнул силуэт девушки, поразительно похожей на ту самую, что совсем недавно держала в руках огромный тесак. Несколько раз они возвращались обратно в камеры, замирая в ожидании, понимая, что эта «сумасшедшая» в любой момент бросится на них, жаждя расправы. Голос снова доносившийся со старого, хрипящего радиоприёмника, громогласно огласил, что им необходимо во что бы то ни стало, выбраться из этой комнаты вместе, иначе им не спастись.       И ожидания оказались правдивы: на третьей попытке просмотра этой катсцены, в самом конце, эта актриса, как будто вырвавшись из преисподней, ринулась на них, словно дикий зверь, готовый разорвать свою добычу. Со всех уст разлетались ругательства, пока толпа в панике разбегалась обратно в камеры. Искандер и Даня, укрылись в одной камере, Илья оказался вместе с Деном, а Макс один.       Эта обезумевшая женщина, несколько раз пытаясь схватить, протягивала к ним свои холодные, ледяные руки сквозь эти ржавые, стальные прутья решетки, а затем бесследно исчезла, растворившись кромешной тьме.

***

      Дальнейшее продвижение по этим пугающим комнатам было относительно спокойным, по крайней мере, до одного момента.       Компания, перепуганная до чертиков, неслась по коридору, неожиданно упираясь в холодную, бетонную стену. Человек в черной мантии преследовавший их, внезапно схватил первого, кто подвернулся под руку, выдернув его из общей толпы, и в тот же миг свет в коридоре погас, погрузив все вокруг в непроглядную, кромешную тьму.       Даня изо всех сил пытается руку вырвать, но все было тщетно, чужая хватка оказалась сильнее, и его буквально тащили за собой. На голову одели какой-то мешок и от безысходности, рыжий, начал разговор с похитителем, который, скрестив ему руки за спиной, куда-то тащил. Куда именно, он не знал, но всей видимости, куда-то далеко.       — Я здесь, честно сказать, абсолютно не по своей воле, — Кашин перешел сразу к полнейшей откровенности, начиная жаловаться на своих друзей актеру. — Эти долбаебы меня сюда притащили, хотя я долгое время отнекивался. — Громкая музыка, кажется, заглушала все остальные звуки, и он думал, что его отчаянную тираду, скорее всего, просто не услышат.       — Тебе надо было чувака рядом со мной хватать, я из-за этого гандона здесь, — продолжал рыжий, чувствуя, как страх постепенно сменяется на принятие ситуации. Ему даже показалось, что актер в какой-то момент тихо усмехнулся, но эти догадки быстро развеялись, когда его с грубой силой куда-то толкнули. Послышался глухой хлопок двери, и вновь приближающиеся, тяжелые шаги.       Его поднимают на какую-то платформу и тут же принимаясь приковывать руки, разведя их в стороны в позе, напоминающей распятие. Но как только с первой рукой было покончено, Даня, рефлекторно ударил ногой человека, стоявшего напротив. Тот, случайно задел мешок на чужой голове, и он с глухим звуком слетел на пол. И перед рыжим открылся вид этого ужасного существа, которое его сюда вело.       Из-под черного капюшона виднелись короткие, темные волосы. Лицо было густо загримировано, казалось, будто оно все измазано кровью и покрыто жуткими, неестественными порезами, словно его рвали на части. Тёмные, безжизненные глаза казались совершенно лишенными зрачков, а брови, сползшие к самой переносице, придавали облику звериную, пугающую ярость.       — Ой, блять, чувак, сорян, я не специально, честно! — начал отчаянно оправдываться Даня. Ксения ещё в самом начале строго предупреждала, что бить в ответ актеров ни в коем случае не стоит, иначе они могут начать вести себя с вами гораздо, гораздо грубее.       Тот, в ответ, лишь что-то прорычал, продолжая приковывать рыжего.       — Ну ты пиздец страшный, конечно, — выпалил Даня, когда тот окончательно приковал его к кресту, словно на настоящее распятие. Положение, конечно, было не самое лучшее для каких-либо шуток, но что ему уже было терять?       Парень в черной мантии подался вперед, нависая над рыжим. Расстояние между ними исчезло. Чужая рука аккуратно взяла его за подбородок, приподнимая голову.       — А ты ничего такой, — прошипел низкий, едва слышный голос, в нескольких сантиметрах от чужих губ... Даня нервно скользил глазами по чужому лицу, испачканному гримом, снова и снова цепляясь взглядом за темные глаза напротив. Они, казалось, вообще не моргали, и не отрывались от него ни на секунду.       Со стороны это выглядело до смешного нелепо: Кашин, беспомощно прикованный к самодельному кресту, и напротив него, почти вплотную, высокая фигура в черной мантии с жутким гримом.       Нарастающая нелепость происходящего, граничащая с самым откровенным безумием, достигла такого предела, что в какой-то момент, когда в голове выросла картина того, как это все выглядит со стороны, появилось дикое желание рассмеяться. И тогда на рыжей физиономии проскользнула смятая улыбка, ему почудилось, что на чужом лице, на краткую долю секунды, мелькнул едва уловимый ответ, уголок губы чуть приподнялся. Рука, что мгновение назад лежала на подбородке скользнула вниз, очерчивая линию талии. Свет в комнате начал тревожно мигать, а фигура, окутанная черной мантией, вдруг стала терять свои очертания, будто растворяясь. Музыка наполнявшая пространство начала медленно затихать, и сквозь стихшие звуки Кашин смог различить голоса друзей, доносившиеся откуда-то из-за стены.       Эти додики пытались разыскать его, сам рыжеволосый пребывал в относительном, хоть и тревожном, спокойствии, прикованный к этому кресту. Единственным неудобством, пожалуй, были затекающие ноги, но в остальном, никаких новых попыток напугать его больше не предпринималось, и за это странное, необъяснимое проявление милости, ему оставалось лишь быть бесконечно благодарным.       Даня склонил голову, прикрывая глаза. Перед внутренним взором вновь вспыхнул образ чужих глаз, казавшихся бездонными, словно два черных омута. Ему казалось, будто этот чудик сошел со сценария, как-то уж слишком все происходящее было странно. В их квесте, насколько он помнил, предполагалось лишь минимальное взаимодействие, почти полное отсутствие какого-либо физического контакта. Зачем тогда ему было так бесцеремонно приближаться, делать какой-то совершенно непонятный, странный комплимент, случайно провести рукой по его талии, изучать его лицо, словно пытаясь запомнить каждую черточку? Все это совершенно не укладывалось в голове, ломая все логические рамки. И еще один момент, который Кашин отчетливо отметил, когда тот, схватил его за подбородок: у незнакомца были удивительно теплые руки.       С одной стороны, он, конечно, мог бы пожаловаться Ксении. Она бы, скорее всего, разобралась в этой абсурдной ситуации, и им бы полагалась какая-то компенсация, ведь происходящее явно выходило далеко за все мыслимые и немыслимые рамки. Но, с другой стороны...       А другой стороны и не было, по крайней мере, Даня даже не хотел о ней думать, отгоняя любые подобные мысли. Слегка головой мотая из стороны в сторону, словно пытаясь выкинуть все дурные доводы.       Спустя почти двадцать мучительно долгих минут его наконец-то нашли. Толпа, с облегчением, выдохнув, тут же принялась судорожно исследовать комнату, в которой, собственно, и разворачивалось это странное «распятие» Данилы. Как выяснилось, загадочный человек в черной мантии, преследовавший их, был одним из так называемых «культистов», которые, судя по всему, обитали в соседней комнате. Он умудрился напугать до чертиков и их. Среди множества жутких манекенов, одетых в такие же черные, бесформенные мантии, в густом полумраке было практически невозможно отличить живого человека от бездушной куклы. И в какой-то момент, актер выскочил на них с дикими криками о демонах и прочей, вызывающей дрожь, сатанинской атрибутике.       Пока Ден рассказывал о их попытках разыскать Данилу, как они, копались в стопках сена, как ощупывали каждую бочку, сам рыжеволосый о чем-то задумался. Он пришел к самому логичному, на его взгляд, выводу: этот «культист», который его похитил, не хватал никого за талию, не касался ничьих лиц, кроме него. Даня был абсолютно уверен, что их пугал один и тот же актер. Ведь по всем рассказам, комната с крестом находилась прямо за стеной от того места, где из сидящих манекенов на них выскочило это самое «чудо».

***

      — Бляха, придется вызывать два такси, — проворчал Искандер, обсуждая с парнями поездку в клуб.       — Блять, — протянул Шабанов, закатывая глаза. Проблема заключалась не столько в том, чтобы ехать на двух машинах, сколько в вечных сложностях с поиском нужных адресов по картам и постоянными, надоедливыми перебоями со связью.       — Вы езжайте без меня, я потом подъеду, — внезапно вмешался в их перебранку Даня, аккуратно вешая свой комбинезон на ближайший крючок.       — Вовремя ты сказал, я уже собирался вызывать вторую машину, — Илья, поправив непослушные волосы, устремил взгляд на рыжего. — А чего так? — поинтересовался Коряков, явно озадаченный странным желанием друга приехать позже.       — Потом объясню, — выпалил он первое, что пришло в голову Кашину в качестве хоть какого-то вразумительного оправдания. Илья лишь пожал плечами, последовав за остальными парнями на улицу, чтобы дождаться такси.

***

      Рыжий, слегка нервничая, наконец-то нашел Ксению, сидевшую на мягком диванчике. Она с удовольствием наслаждалась ароматным кофе из кофемашины, стоявшей на высоком столике рядом.       — Ксюш, можно на ты? — начал свой, довольно сумбурный, монолог парень. Блондинка, слегка опешив от такой просьбы, лишь кивнула в знак согласия, аккуратно ставя картонный стаканчик на столик возле дивана.       — В общем, не могла бы ты дать мне, пожалуйста, номер телефона парня, который играл культиста на нашей игре? — Девушка слегка удивилась, брови вверх поднимая. Кашин не находил себе места: то нервно трогал свои и без того растрепанные волосы, то засовывал руки в карманы, то беспокойно бегал глазами по полу, словно ища там ответы.       — Вообще-то, раздача номеров актеров не входит в мои обязанности. Да и зачем он тебе понадобился? — Кобан слегка наклонила голову набок, ожидая ответа от парня, продолжая попивать кофе из стаканчика. А Даня и сам толком не знал, что ей ответить.       — Просто нужно, — долго размышлять времени не было, и он выдал первый, максимально нейтральный ответ, который только пришел в голову.       Наверное, еще около двадцати минут Даня пытался выпросить у Ксюши заветный номер этого странного чудика. Они даже успели обменяться несколькими короткими шутками.       — Твои друзья, кстати, с бочкой медленный танец танцевали, — Ксюша, растянув губы в широкой, забавной улыбке, рассказывала этот смешной эпизод из их игры.       — Я более чем уверен, что это был Макс, — ответил ей Даня, заливаясь искренним смехом, — Ну, тот парень, который до начала квеста начал всех фотографировать. Блондинка лишь кивнула, понимая, о ком идет речь.       — Ксюш, ну дай его номер, пожалуйста, — уже почти жалобно взмолился рыжий, на что девушка лишь тяжело вздохнула, понимая, что тот вряд ли от нее отстанет.       — Выйди на улицу, он скоро должен появиться. Я скажу ему, чтобы вышел с тобой поговорить. Захочет – даст тебе номер, не захочет – это уже его личное право, — она нажала ногой на педаль мусорки, чтобы выбросить пустой стаканчик из-под кофе. Кашин поблагодарив ее, практически мгновенно вскочил с дивана, чтобы покинуть помещение.       — Что же он ему так понадобился? — задавала вопрос сама себе Ксения, искренне недоумевая, зачем парню мог понадобиться номер телефона актера.       Едва рыжий покинул помещение, как буквально через несколько минут из двери, ведущей в темный, противный коридор, показался юноша.       — Как тебе игра сегодня? — поинтересовалась Ксения, протягивая парню стаканчик его любимого, крепкого эспрессо. У них был свой, давний ритуал: они всегда пили кофе вместе после окончания игр.       — Да ничего, как обычно, вроде, — на последнем слове темноволосый слегка запнулся, вопросительно взгляд на Кобан поднимая.       — А, я уже выпила, — ответила блондинка, руки на груди скрещивая, облокачиваясь на столешницу напротив дивана. Темноволосый кивнул несколько раз, мол, ответ принят, а после сделал глоток горячего напитка.       — Слушай, там один парень последние двадцать минут чуть ли не умолял меня дать твой номер. Я, конечно, не стала сразу говорить, мало ли что у него там в голове, — Ксюша паузу выдержла, подбирая правильные слова. — Мы немного поболтали, вроде, показался нормальным. В общем, я ему сказала тебя на улице подождать, чтобы ты лично с ним поговорил и сам решил, давать ему свой номер или нет, — девушка, наконец, закончила свой монолог, аккуратно поправляя очки в тонкой оправе на носу.       — Ладно, хорошо, я пойду тогда, — парень указал рукой на выход, получив короткое: — Да, конечно.

***

      На улице по-прежнему стояла удивительно приятная погода, несмотря на то, что время на часах неумолимо приближалось к девяти вечера.       Дверь за спиной с характерным, протяжным звуком и неприятным скрипом открылась. Рыжий, стоявший спиной к выходу, несколько раз нервно постучал по фильтру сигареты, словно пытаясь собраться с духом, а затем лицом к вышедшему развернулся.       Казалось, его сердце остановилось в двадцатый раз за этот день. Перед ним выросла высокая фигура парня с теми же завораживающими, бездонными глазами и короткой стрижкой, но уже без того ужасного, отталкивающего грима, который Кашин видел ранее.       На лице четко выделялись скулы, в носу блестело колечко, которое рыжий, почему-то, раньше не замечал.       «Значит, снимает его на время игр», – подумал про себя Даня.       Единственное, за что еще цеплялся взгляд – это уголок губы, который по какой-то причине был опущен вниз, в отличие от другого, находившегося в совершенно нормальном, расслабленном положении. Но несмотря на эту небольшую асимметрию, лицо незнакомца красиво гармонировало с мягким, желтым светом дворовых фонарей, создавая почти кинематографичный образ.       Парень не сразу понял, что уже приличное время полностью поглощен разглядыванием чужого лица, иногда опуская взгляд на плавные изгибы плеч.       — Ты двадцать минут пытал Ксюшу, чтобы она дала тебе мой номер? — первым разорвал образовавшуюся между ними тягучую тишину темноволосый, цепляясь своим взглядом за зеленые глаза напротив.       — Ну, я, — коротко ответил он, делая глубокую затяжку сигаретой.       — Зачем просил? — кареглазый в ответ начал изучать парня напротив: Рыжие волосы хаотично трепались легким ветерком, лицо густо усыпано россыпью веснушек, губы обветренные, в некоторых местах даже искусанные.       — Познакомиться хотел, — Кашин начал улыбаться, понимая, что парень уже более нескольких секунд не может отвести взгляд от одного и того же места. Параллельно с этим, машинально доставая в пачку сигарет из кармана.       — Вон оно что, познакомиться хотел, — темноволосый усмехнулся, но только одной стороной, ненадолго опуская взгляд в землю. Рыжий, наблюдая за этим, отметил про себя, что вторая сторона лица у парня, видимо, совершенно не функционирует.       Кареглазый поднял взгляд с асфальта, встречаясь с чужими зелеными глазами, чей хозяин продолжал смято улыбаться. В этот момент, он сравнил его с каким-то очень довольным котом, будто он только что объелся сметаны и теперь, гордо расправив усы, идет отдыхать на любимый подоконник.       — Сигаретку стрельнуть можно? — поинтересовался темноволосый, переводя взгляд на чужую руку. На кисти красовалась незамысловатая татуировка, переходящая на пальцы.       — Можно, — практически сразу после поступившего ответа, кареглазый сделал несколько осторожных шагов и забрал папиросу из чужих пальцев, делая глубокую затяжку. Даня несколько секунд стоял в полном ступоре, пока ему не предложили взять сигарету обратно.       — Как тебя хоть звать? — Кашин сделал еще одну затяжку едким дымом, выпуская клубы в сторону, и снова предложил сигарету собеседнику, который принял её, закуривая.       — Руслан, — кратко ответил темноволосый, не отводя взгляда.       — Руся получается, — усмехнулся рыжий, наблюдая, как на чужом лице в ответ расплывается едва заметная, но искренняя улыбка.       — А тебя как? — Руслан бросил использованный фильтр на асфальт, тщательно затаптывая его ногой.       — Даня, — и теперь казалось, что взгляд больше никуда некуда деть, кроме как в чужие глаза, которые всё так же пристально и внимательно наблюдали. И в этом не было ничего жуткого или пугающего; наоборот, за таким Русланом было приятно и интересно наблюдать, чем за тем, который рычал через каждое слово и был совершенно неузнаваем под тонной грима.       — А в жизни ты красивее, — Даня сделал шаг ближе, ощутимо сокращая расстояние между ними, легким движением руки смахивая серую пыль с чужого плеча.       — А ты сейчас тоже лучше выглядишь, чем в том костюме цвета санины и распятый на кресте, — Кашин опустил голову, смеясь от чужого ответа.       — Ой, — протянул Даня, оправляясь от смеха, — Русь, поедешь со мной выпить? — поинтересовался он, поднимая взгляд на чужое лицо, которое казалось еще более притягательным без грима.       — В тот же клубяшник, куда собрались твои дружки? — уточнил Руслан, засовывая руки в карманы рваных джинсов, словно проверяя, всё ли на месте. — Не спрашивай даже, я подслушал их разговор, пока пугал, — опередил его темноволосый.       — Ну почему же, поедем в другое место, — Кашин задумался на несколько секунд — Например, в бар. Ну так что, поедешь?       — Поеду. Всё моё при мне, вызывай токсос, — практически сразу и с какой-то особой уверенностью ответил Тушенцов.       — Таксос, блять, — звонко засмеялся рыжий над чужим таким милым исковерканным словом, тут же открывая приложение для вызова такси на своем телефоне.

***

      Новая, свежая стопка шотов из десяти штук, пошатываясь, была поставлена официантом на столик.       На часах время показывало без пятнадцати минут четыре утра, Руслан с Даней были бухие, не совсем в хлам, конечно, но уже близко.       Разговоры текли ручьями, сменяя друг друга, и казалось, что за эти несколько пролетевших часов их рты практически не закрывались: начиная от постоянного ржача и заканчивая какими-то личными, выстраданными тирадами о неудачах в жизни. Кашину казалось, будто Руслана он теперь знает от А до Я. Будто они провели вместе целую вечность. Единственное, что не могло не смущать, это эти вечные, неразрывные зрительные контакты. Даня переодически не замечал, как уже в упор пялится на Тушенцова, а тот лишь в ответ растягивал на лице улыбку, продолжая свой размеренный монолог. А когда Кашин ненадолго отводил взгляд, позицию пялящегося человека уже занимал Руслан, и так по кругу. Практически каждый диалог, каждая реплика, сопровождалась зрительным контактом, но это перестало особо сильно волновать после пятой партии зловещих шотов.       Людей в этом шумном заведении было предостаточно: некоторые, неуклюже толкаясь, плясали под попсовую музыку на танцполе, другие, большими, веселыми компаниями восседали за столиками, распивая различные напитки. В общем, типичный бар с обычной, типичной атмосферой.       Скрещивая руки на столе, Кашин голову на них складывает, устало вздыхая.       — Чего, рыжик, устал? — интересуется Руслан, рукой к чужой голове тянется, осторожно пуская пальцы сквозь рыжие пряди, слегка поглаживая. Даня лишь что-то нечленораздельное промычал в ответ. Темноволосый, продолжая гладить, бережно перебирал локоны волос, водя пальцами в разные стороны. Парень поднял голову, из-за чего Тушенцову пришлось убрать руку.       — Я пойду в туалет отойду, — пробурчал рыжий, тут же опуская взгляд в пол и практически сразу удаляясь.       В ладони холодную воду набирает, тщательно умывая лицо, пытаясь хоть немного привести мысли в порядок, но даже на фоне этого, слегка помутненного алкоголем разума, расслабиться никак не получалось. Все происходящее казалось каким-то огромным комом, который внезапно и совершенно нелепо возник в его жизни. Даня уже почти пятнадцать минут сидел в туалете, усиленно ковыряясь в собственных мыслях, пытаясь хоть немного разобраться.       Руками опирается о холодную раковину, иногда бросая короткие взгляды на зеркало напротив. Он уже даже успел рассмотреть самый худший вариант развития событий, что Руслан, вероятно, подумал, будто тот под предлогом похода в туалет просто съебался, чтобы счет не оплачивать, но эти неприятные мысли мгновенно рассеялись, когда дверь в туалет внезапно отворилась.       В проеме, слегка пошатываясь, появился Тушенцов, шагающий прямиком к нему.       — Дань, все хорошо? Тебя долго не было, и, — пьяный язык предательски заплетался, заставляя выдержать небольшую паузу, чтобы набраться сил на новый, более связный порыв в диалоге. — И я подумал, что что-то могло случиться, вот и пришел, — Тушенцов еще несколько раз запнулся в словах, прежде чем окончить свое предложение. Рыжий тут же поднял взгляд на него, встретившись с карими глазами, в глубине которых, даже сквозь легкую пелену алкоголя, он безошибочно видел чистейшее, неподдельное беспокойство.       И еще один, очень важный момент, который понял Данила: глаза Руслана – это, по сути, настоящее отражение его души. Даже несмотря на то, что при определенном, немного размытом освещении, они кажутся совершенно бездонными, в них можно разглядеть целый мир, мир, который скрыт глубоко внутри этого чудика.       — А, не, все в порядке, — поспешно выпалил Даня, тут же вновь опуская голову. Снова послышались шаги, короткие, но их было достаточно, чтобы Руслан оказался рядом с рыжим практически вплотную. Знакомые ощущения тут же разлились по телу, когда темноволосый, нежно провел рукой по изгибам талии, тут же перенося ладонь на его бедро, слегка приобнимая. Тушенцов уткнулся носом в чужой висок, вдыхая приятный аромат манго – видимо, именно таким шампунем пользовался Даня. Где-то поверх этого запаха слышалась еле уловимая нота тонкого, дорогого парфюма, и, конечно, перегара.       — Руслан, — протянул Кашин, наконец отлипая от холодной раковины, возвращаясь в более или менее вертикальное положение, из-за чего Тушенцову пришлось выпустить его из своих объятий. Рыжий вновь начал блуждать взглядом по чужому лицу, но прежде, чем он успел что-либо сказать, темноволосый мгновенно приложил свой палец к его губам, мол: "Ничего не говори". Слегка приподняв подбородок, притянул к себе, накрывая своими губами его, заставляя Кашина на мгновение оцепенеть. Поцелуй вышел невероятно нежным, практически невесомым, без малейшего напора, Руслан лишь лениво перебирал своими губами чужие, терпеливо ожидая какого-либо ответа.       А Даня в этот самый момент вел в своей голове настоящие, отчаянные дебаты: оттолкнуть его или все-таки ответить, а может быть, для начала, поговорить? Пытаясь логически рассуждать, кажется, даже немного трезветь начал, но как только Тушенцов отстранился, не получив ответа на поцелуй, все его, до этого момента, тараканы, которые в голове разом взбунтовались, каждый из своего угла тарабаня, создавая в его голове невообразимый гул, моментально были убиты. Кашин за шею Руслана обратно к себе притягивает, целуя. Совершенно не церемонится, языком горячим проникая прямо в рот, и Тушенцов позволяет ему забрать главенствующую роль в этот момент. Возбуждение, как волна, мгновенно пролилась по телу. Кареглазый руки на бедрах устроил, слегка сжимая, в то время, как рыжий уже всем своим телом прижимался к нему, обвивая его шею руками. Руслан потянул парня за собой в ближайшую кабинку, пытаясь закрыть защелку на двери, пока его за край толстовки притягивали обратно, не желая терпеть. Тушенцов, чуть нахмурившись, прижал его к шаткой, холодной стенке, тут же возобновляя поцелуй, на этот раз полностью забирая инициативу в свои руки.       Руки скользят под чужой свитшот, бережно оглаживая бока, проходясь по впалому, подтянутому животу, забираясь за крупную спину, получая в ответ на свои ласки лишь тихое, еле слышимое мычание, которое Руслан воспринял как полное одобрение. На шею спускается смазанными поцелуями, горячим дыханием опаляя кожу, еле слышно шепча: "Можно?" — на что, получил в ответ: "Тебе можно все", — Тушенцов впивается зубами в кадык, моментально вызывая протяжный скулеж, языком нежно зализывая место укуса, словно извиняясь. Рыжий пальцами в короткостриженные волосы цепляется, сжимая их, когда губы на шее начинают посасывать молочную кожу, оставляя багрово-алые отметины.       Кашина бросает в дрожь от чужих прикосновений, от до одури красивого Руслана, что блуждал руками по его телу. Внутри всё приятным комком сжимается, низ живота тянет. Воздух кажется гуще, насыщеннее. Каждый взгляд, каждое касание – всё обретает невероятную остроту. Адреналин пульсирует в висках, заставляя сердце биться так, что кажется, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди. Это не страх, а скорее волнующее предвкушение, смешанное с лёгкой нервозностью от того, что происходит что-то запретное, но оттого ещё более желанное.       Каждое прикосновение – дрожащие пальцы, скользящие по коже губы, что смыкаются на шее. Всё, что происходит, будто стало точкой невозврата.       Чувство эйфории нарастает с каждой секундой. Это момент, когда реальность сжимается до размеров этого маленького пространства, до ощущений собственного тела и тела другого человека. Все мысли о внешнем мире улетучиваются.       — Че, в жопу будем трахаться? — прошептал Руслан, в самое ухо, пропуская чужие соски сквозь пальцы.       — Только если растянешь, — сдавленно мыкнул Кашин, губы поджимая.       — Да вообще без проблем, — прошептал в ответ Тушенцов, впиваясь в чужие губы еще более настойчиво.       Джинсовые шорты, а за ними и трусы, медленно сползли вниз. Даня руками опирается о холодную крышку унитаза, спину выгибая. Стояк в джинсах давно требовал внимания, но Руслан перетерпел, если бы ему отказали.       Тушенцов пальцы толкнул в чужую полость, слюной обволакивая. Внутрь по одной фаланге вводит, давая привыкнуть. Даня терпеть уже не может, сам бедрами поддается, насаживаясь на пальцы.       — Оттрахай меня уже, ради бога, — молил Кашин, когда чужие пальцы покинули его, оставляя неприятное опустошение.       Руслан из кармана рваных джинсов презерватив достает, раскатывая его по члену, отправляя ненужную упаковку в урну.       — Это ты имел в виду, когда говорил, что все твое при тебе? — склонив голову на скрещенные руки, тихонько рассмеялся рыжий.       Головка члена осторожно толкнулась внутрь на пробу, сопровождая протяжным мычанием. Кареглазый медленно член по основание вводит, вызывая еще большую волну стонов.       — Сука, как же ахуенно, — мычит Кашин, откидывая голову назад, сильнее прогибаясь в спине, в то время, как Тушенцов темп наращивать начинает, руками бедра сжимая.       Шлепки яиц о кожу, переплетались с прерывистыми стонами, и попытками хоть немного вдохнуть воздуха. Мало того, что они оба были в верхней одежде, потому что в баре были открыты окна настежь, дабы дым от кальяна не заполонял все пространство, так еще и в тесной кабинке, рассчитанной на одного, уже совершенно не хватало воздуха.       Когда разрядка, казалось, уже совсем близко, Руслан руку опустил на чужой, давно требующий ласки член, начиная в такт движениям надрачивать. Кашин в чужой кулак кончил с протяжным, надрывным стоном, а следом за ним и Тушенцов, сделав толчок до упора, излился в презерватив.       Пока рыжий пытался справиться с ширинкой шорт, темноволосый выбросил использованный презерватив в урну, а затем слизнул чужую сперму с руки.       — Не побрезгуешь целоваться? — с улыбкой поинтересовался Руслан, когда Даня, наконец, развернулся к нему лицом, с интересом наблюдая за происходящим.       — Не побрезгую, — практически промурлыкал в ответ Кашин, тут же притягивая его за шею для очередного поцелуя, нежно перебирая своими губами чужие. — Все, нахуй, вызывай таксос и поехали домой, — отстранять пробурчал Даня, наблюдая, как на лице Тушенцова расцветает улыбка, когда он понял, что это рыжий позаимствовал его любимое исковерканное словечко.

***

      Даня устало глаза открывает, моментально ощущая противную, разъедающую боль в голове.       Он далеко не сразу понял, что находится совершенно не у себя дома, и уж тем более, не в своей кровати, и что пробуждение произошло в чьих-то крепких объятиях. С трудом выбравшись из чужой хватки, приподнявшись, рыжий осмотривает комнату, пытаясь вспомнить, где же он все-таки очутился, и тут же в голове начали всплывать фрагменты вчерашнего вечера. Даня тихо выругался себе под нос, тут же плюхаясь обратно на подушку, совершенно не в силах что-либо предпринять.       — Проснулся, что ли? — поинтересовался Руслан, тут же поворачивая голову в сторону рыжего, получив в ответ лишь что-то нечленораздельное.       — Пошли покурим? — попросил Данила, откидывая одеяло в сторону.       — Пошли, — Тушенцов, чуть потягиваясь, следом встал с кровати, с интересом наблюдая, как рыжий тщательно изучает свою шею в зеркале, которое было прикреплено к дверце шкафа.       Руслан поджег сигарету, отдавая зажигалку парню. Они какое-то время курили молча, каждый сосредоточенно думая о чем-то своем, но казалось, что эти мысли, такие разные, явно объединялись во что-то общее.       — Ты мне вчера в любви признался и предлагал начать встречаться, — первым разорвал эту тишину Тушенцов, несколько раз постукивая по фильтру, отправляя пепел в небольшую баночку для окурков. Рыжий лишь тихо рассмеялся, пытаясь вспомнить моменты ночи, и обрывки того, как они добирались до дома.

***

      Сидя в такси, Даня уложил голову на чужое плечо, поглаживая голое колено, которое виднелось сквозь равные джинсы, в то время как Руслан, погруженный в свои мысли, мягко перебирал пальцами рыжие локоны. Таксист бросил несколько презрительных взглядов сквозь зеркало заднего вида, но промолчал, решив не вмешиваться.       В лифте, который неспешно поднимался на десятый этаж, Кашин вновь Руслана целует, потом признание и предложение встречаться, а дальше все как в тумане. Ответ Тушенцова, как они попали в квартиру, каким образом ему хватило сил переодеться в домашнюю одежду, а Руслану отыскать хоть какие-то вещи для себя и гостя. Даня попросту не помнил.

***

      — И что ты ответил? — поинтересовался Данила, нарушая молчаливую паузу, которая повисла между ними.       — Я сказал, чтобы мы утром об этом поговорили, — ответил Кареглазый, потушив сигарету о край пепельницы, тут же потянувшись за новой в пачку.       — Я тебе хоть нравлюсь? — Кашин с трудом сглотнул подступивший к горлу ком, разворачиваясь лицом к Тушенцову, наблюдая, как тот погрузился в раздумья. Даня нервно взглядом скользил с одного высотного здания на другое, пытаясь хоть как-то успокоиться.       — Давай так, — начал Руслан, подбирая слова, — Ты мне симпатичен, и, если честно, действительно нравишься, но у нас из всего проведенного вместе – лишь первая встреча на квесте, бухич до пяти утра и, как бы это сказать, ебля в туалете. Кажется, этого слишком мало, чтобы начинать какие-либо серьезные отношения.       — Давай тогда попробуем пройти этот конфетно-букетный период, а там дальше уже будем решать, — рыжий потушил окурок, бросая его пепельницу, снова переводя взор на Тушенцова, который с явным облегчением выдохнул, наконец-то посмотрев ему в глаза.       — Давай, — слегка улыбнулся кареглазый, с теплом глядя на помятого, но такого, с недавнего времени, родного Даню, который, казалось, страдал не только от похмелья, но и от собственных переживаний.       — Сегодня вечером какие планы? — поинтересовался рыжий, чуть наклонив голову в бок.       — Вообще-то, сегодня я должен был выйти на смену, но, поскольку вчера меня попросили подменить другого человека, сегодня у меня выходной, — Даня в моменте буквально опешил, осознавая всю абсурдность происходящего.       — Погоди, — не веря своим ушам, выпалил Кашин, — То есть, если бы тебя не попросили вчера выйти за другого, мы бы, по сути, и не встретились? Ахуеть, — Кареглазый в улыбке расцвел, притягивая на себя Данилу, чтобы в объятия заключить.       — И если бы ты вчера все таки отказал своим друзьям в походе на квест, мы бы тоже не встретились, — прошептал Руслан, уткнувшись носом в чужую макушку, оставив еле ощутимый поцелуй, и тут же услышал ответный смешок.       — Значит, сегодня вечером мы идем в кино, — Кашин, переплетает руки на шее, пока чужие пальцы нежно гладят его спину. Тушенцов лишь счастливо улыбнулся, полностью соглашаясь с этим прекрасным предложением.       — Я, кстати, твой телефон на зарядку поставил. Тебе бы его включить, а то мне кажется, твои дружки уже в розыск тебя объявили, — кареглазый, тихонько рассмеялся, с удовольствием наблюдая, как Даня заливается искренним смехом.       — Они, скорее всего, настрочили мне миллион сообщений, что я обиделся на них из-за того, что они меня притащили на этот квест и теперь не хочу с ними видеться, — рыжий улыбнулся, переплетя их руки в замок.

***

      В жизни каждого из нас есть моменты, когда мы чувствуем себя потерянными, сбитыми с толку или просто не понимаем, куда нас занесет судьба. Мы строим планы, мечтаем, надеемся, но порой все складывается совсем не так, как мы себе представляем. И тогда мы начинаем задаваться вопросом: что это было? Случайность? Невезение? Или, может быть, все было предопределено?

      Если бы Руслан не согласился выйти на замену, если бы Даню не уговорили сходить на этот квест, именно в этот день… Миллионы «если бы». Но в итоге, все складывается так, как должно быть.

      Эта история – напоминание о том, что судьба существует. Она не всегда очевидна, не всегда понятна, но она есть. Мы можем сопротивляться ей, пытаться изменить ход событий, но, в конце концов, мы оказываемся там, где должны быть. В этом и есть красота жизни. В принятии того, что все происходит так, как должно быть. Что у всего есть смысл, даже если мы его не видим.

      В конечном итоге, мы просто идем своим путем, зная, что в конце этого пути нас ждет то, что предназначено именно для нас.