The Hunger of Silence

— ♡ —

«Я не знаю, что хуже. Верить, что это сделал я, или верить, что это сделал ты… и сделал это со мной. Я чувствовал себя таким преданным тобой… Я доверял тебе. Мне нужно было тебе доверять.»

Гарри позвонил ей спустя три дня после их последнего разговора. — Какие новости? — без предисловия спросила Гермиона, отбросив этикет и прочие формальности. — Ты как всегда, — хмыкнул Гарри беззаботно, а после приступил сразу к перечислению найденной информации. — В общем-то, мне удалось найти не очень много. Кажется, мэр неплохо подчищает за собой информацию из прошлой жизни. Неизвестны ни личности родителей, ни наличие других родственников. В одном из интервью Кэтрин мельком обмолвилась, что родители её были простыми людьми и не имели никакого отношения к политике. Училась она на юридическом. А потом странным образом достаточно быстро оказалась в кресле мэра. Мелькала на многих политических мероприятиях и сборах. Её избрание было официальным. А конкурентами были вполне серьёзные мужчины с большим опытом в данной сфере. Но предпочтение было отдано молодой на тот момент девчонке. Кажется, люди нуждались в переменах. — Что ещё? — с каким-то нетерпением в голосе прервала его Гермиона. — Так, тебя интересует что-то конкретное? Если честно, это всё, что я про неё узнал. Ни судимости, ни административных правонарушений, ни одного штрафа на ней не числится. Она не была замечена ни в одной подозрительной махинации с финансами. Абсолютно чиста перед законом. В одном из интервью мэр из соседнего города отзывается о ней, как об ответственном человеке, который всегда прислушивается к мнению простых граждан. — Что по связи с Беллатрикс? — Гермиона поймала себя на том, что слишком активно ковыряет заусенец на указательном пальце и тут же перестала. — Ничего. Между ними нет никакой подозрительной связи. Мэр несколько раз самолично награждала Блэк за заслуги в работе, но не более того. Разница в возрасте 8 лет. С чего ты взяла, что их вообще может что-то связывать? Учились в разных университетах, круг общения разный. Хотя о юности Кэтрин и её друзьях ничего неизвестно, и можно лишь предположить, но сама понимаешь. Объясни хотя бы, что ты пыталась отыскать между ними? Думаешь, там процветает незаконная торговля органами? — Гарри закончил свои слова шуткой, но кажется, Гермиона её не оценила, лишь сильнее нахмурившись. — Миона? — А? Да, извини, задумалась. — Всё в порядке? Кажется, тебя не слишком удовлетворила найденная информация. — Нет, всё в порядке. Спасибо тебе за то, что помог и отыскал всё необходимое. Ты меня, правда, выручил. Но мне пора, созвонимся позже. — По… — Гарри не успел закончить слово, как трубку на том конце уже положили — …ка. Хм, странная она какая-то. — Уже сам себе озвучил парень свои мысли. Гермиона была в недоумении. Она на подкорке сознания ощущала, что между двумя женщинами явно была какая-то личная связь, но доказательств у неё не было. Спросить у Беллатрикс напрямую? Но скажет ли она? А если скажет, будет ли этот ответ честным? Пройдясь взад-вперед по своему небольшому, тускло освещённому отельному номеру, она вытащила из кармана брюк найденную на месте убийства Абраксаса Малфоя улику. То приближая, то отдаляя кулон, Гермиона хмурилась, недовольно сводя брови к переносице. «Может, это просто похожий кулон? С чего я решила, что во всём городе есть только Беллатрикс с такой подвеской? Совсем уже на ней свихнулась.» Виски резко пронзила боль — острая, будто кто-то вогнал ей в голову две длинные спицы. Гермиона всхлипнула, выронила кулон на стол и вцепилась в виски. В глазах потемнело. — Чёрт… Сознание качнулось, и пол ушёл из-под ног. «Ты знаешь ответы на все свои вопросы» Голос в голове был мерзким, словно тысячи кошек скребли по её вискам, не давая прийти в себя. Комната наполнилась странным туманом. Вдалеке у окна показался женский силуэт. — Вы кто? — спросила Гермиона в пустоту комнаты. «Я та, кто всегда рядом с тобой. Та, кто помогает тебе. Я — это ты. Но ты меня отталкиваешь. Почему? Мы были бы отличной командой. Даже твоя ненаглядная Беллатрикс так считает. Ты разве не согласна с ней?» — Причём здесь Беллатрикс? Я ничего не понимаю. Как вы попали в мой номер? Я сотрудник следственного комитета. Немедленно покиньте помещение. Иначе мне придётся вызвать опергруппу. Силуэт рассмеялся. «Дорогая моя, кажется, ты так ничего и не поняла. Но я тебе помогу. Обязательно помогу. Нам только нужно снова посетить твою прекрасную мисс Блэк. Идём.» Силуэт неожиданно взметнулся в сторону Гермионы и пропал. Резкая боль целиком обхватила голову, Гермиона потеряла сознание. «— Нет, нет, не трогайте, пожалуйста! Что вам сделал этот котёнок? Дети не слушали, отталкивали её и продолжали пихать животному петарды под видом вкусного лакомства. Валяясь в снегу, маленькая Гермиона неожиданно перестала плакать, спокойно встала, отряхнула разбитые коленки от снега, подняла лежащую рядом ледышку и подошла к обидчикам. Они не оборачивались, слишком занятые издевательствами над животным. Со всей возможной силой девочка ударила ледышкой главаря этой компании по голове. Лёд мгновенно окрасился бордовым. Парень упал. Ребята только тогда обернулись. Они не видели перед собой ребенка, которого толкнули секунду назад в снег. Они увидели дьявола в обличье маленькой девочки. Её глаза больше не были медового цвета, теперь их застилал лишь мрак. Но страшнее всего было то, что девчонка улыбалась. Трое парней на год или два старше её разбежались кто куда, а Гермиона рухнула в снег и потеряла сознание.» Она очнулась на холодном полу, прижимаясь щекой к линолеуму. В комнате было тихо. Медленно поднявшись, Гермиона огляделась. Время было уже за полночь. Кулон лежал на прежнем месте. Она не помнила, как доехала до морга. Ноги сами принесли её. В окнах горел свет. Беллатрикс работала допоздна — всегда, когда не могла уснуть. Гермиона знала это (откуда?). Дверь служебного входа была не заперта. Она толкнула её и пошла по длинному, стерильно-белому коридору, где пахло формалином и металлом. Беллатрикс стояла у стола с инструментами, спиной к двери. Услышав шаги, она не обернулась, только замерла на секунду. — Ты знаешь, который час? — спросила она негромко, продолжая работу. — Или у столичных следователей ночь — лучшее время для инспекций? Гермиона остановилась у входа, прислонившись плечом к косяку. — Мне нужно знать, когда будет готов результат по вскрытию Малфоя. Беллатрикс медленно подняла голову. В свете ламп её лицо не выражало эмоций и выглядело бледнее обычного, насмешка в уголках губ была неестественной. — Три дня молчания, — протянула она, откладывая инструменты, — и ты приходишь ко мне посреди ночи, чтобы спросить о сроках? — Она выдержала паузу, снимая перчатки. — Если тебе так не хватало моего общества, могла бы просто написать. Я не кусаюсь. Ну… не то чтобы сильно. Гермиона не повелась. — Вскрытие, Беллатрикс. — К утру будет, — Беллатрикс лениво повела плечом. — Если, конечно, ты не хочешь присутствовать лично, составить мне компанию. Говорят, наблюдение за работой патологоанатома очень… сближает. — Я пас. — Зря. — Беллатрикс опёрлась бедром о стол, скрестив руки на груди. — Ночь, морг, только мы вдвоём и холодный труп. Почти роман. Тебе не нравится такая эстетика? — Мне нравится, когда расследование движется, — сухо отрезала Гермиона. — Оно движется. В сторону Миллера, как и приказано сверху. — Беллатрикс склонила голову, разглядывая её с ленивым любопытством. — Или ты всё ещё копаешь под официальную версию? Втихаря, по ночам, как настоящая героиня детектива? Гермиона промолчала. — Одобряю, — кивнула Беллатрикс. — Так зачем ты пришла? Гермиона сжала пальцы на папке, но лицо осталось бесстрастным. — Я уже озвучила причину. По делу Абраксаса. — Конечно. — Беллатрикс усмехнулась. — Ты всегда приходишь исключительно по делу. Но неужели Абраксас так важен для тебя, что нельзя было дождаться утра? Она сделала шаг вперёд, потом ещё один. Остановилась в метре от Гермионы, не нарушая границу, но делая её ощутимой. — Что ты хочешь узнать на самом деле? — спросила она тише. — Не говори мне про вскрытие. Что ещё? Гермиона встретила её взгляд. Тёмные глаза Беллатрикс смотрели спокойно, без насмешки, с той пугающей проницательностью, от которой невозможно спрятаться. — Мэр, — сказала Гермиона коротко. — Что ты о ней знаешь? Беллатрикс замерла на секунду. Потом уголок её губ дрогнул в странной, нехорошей усмешке. — Кэтрин Торн, — протянула она, словно пробуя имя на вкус. — Наша достопочтенная мэр. А что, она уже успела пригласить тебя на кофе? Предупредить о коварных местных жителях? Рассказать пару баек о том, как опасны люди вроде меня? — Она сказала, что ты не та, за кого себя выдаёшь, — ровно ответила Гермиона. — О, она права. — Беллатрикс усмехнулась шире. — Я гораздо хуже. — Между вами что-то произошло? — А тебе зачем? — Беллатрикс склонила голову, и в её глазах зажглись знакомые опасные огоньки. — Служебная необходимость? Личное любопытство? Или, может быть, ревность? Гермиона стиснула челюсть. — Я просто хочу понять, почему мэр считает нужным предупреждать меня о человеке, с которым я работаю. — Работаешь, — повторила Беллатрикс ядовито. — Да, помнится, три дня назад ты очень чётко дала понять, что между нами только работа. И что «некоторые вещи» не обсуждаются даже в коридоре. — Она сделала паузу, давая словам осесть. — А теперь ты стоишь здесь, ночью, в моём морге, и спрашиваешь про мои старые связи. Как это, по-твоему, называется, Грейнджер? Гермиона молчала. Беллатрикс смотрела на неё несколько долгих секунд. Потом медленно кивнула, будто получила ответ на вопрос, который не задавала. — Ладно, — сказала она, отворачиваясь к столу. — Кэтрин Торн — хищник высшего порядка. Она не трогает тех, кто не представляет угрозы. Она уничтожает тех, кто может разрушить её налаженную картинку мира. — При чём здесь я? — Ты умна. — Беллатрикс взяла скальпель, повертела его в пальцах. — И постоянно рядом со мной. А это для неё опасная комбинация. Она снова посмотрела на Гермиону. Взгляд был спокойным, даже немного ласковым, но в нём оставалась свойственная Беллатрикс остринка. — Это всё, что я скажу. Остальное — не предмет обсуждения. Даже в морге. Гермиона развернулась, чтобы уйти, но голос Беллатрикс остановил её у двери. — Грейнджер. Гермиона обернулась. — Ты выглядишь уставшей, — сказала Беллатрикс без насмешки. — Не спала несколько ночей, судя по кругам под глазами. Умываешься холодной водой, чтобы взбодриться, но не помогает. Думаешь о чём-то, что не даёт покоя. Гермиона замерла. — Я не знаю, что с тобой происходит, — продолжила Беллатрикс, откладывая скальпель. — И ты, судя по всему, не собираешься рассказывать. Но если когда-нибудь решишь поделиться… — она сделала паузу, — ты знаешь, где меня найти. На мгновение между ними повисла напряженная тишина. Гермиона хотела что-то сказать, но не смогла. Вместо этого она просто кивнула и вышла. А Беллатрикс осталась стоять, глядя на закрывающуюся дверь. «На ней нет этого чёртового кулона» Гермиона с силой сжимала в руке серебряную бабочку, глядя на включенный свет в окнах морга. «Она имеет прямую связь с Малфоем, против неё есть улика, у неё нет алиби, которое бы я знала, она знает город, как свои пять пальцев. Кто, если не она?» Гермиона не помнит, сколько времени она простояла в раздумьях. Ноги затекли, пальцы, сжимающие кулон, свело судорогой, но она не могла пошевелиться. Мысли кружились по замкнутому кругу, как мухи над падалью, находя всё новые и новые доводы, но так и не приближаясь к ответу. В какой-то момент тусклое солнце начало подсвечивать горизонт — серое, болезненное, будто нехотя выползающее из-за крыш. Когда сознание наконец вернуло её в реальность, она обернулась на здание морга. В дверях стояла Беллатрикс. Она прислонилась плечом к косяку, скрестив руки на груди. Её глаза внимательно и с некоторой тревогой изучали фигуру Гермионы. — Что с тобой происходит? Она оттолкнулась от косяка и медленно подошла ближе. В нескольких шагах остановилась, изучая лицо Гермионы: синяки под глазами, серую кожу, дрожащие губы. — Поехали, — сказала она коротко. — Я отвезу тебя в отель. По пути расскажу о результатах вскрытия. И тут её взгляд упал на руку Гермионы. На пальцы, сжимающие что-то блестящее. Беллатрикс замерла на секунду. Потом уголок её губ дрогнул, странно изогнувшись. — О, так мой кулон всё это время был у тебя? — В её голосе появилась ленивая интонация. — Так и знала, что оставила его в твоём номере в тот вечер. Нельзя было столько пить, определённо. Она протянула руку — спокойно, уверенно, будто не сомневалась, что кулон сейчас вернётся к ней. Гермиона не двинулась с места. Её пальцы сжались на металле ещё сильнее. Она смотрела в тёмные глаза напротив и чувствовала, как реальность снова начинает плыть. Фигура Беллатрикс перед ней качнулась, раздвоилась, поплыла, как отражение в мутной воде. «Я сейчас снова грохнусь в обморок» — только и успела подумать Гермиона, прежде чем земля ушла из-под ног. Сильные руки подхватили её раньше, чем она успела коснуться асфальта. — Чёрт, — выдохнула Беллатрикс, принимая вес Гермионы на себя. — Ну и тяжелая же ты, Грейнджер. Она дотащила её до машины, с трудом открыла переднюю дверь и практически впихнула бессознательное тело на пассажирское сиденье. Гермиона безвольно откинулась на спинку, голова запрокинулась, открывая бледную шею. — И что мне теперь с тобой делать? — вслух спросила Беллатрикс, садясь за руль. Решив, что в отеле на неё будут странно смотреть, если она привезёт девушку без сознания, и возможно даже вызовут полицию, приняла решение отвезти её к себе домой. Там, по крайней мере, будет безопасно. В предрассветный час дороги оказались пусты, поэтому они быстро доехали. Всё это время Гермиона ворочалась, крутила головой и не приходила в себя, находясь будто в бреду. Беллатрикс то и дело отвлекалась от дороги, из-за чего пару раз чуть не съехала в кювет. Выкрики девушки «Стойте! Пожалуйста, не надо!» сбивали её с толку, ей было интересно, что же происходило в этой прекрасной умной голове. Припарковавшись возле дома, Беллатрикс снова подхватила Гермиону на руки, втащила в дом и бережно, насколько это вообще было возможно, уложила на широкий диван в гостиной. Девушка тут же скрутилась в клубок, не разжимая пальцев на кулоне. — Упрямая, — прокомментировала Беллатрикс, доставая из аптечки нашатырь. Она поднесла ватку к носу Гермионы. Та дёрнулась, но не открыла глаза. Ещё раз. Тот же эффект. — Да что ж такое… Нашатырь не помогал. Гермиона продолжала метаться, её губы шевелились, но слов было не разобрать. Беллатрикс смотрела на неё, и в её глазах впервые за долгое время мелькнуло что-то похожее на страх. — Извини, Грейнджер, — вздохнула она и, размахнувшись, влепила ей звонкую пощёчину. Гермиона дёрнулась всем телом, распахнула глаза и резко села, хватаясь рукой за горящую щёку. Взгляд её метался по комнате, не фокусируясь. — Я уж думала, ты мой новый пациент, — усмехнулась Беллатрикс, убирая нашатырь в аптечку. — Где я? — Голос Гермионы сел, сорвался на хрип. Она оглядывалась по сторонам с таким видом, будто ожидала увидеть камеру пыток, а не уютную гостиную с камином и книгами на стеллажах. Беллатрикс протянула ей стакан воды. — В моём скромном жилище, — она обвела рукой комнату, — Нравится? К Гермионе постепенно возвращалась способность соображать. Она с прищуром посмотрела на самодовольную ухмылку Беллатрикс и выдавила: — Извини, что ворвалась без приглашения. — Да нет, ты всю дорогу сопротивлялась и явно не желала гостить у меня, — парировала Беллатрикс, садясь в кресло напротив. — Орала, брыкалась, чуть не заставила меня убиться на трассе. Так что утро удалось. Гермиона сделала глоток воды. Руки всё ещё дрожали, но уже перестали быть ледяными. — И как давно это у тебя? — спросила Беллатрикс спокойно, будто интересовалась погодой. — Давно что? — Давай ты не будешь придуриваться, — Беллатрикс подалась вперёд, опираясь локтями на колени. — В машине ты металась так, будто за тобой гнались. Я могу помочь, если ты скажешь правду. Гермиона молчала, глядя в стакан. — Кулон, — наконец сказала она. — Что кулон? — Я нашла его рядом с трупом Абраксаса. Повисла пауза. Беллатрикс смотрела на неё, и в её глазах не было ни удивления, ни возмущения. Только какое-то странное, тяжёлое понимание. — О, — выдохнула она. — «О»? — Гермиона вскинула голову. — Это всё, что ты можешь сказать? — А что ты ждёшь от меня? — Беллатрикс откинулась на спинку кресла. — Что я буду оправдываться? Ты нашла улику против меня и вместо того, чтобы оставить её там, зачем-то забрала себе. Все эти дни изводила себя вопросом «а вдруг она убийца?». — Она склонила голову, и в её глазах зажглись знакомые опасные огоньки. — Я права? Гермиона сжала стакан так, что побелели костяшки. — Что я должна была думать? — Поговорить со мной не пробовала? — Беллатрикс усмехнулась, но в усмешке не было злости. Была усталость. — Задать вопрос прямо в глаза: «Это ты убила Малфоя?» Гермиона молчала долго. Потом подняла на неё глаза. — Я знаю тебя всего ничего, — тихо сказала она. — Ты — загадка, которую я не могу разгадать. Твои поцелуи, насмешки, забота — я не понимаю, где игра, а где ты настоящая. И да, я испугалась. Что кулон — это ответ. Что всё, что я чувствую просто очередная ловушка. Беллатрикс смотрела на неё несколько долгих секунд. Потом медленно наклонилась вперёд и очень тихо, почти шёпотом, спросила: — А сейчас? Во что ты веришь сейчас? Их взгляды встретились. В комнате было тихо, только часы на стене отсчитывали секунды, которые тянулись бесконечно долго. Гермиона разжала пальцы и положила кулон на стеклянный столик между ними. — Я не знаю, — сказала она. — Но теперь я здесь и спрашиваю прямо. Это ты убила Абраксаса Малфоя? Тишина. — Нет, это была не я.