jealousy and nothing more

Кухня была пропитана запахом никотина и дешевого виски. Юци ввалилась, как торнадо, от нее несло потом и приключениями. Соен сидела на столе, испепеляя ее взглядом. В руке – замусоленный дневник. "Какого хрена, Юци?" – прорычала Чон, ее голос был ниже, чем обычно. – "Это что, чертова исповедь перед побегом?" Сон замерла, как кролик перед удавом. "Откуда… это у тебя?" "Нашла, где валялось. Вместе с твоими розовыми соплями и мечтами о лучшей жизни без меня", – Соен сжала дневник в кулаке. Юци скривилась. "Это старое дерьмо, Соен. Я была наивной дурой. Забей". "Забить? Ты серьезно? Ты записывала планы, как свалить от меня, пока я тут, блять, душу в тебя вкладывала?" – Чон спрыгнула со стола, шагая к ней, как хищник. – "Ты, сука, думала, что я этого не заслуживаю?" Соен резко вдыхает, чувствуя давление на шее. Глаза вспыхивают — ярость... и жажда. "Ты бы сдохла", — выплюнула она, впиваясь взглядом в Сон. — "Без меня. Как я без тебя". Она схватила блондинку за волосы и потянула к себе, рывком приближая ее лицо к своему. Она ненавидит это признание… но целует Юци первая — грязно, нагло, требуя подчинения. Язык старшей – это кнут, выбивающий все мысли о сопротивлении. Она отрывается, оставляя ту без воздуха. Соен громко выдыхает куда-то в ключицы Юци, крепко сжимая ее задницу в своих руках. — Никаких других, детка. Ты моя, и ты это знаешь, — прорычала Чон с хриплым звуком в голосе. — Ты просто... чертовски хороша. И никто, слышишь? Никто, блять, не посмеет даже взглянуть на тебя. Вместо ответа Юци положила руку на шею Соен, сжимая. Нежно, но настойчиво. Со почувствовала, как кровь вскипает в ее венах, а в животе зарождается знакомое, сосущее ощущение. Все слова, вся ярость – испарились, оставив лишь желание, острое и неотвратимое. Они слились в поцелуе. Грубом, влажном, диком. Языки сплетались в яростном танце, а сдавленные стоны эхом разносились по кухне. Это был поцелуй собственничества и жажды, поцелуй, который говорил: "Ты моя, и я не отдам тебя никому". Юци отстранилась первой, тяжело дыша. В ее глазах горел огонь, отражающий огонь в глазах другой. Она подхватила Соен под бедра, поднимая ее с легкостью, от которой у Чон перехватило дыхание. Старшая обхватила ногами талию Юци, чувствуя, как ее бедра упираются в твердый живот. Сон посадила ее на столешницу, заставив пошатнуться. "Вот так, детка", — прошептала та, облизывая губы. "Сегодня я командую", — заявила она после, и в ее голосе звучала такая уверенность, что у Соен от удовольствия перехватило горло. Чон усмехнулась, чувствуя, как власть перетекает из ее рук в руки Юци. "Хорошо, детка", – прошептала она, кусая Юци за шею. – "Но потом… потом ты будешь кричать мое имя. Каждый. Раз." Сон отреагировала на укус коротким, сдавленным стоном. Ее руки скользнули под задницу Соен, притягивая ее ближе, словно не было никакого просвета, никакого воздуха между ними. Она впилась в шею другой снова, оставляя багровые отметины на ее бледной коже. "Буду", — прошептала Юци, ее дыхание обжигало ухо Соен. — "Обязательно буду. И громко". Она отстранилась, глядя Чон прямо в глаза. Взгляд Юци был полон обещаний, дерзких и соблазнительных. Она провела пальцем по губам Соен, стирая остатки помады, и ее касание было таким нежным, что это почти пугало. "Расслабься, Соен", – прошептала Юци. – "Сегодня я покажу тебе, что значит быть по-настоящему послушной". Чон, несмотря на весь свой бунтарский дух, подалась вперед, позволяя Юци вести. Она знала, что эта игра может быть опасной, но ее это только заводило. Она всегда любила играть с огнем. Взгляд Сон скользил по изгибам тела брюнетки, словно она изучала произведение искусства. Она наклонилась и облизала сосок Соен через ткань, заставляя ее выгнуться дугой. "Черт возьми, Юци...", — простонала Соен, цепляясь пальцами за плечи младшей. Юци отстранилась и с ухмылкой посмотрела на Со. — "Тише, детка. Еще рано кричать". Она спустилась ниже, целуя живот той, а затем перешла к бедрам. Она запустила руку под юбку Соен, лаская ее бедро. Чон задрожала, чувствуя ее прикосновения. "Юци...", – простонала Соен снова, ее голос был полон мольбы. Юци поднялась, ухмыляясь ее реакции. Она взяла обе руки Соен в свои и прижала их к столешнице над ее головой. Чон была в плену, беспомощная и зависимая от Ю. "А теперь, львёнок, ты будешь делать то, что я скажу", – прошептала Юци, ее голос был полон власти. – "И ты будешь наслаждаться этим, каждую секунду...". Старшая вздрогнула от властного шепота Юци. "Разденься". Приказ, от которого по коже побежали мурашки. С одной стороны, ей хотелось вырваться, вернуть контроль... С другой – беспомощность перед Юци возбуждала до безумия. Она прикусила губу, повинуясь. Медленно, демонстративно, стараясь максимально продлить удовольствие Юци от ее подчинения. Первой полетела рубашка. Пуговицы одна за другой расстегивались, пока обнаженная грудь Соен не предстала перед блондинкой во всей красе. Соски затвердели, реагируя на прохладный воздух и на хищный взгляд Юци. Чон нарочито выгнулась, словно предлагая себя. "Хорошая девочка", — прошептала Сон, ее глаза горели. Она ослабила хватку рук Соен, позволяя ей немного свободы. Следующей жертвой стала юбка. Со, немного извернувшись, стянула ее через бедра, бросая на пол рядом с рубашкой. Остались только кружевное белье и чулки на подвязках – последнее, что отделяло их от пропасти. Младшая, не сводя глаз с Соен, провела пальцем по кружеву ее трусиков, заставляя хозяйку застонать. — "Не торопись, детка. Мы еще только начинаем". Она отстранилась и посмотрела на Соен сверху вниз. — "Встань на колени". Чон колебалась лишь мгновение. Она спрыгнула со стола и, не отрывая взгляда от Юци, опустилась на колени на холодный кафель. Она знала, что это – пик ее подчинения, но она не могла остановиться. Желание блондинки было для нее наркотиком. Юци подошла ближе, склонилась и прошептала ей на ухо: "Я хочу, чтобы ты работала языком". Соен не ответила. Она потянулась к ширинке брюк, медленно расстегивая пуговицы, ее пальцы дрожали от предвкушения. Сбросив брюки и белье, Юци предстала перед ней. Соен, не теряя ни секунды, уткнулась лицом в ее промежность, скользя языком по нежной коже. Ю выгнулась, застонав. Чон двигалась умело, страстно, высасывая из неё каждую каплю удовольствия, играя с ее клитором, пока та не начала извиваться под ее ласками. Она знала, что делает, знала, как довести ее до предела. Когда Сон была готова кончить, она оттолкнула Соен от себя. "Хватит", – прохрипела она. – "Сейчас моя очередь". Юци одним движением сорвала с брюнетки трусики, бросая их на пол. Она раздвинула ее ноги и проникла внутрь пальцами, растягивая и подготавливая ее. Соен закричала, откинув голову назад. "Кричи, детка", – прошептала младшая ей на ухо. – "Кричи мое имя". Она добавляла пальцы, двигаясь быстро, яростно, не давая Соен передышки. Та отвечала стонами, криками, умоляя Сон не останавливаться. Они обе были на грани, захлебываясь в страсти и похоти. Когда оргазм накатил на них обоих, как цунами, Соен закричала имя Юци так громко, что, казалось, содрогнулась вся квартира. Они обмякли друг на друге, тяжело дыша. Ю оторвалась первой. Она посмотрела на Чон, лежащую у ее ног, с размазанной помадой и растрепанными волосами. На ее лице играла довольная улыбка. "Помнишь, что ты говорила?", – прошептала блондинка, наклоняясь к ней. – "Каждый. Раз".