Ша(у)рм(а)

Понедельник – день, как известно, заведомо самый тяжёлый. И остаётся таким, несмотря даже на то, что иногда на долю невыспавшихся людей выпадает карма в лице громких соседей, вечно делающих ремонт. Или в виде сожранного собакой, прежде смирно лежавшей у кровати, любимого тапка. Или чего угодно ещё, что остаётся на одежде раздражающим пятном или портит настроение на весь день. Но, к счастью Шарля и недовольству его менее удачливых друзей, многие беды обходили его стороной, и лишь потому, что работал он в подземном переходе, куда не мог добраться ни коварный дождь, ни ворчливый начальник (словом, даже с ним слегка повезло, и тот управлял своими филиалами с большого расстояния, снимая все сливки). Бизнес шел неплохо, даже очень, и поток людей только возрастал с каждым разом. С каждым часом. Днём... Шарль мог продолжать и продолжать говорить, закручивая очередной заказ в бумагу с логотипом их заведения и отдавая готовую шаурму, пусть и не дымящуюся, но достаточно горячую, чтобы согреть зимой. Во всяком случае, летом, как сейчас, многие посетители также не разменивались возможностью насладиться чем-то обжигающе острым, и Шарль стоял и отмывал руки от перца после особенно крупного заказа, пропуская мимо ушей шутки Карлоса о том, что он теперь может быть вместо перцового баллончика. Что ж, ему польстило, что его друг назвал это "крутой суперспособностью". На эту смену они остались вдвоем, и приходилось вспоминать уроки физкультуры, бегая из одного конца небольшого ларька в другой. Мясо методично крутилось, звучала музыка, словно сошедшая с заезженных пластинок из восьмидесятых и напоминавшая о не таком уж и далёком отпуске Шарля в солнечном Майами, и клиенты, нетерпеливо топтавшиеся напротив табло с номерами заказов, отошли на второй план, даром, что необслуженных практически не осталось. Карлос, присевший напротив стойки для раскладывания лаваша, потёр шею: в его мыслях давно крутилась одна заманчивая перспектива пойти развиваться в какой-то другой сфере. Какой? Ну, скажем, мотоциклы... Шарль прервал его начавшийся рассказ: он вел счёт, сколько раз Карлос прокатывал одну и ту же историю своего будущего (о чем прекрасно знал, попросту издеваясь над давним знакомым и проверяя, насколько его хватит), и пришедший заказчик спас его из плена английских слов и испанского сленга. Карлос уже было собрался подняться, но Шарль выпалил "Я сделаю" и метнулся в сторону открытого окошка. Карлос показал ему большой палец и уселся поудобнее на низком стуле, почти скрывшись от любопытных глаз прохожих. Шарль усмехнулся и принялся терпеливо ждать: подошедший парень завороженно изучал вывеску. "Донер Кайрос" и вправду по-настоящему выбивался из прочей толпы небольших магазинчиков в переходе. Мало того, что готовили не булочки и очки не продавали, так ещё и перенаправили к себе большой поток людей, направлявшихся как в метро, так и из него тоже. А вот выражение лица у всех при виде вывески было как после команды "копировать-вставить", Шарль видел. Сначала интерес, потом недоверие, а потом он замечает эту рожу в очереди чуть ли не каждые выходные, ведь изначально именно необычайно красивое название приманивало гостей, а следом их желудки урчали в предвкушении, когда их хозяева проходили мимо. И так по кругу, редко выдавалось разнообразие, хотя этот, единственный за последние полчаса парень, выглядел как-то иначе, сжав подбородок большим и указательным пальцами, словно что-то обдумывая. Шарлю подвернулась возможность рассмотреть его: светлая одежда из лёгкой ткани, мягко облегающей накачанное тело, спортивная сумка, из которой торчал краешек непонятной тетради. Непрерывное ворчание под нос... И прелестная маленькая нашивка мордашки котика на нерасправленном воротнике рубашки. В контексте довольно атлетически сложенного парня, так и источавшего не слишком дружелюбную энергию, смотрелось очень забавно, и Шарль подавил ухмылку, когда проницательные глаза, в которых так и плескалась взаимная насмешка, остановилась на нем. Поздоровавшись, Шарль продолжал стоять, отстукивая костяшками кулака по столу чечётку. Как бы это ни было бесстыдно, но отрывать взгляда от оппонента ни один из них не торопился. Сдался в конце концов парень, будто сбежавший из спортзала при первой же возможности, чтобы не делать лишних упражнений: – Да, здравствуйте. Одну деревенскую, пожалуйста, - это было первым и последним, что услышал Шарль, кивнув. Дальше – отработанная схема: оплата, чеки, просьба подождать и неторопливое преодоление пути до ингредиентов. Главным словом тут должно было стать "неторопливое", но в конечном итоге Шарль так быстро развернулся, что поначалу чуть не сломал себе шею, а в следующую секунду уже оказался в другом конце зала для работников, и это походило или на пробежку, или на крайне неумело осуществленный побег с места преступления. А ведь преступником был даже не он, а человек, вдруг пришедший и заставивший сердце биться на несколько ударов в минуту чаще. Шарль хотел убедить себя, что это возникло исключительно из-за того, что он сорвался с места и чуть не полетел готовить, ведь ему нравилось то, чем он занимался (даже если это частенько чередовалось с жалобами на усталость), а не из-за того, что парень был в его вкусе. В этой стремительно возникшей суматохе Шарль и не заметил, как гость огляделся по сторонам, растрепал волосы на затылке и отошёл к противоположной стене, издалека поглядывая то на начавшуюся работу, то на табло. Скрестив руки на груди, он прокручивал в руках чек, время от времени вновь поглядывая на него, проверяя, правильно ли запомнил номер своего будущего ужина, что приближался к нему со стремительно увеличивающейся скоростью. Хруст бумаги успокаивал, и он лениво остановил глаза на спине Шарля, выделявшейся из прочих красных футболок огромными единицей и шестеркой, теснившихся рядом на ткани. Карлос продолжал буравить взглядом друга всё время, пока тот готовил, и в конце концов не выдержал, подойдя к нему и протянув новую упаковку их фирменного соуса. С лица Шарля наконец ушла страдальческая мина, и он с благодарностью принял небольшую помощь. – И побольше налей. Да, вот так. И картошечки доложи, как положено, не скупись, - будто голос совести, нашептывал Карлос, и Шарль, которому осточертело это терпеть, зло зыркнул на него. Тот никак не отреагировал, чуть не начав смеяться своим фирменным смехом птеродактиля от вида надутой моськи друга, и развел руками. - Ну ты же хочешь, чтобы он вернулся. Шарль поглядел в зеркало, проверяя, проходят ли люди мимо, и, думая, что его никто не заметил, показал средний палец. Достало его все это. Но скоро в Майами. Солнышко, берег... Что ж, а пока что он закручивал шаурму и грелся под красноватым, будто вечернее солнце закатили в банки, светом ламп. И по-прежнему думал, что ни его, ни Карлоса, похихикавшего, но махнувшего на него рукой и вернувшегося к работе, никто не замечает. В этом он был прав, но лишь наполовину, и Шарлю только и оставалось, что крупно вывести на пакете черным маркером номер завернутой в одеяло-лаваш деревенской шаурмы. Макс подошёл забирать свой заказ. *** Шарль был разочарован. Очень. День в целом выдался поганым, да ещё и пришлось отложить все прошлые планы, включавшие в себя знакомство с друзьями брата, и выйти на смену, потому что без него не могли справиться. В воскресенье. Вечером. Именно тогда, когда он выбивал этот выходной на протяжении всей недели. Шарль мог бы заподозрить, что какая-то нечисть по имени Карлос в этом точно должна быть замешана, ведь раньше настолько сильного ужаса не возникало, и повеселевший голос друга по телефону не способствовал доверию. Но Шарль плюнул, стянул с себя перчатки для гольфа и вернулся, уже на ходу придумывая, каким из способов придушит виновника этого довольно сомнительного торжества. Мало того, за последовавшие две недели не представилось ни единого случая, чтобы заполучить внимание того парня. Банально потому, что его не было. Шарль негодовал, вспоминая об этом, и оказывался вдвойне разочарован, ведь уже начинал сомневаться в своих собственных способностях как повара. Ведь не мог же он случайно его травануть? Шарль искренне надеялся, что нет. И настолько же надеялся, что его не просто так выдрали из удобных шорт, которые он надевал только на их с братом сеансы игры в гольф. В итоге его надежды, конечно, сбылись, но от увиденной очереди ему понадобилось придержать себе челюсть, чтобы та не упала на пол и ее не пришлось дезинфицировать перед началом работы. Как только Шарль вошел, уже одетый в униформу, кинув рюкзак в помещение для персонала, всё оказалось как в тумане. Отработанные движения, торопливость и целеустремленность смешались в одну сплошную смесь, лившуюся соусом на шаурму и подаваемую на подогретом лаваше. Шарль тщательно следил за тем, чтобы ни один заказ не потерялся, и постепенно километровый столбик из цифр на мониторе стал мельчать, перемещаясь под многообещающую надпись "Готовы". Пакеты разлетались по своим адресатам, и, когда последний был отдан, оставалось всего несколько минут до того момента, когда они должны были закрываться. Устало улыбнувшись спине уходящего клиента, что-то печатавшего второй рукой в телефоне, Шарль уселся прямо на пол под стойкой для принятия заказов, удобно прижавшись спиной к двум низким шкафчикам сразу. Карлос при этом ещё умудрялся держаться на ногах, оперевшись о стойку. Шумно выдохнув, сквозь истому на лице протиснулась улыбка, и тот огляделся по сторонам и коснулся ладонью волос Шарля, слегка растрепав их, привлекая к себе внимание. – Чуть не забыл, - Карлос вытащил из-под прилавка небольшую прямоугольную коробку, торопливо завернутую в белую обёртку, как в смирительную рубашку, торжественно вручая Шарлю и почти сразу отворачивая голову, всматриваясь в гранитовую стену метро напротив их ларька. - Тот парень приходил, тебе передал. И даже заказал не одно наше полено, а сразу несколько. Видимо, у него тоже intenciones serias на тебя, старик. Шарль пропустил мимо ушей тот кусочек фразы, который не смог понять, и покачал "посылку" в руках. С одной стороны, эта было интригующе. С другой стороны... Всё-таки человек незнакомый, неизвестно было, что от него ждать – то ли серёжек с алмазами, то ли самовоспламеняющуюся химическую смесь, которую нужно было держать в укромном месте и не выносить на свежий воздух. Шарль аккуратно поднес коробку к уху и потряс, чтобы понять, лежит ли там какая-то маленькая пробирка или нечто похуже. Практически невесомое содержимое отозвалось лёгким ударом о картонную крышку, и он, наконец, заметил небольшую записку, прикреплённую сбоку неожиданного подарка. Я плох в подарках. Как и в социальных навыках, впрочем, но я видел, как ты готовишь, так что, надеюсь, тебе понравится, чего-то более нейтрального я не придумал. Макс. Шарль провел рукой по витиеватым буквам и сорвал записку, приподнимая на уровень глаз и проверяя на свету, нет ли скрытых надписей вроде номера телефона или чего-то подобного. Промучавшись пару секунд, он сдался, и крышка коробки щёлкнула, легко поддаваясь и открываясь. Среди всей бумаги, устлавшей дно, гордо лежал... Венчик для теста. Шарль чуть было не начал смеяться, но вместо этого взял его в руки и покрутил, понимая, что бесполезно отпираться от подарка. В последующие месяцы он будет как никогда полезным. – Что ж, он хотя бы угадал, что именно у меня дома сломалось. Не придется крем для пирожных ко дню рождения Кьяры руками смешивать, - улыбнулся Шарль, поднимаясь на ноги и складывая полученный подарок, поблескивавший серебром в свете лампочек, обратно в коробку, чтобы после сунуть в рюкзак и не беспокоиться, что венчик быстро закончит свое и так не слишком лёгкое существование и сломается. Карлос хмыкнул, так и не сказав ничего в ответ на это. *** Вода из лужи неприятно коснулась кроссовок, незамедлительно проникая внутрь, и Шарль сматерился себе под нос: дождь уже ушел от города, но его следы ещё долго будут терроризировать каждого жителя, решившего выйти на улицу в лёгкой обуви, как сделал сейчас с ним. Шарль проклинал ту секунду, когда понял, что его холодильник практически незаметно для него самого, ежедневно и в бешеном темпе преодолевающего путь с работы и на работу обратно, не забыв только вставить ключ и закрыть квартиру, окончательно опустел. Но хуже стало только после осознания, ворвавшегося в сознание, что ближайшие магазины уже позакрывались к чертовой бабушке. А до завтра на одной пыли и арктических льдах холодильника Шарль не проживет. В ближайший магазин надо было топать и топать, но Шарль знал безопасные пути, и вскоре он уже устроился напротив стеллажей с крупами, при этом не переставая слушая безнадежное хлюпанье промокшей обуви. Рука сама потянулась к карману, где только что прозвучал звук пришедшего сообщения, и Шарль ни разу не удивился, увидев улыбающуюся аватарку Карлоса в строчке уведомлений. Тот рассказал о какой-то новой наклейке, которой решил украсить велосипедный шлем. Решив просмотреть позже и скинув фотографию парочки упаковок каш быстрого приготовления, которые его друг так рекомендовал, с вопросом, какую лучше взять, он почти вживую увидел, как пальцы Карлоса полетели бегать по клавишам, чтобы вопрос нашел своего адресата: Ты чё, в магазин поперся? Там же ливень настоящий! Шарль почувствовал себя так, будто кто-то особенно сильно ударил его по лицу. Мало того, что далеко, так ещё и спокойно пройтись назад не выйдет. А потом он и на работу не выйдет, и всему будет виновата его невнимательность. Но следующее сообщение подействовало на него отрезвляюще. Попросил друга за тобой заехать, чувак. Жди минут через... Скажем, пятнадцать. Шарль быстренько напечатал слова благодарности и убрал телефон в карман. Карлос сто раз ходил с ним в дальний магазин, и не всегда будучи в трезвом состоянии, так что он дошел бы до сюда с лёгкостью, даже неосознанно и на автомате, а объяснить кому-то, как доехать, сможет и навигатор. Оставалось только ждать, и Шарль решил не терять времени зря, пройдясь по магазину еще раз и проверяя, не решила ли его забывчивость вновь проснуться и испортить настроение окончательно. И только когда он чуть не пошел проходить третий круг вокруг отдела замороженных продуктов, было принято решение завершить путешествие и оплатить покупки. А на улице и вправду лил нешуточный дождь, сопровождаемый редкими порывами ветра, и крыша над входом слабо спасала незадачливых покупателей, таких же, как и сам Шарль, и не знающих, как бы им добраться до дома и при этом не ощутить на себе неистовую барабанную дробь капель, непрерывно опускавшихся со всех сторон. И вот Шарля, прижавшего к себе пакет с продуктами, при этом прикидывавшего, насколько скоро их придётся прятать под футболку, чтобы меньше воды попало и внутри не образовался небольшой океан, вывел из транса протяжный бибикающий звук подъехавшего автомобиля. Шарль, чуть не начав благодарить бога за предоставленный шанс добраться до дома чуть менее мокрым, пробежал последние несколько метров и сел, закрывая заботливо открывшуюся дверь. Слегка махнув головой, смахивая с волос мелкие капли, Шарль потянул ремень и пристегнулся, только после этого обернувшись к собеседнику, по-прежнему сохранявшему гробовую тишину. – Прости, сиденья, возможно, будут слегка сыроваты, я... - Шарль остановился на полуслове. Макс сидел перед ним, растерянный настолько же сильно, насколько и сам Леклер, но после улыбка расцвела на его лице и он рассмеялся. Пусть на его лицо быстро вернулось недовольство после того, как водитель позади них одарил парковку гудком, и Макс с довольным видом и в самой агрессивной манере послал его куда подальше, в ушах у Шарля все ещё звенел его смех. Искренний и теплый. К тому же, Макс не захотел выпнуть его на улицу, как только узнал, кого именно будет подвозить, и это было хорошо. Шарль облегченно улыбнулся и откинулся на спинку назад. Вскоре они встали на светофоре, и он мог, наконец, беспрепятственно спросить его о чем-то вместо того, чтобы мычать в ответ на знакомую музыку, играющую на радио. Но не успел он и рта раскрыть, как Макс протянул руку в сторону бардачка и вытащил широкое полотенце с рисунком, который Шарль ошибочно принял за простой набор фигур, а позже увидел коня, вставшего на дыбы рядом с быком, который словно ждал своего матадора, а пока решил развлечься, поборовшись с жеребцом. – Возьми, положи под пакет, а то все колени промокли, - медленно тронувшись с места, подсказал Ферстаппен. – Это ты так изысканно назвал меня жеребцом или оскорбил, обозвав козлом? - настороженно сощурив глаза, спросил Шарль, кивнув в сторону полотенца. Он не ждал никакого правильного ответа, ведь его в этой ситуации не существовало, и не ожидал услышать третий вариант, от которого возмущение тот час же пробежалось по венам. – Ничего из этого, ты скорее упрямый бык, - сворачивая справа, ровным голосом ответил Макс. Хитрая улыбка не сходила с его губ, и Шарль задержал взгляд на них. Отчего-то даже это заявление не звучало обидно. Как от задиры в старших классах – да, но отнюдь не от того, кто вкладывал в него негативный посыл. Просто... Шутил, как умел. - Мы почти приехали, кстати. За разглядыванием чужой внешности, мелкого шрама на шее, сосредоточенно сжимающих руль рук Шарль не заметил, как они свернули в до ужаса знакомый двор, а дождь перестал барабанить по листьям деревьев, высаженных вдоль небольшого парка возле домов. И теперь ему стало по-настоящему страшно. Максу больше не нужно было оставаться с ним, и вот он выйдет, и машина с удобными сиденьями скроется за поворотом, растворяясь в предутреннем тумане. Конец, как в самой плохой мелодраме. Шарль с трудом сглотнул и разочарованно отвёл глаза, глядя, как дорога перестает пролетать мимо. – Круто, - проговорил он, и не заметил обеспокоенного взгляда, скользнувшего по его разом напрягшейся фигуре. В груди особенно сильно сжалось сердце. Макс тронул его за плечо, видно, украв эту фишку у Карлоса, и озвучил то, что висело между ними в воздухе. – Ты не слишком радостный для того, кто возвращается к себе домой, - Шарлю было трудно признать, насколько тот был прав. – Я не хочу... – Совсем нет? - в голосе Макса словно что-то надломилось, и он закусил губу, обдумывая, правильно ли растолковал продолжающееся молчание. – Вообще, - И Шарль знал, к чему именно было это "вообще", ведь оба потянулись ближе одновременно. Их губы столкнулись, и мягкая тьма окутала воздух вокруг. Они увиделись, и теперь знакомились через этот поцелуй, узнавая первостепенную информацию. К примеру то, что Макс много нервничает, поэтому грызет кожу на губах, а у Шарля на глаза постоянно падают очаровательно топорчащиеся кудряшки, обычно скрытые под рабочей шапочкой и в которые Макс бережно запустил руку, не прекращая поцелуй. Или что у Макса маленькая татуировка на ключице, запечатлевшая какое-то слово, смысл которого Шарль до этого не знал, ведь оно было на греческом, и которая показалась под слегка съехавшей рубашкой после того, как они отстранились, всласть насладившись поцелуем. А ещё то, что Шарлю нужно было срочно переодеться, потому что белая футболка промокла, и Макс, хоть и оценил его физическую форму, выбрал позаботиться о его здоровье. Их поцелуй был всего лишь началом для будущего, которое они ещё не знали, но Шарлю не нужно было проверять, что Макс последовал за ним, когда открывал дверь подъезда. *** – И давно вы с Карлосом знакомы? - убедившись, что поставил чайник кипятиться на плиту, Шарль обернулся в сторону Макса. Широкая красная майка повисла на плечах, и, судя по одобрению, промелькнувшему в чужих глазах, цвет был выбран правильный. Ни у кого из них не возникало мысли покинуть эту тесную кухню, больше подходившую для съёмок скандальных программ с телевидения, нежели для романтических свиданий. Старый ремонт, один стол у стены, зато техника новая и, главное, опрятно выглядящая, Шарль следил за этим. В одном из шкафчиков, забитом специями, монегаск выцепил пару веточек базилика и посыпал наспех сваренный ужин. Макс не торопился с ответом на его вопрос, разглядывая комнату, но спешки и не было. Теперь можно было не искать друг друга в толпе, вглядываясь в тысячи смазанных лиц и не находя ничего похожего. Не пытаться дёрнуть случайного прохожего, чтобы тот обернулся, а потом оправдываться, что вот так глупо случилось – обознался, после чего ругаться на внутреннего мечтательного идиота, который хотел чуда. При этом ведь какое-никакое, а чудо произошло, стоило лишь одному из них прекратить бегать за шаурмой, а второму не переставая использовать подаренный венчик. К слову, когда Шарль достал его, чтобы размешать смесь для маленькой порции соуса, уже шипевшей на сковородке, лицо Макса вытянулось в два, а то и в три раза сильнее, перебив ту гримасу, которая вылезла в машине при их первом зрительном контакте. – Да мы учились вместе. Университет, все дела, виделись часто, он пробовал учить греческий, правда, быстро бросил эту затею и отказался, перейдя на изучение углубенного курса латыни, а я... Что ж, мне всегда нравился этот язык, - Макс повел бровями, посмеиваясь, что могло означать только одно: он гордился собой за то, что когда-то в прошлом сделал верный шаг и продолжил погружаться в работу над выбранным направлением. Вон как повезло, даже не пришлось лишний раз искать, что за зверь этот кайрос, чтобы разведать, в какую это мифологию вляпался его объект скромной симпатии. - Контакты так и остались, иногда в картинг ходили... Фишка в том, что я в первый раз в вашу шаурмечную-то забежал только по той причине, что Карлос её невыносимо часто расхваливал. Горячая вода мягко полилась из чайника, устраиваясь поудобнее в кружках, а Шарль продолжал слушать, параллельно направляя гостя в нужную сторону, в то время как Макс помогал расставить посуду на них двоих и прикладывал неимоверные усилия, чтобы не обжечься на ровном месте. Впрочем, даже если бы это произошло... Макс задумчиво взглянул на Шарля и понял, что предпочел бы пережить ожоги от горячей кастрюли, чем пережил бы другие страдания: ничто не смогло бы обжечь его сильнее, чем отказ, принятый от этого парня-шаурмиста и которого, на их счастье, не произошло. Шарль кивнул, прикидывая, были ли у него ещё вопросы к Максу, и поймал себя на мысли, что их не было. Коротенькая беседа выдалась, ничего не скажешь, но желание узнавать всё сразу о человеке, сидевшем на соседнем стуле, так и не проснулось. Его не заставляли суетиться или нервничать, ждали, пока он думал, и дослушивали, если вдруг какое-то слово вылетело из головы и требовалось время. Они сидели на этой кухне и ели немудреный ужин, и Макс всё равно видел в личности Шарля шеф-повара, возвышавшегося над новичками и который при этом рад был учить их. – Практика – сестра таланта, как и уравновешенность... - Шарль зевнул, когда Макс начал перечислять всех родственников мироздания, и прекратил сотрясать воздух, вот только уголки губ непроизвольно потянулись вверх. С Шарлем за последние два часа он улыбался чаще, чем за все годы жизни с родителями и позже отдельно, на собственной квартире, и ему пришлось по нраву ощущение трепета, которое повисало между ними, когда наступал перерыв и они остывали, готовясь неторопливо обсуждать что-то новое. Ужин был давно съеден, а посуда забыта в раковине, когда Шарль пожаловался на уставшие глаза и свет был заботливо выключен Максом, почти сразу запомнившего, где выключатель, и поднявшимся с места. Помещение погрузилось во тьму, и тот наугад пробрался к стулу, чуть не навернувшись на одном из двух ковриков, лежавших под ножками стульев, чтобы те не царапали паркет. Шарль, чьи глаза уже успели кое-как привыкнуть к темноте, подхватил его за предплечье и помог сесть прямо, не промахнувшись мимо сидушки на пару миллиметров, и уже хотел отпустить, когда Макс, благодарно промычав что-то нечленораздельное, обхватил его ладонь свободной рукой и чуть сжал, чтобы тот не убирал её далеко, и перехватил поудобнее, сцепив их пальцы в замок. За окном кто-то разгневанно пробибикал, чуть не въехав в соседа спереди. В окне дома напротив стыдливо загорелся светильник, издалека больше похожий на китайский фонарик. А в это время они продолжали сидеть, держась за руки, сквозь оконное стекло и не до конца закрытые шторы проникал свет от фонаря, а пар от чая клубился над кружками, разнося тонкий, даже слегка маслянистый и тягучий, запах яблока и чабреца. – Знаешь, а ведь я искал только шаурму, когда выходило тогда из метро, - начал Макс. Шарль не стал его перебивать, но окинул изучающим взглядом фигуру, четко вырисовывавшуюся, насколько это было возможно в полутьме. – А разве не нашел? - осторожно протянул Шарль, изнывая от любопытства. – На удивление, нашел счастье, - Макс придвинулся чуть ближе, и Шарль мог почувствовать его размеренное дыхание на своей шее. Он словно не знал, разрешено ли ему сделать то, что так хотелось, и поступательно заявлял о своих намерениях, в конце концов опустив голову на плечо Шарлю. Тот оторопел: его тело застыло, боясь спугнуть Макса, больше похожего на постоянно шипящего кота, тем не менее еще сохранившего умение любить и доверившегося человеку. Тишина не была для них врагом, скорее союзником, что помогает сохранять это воспоминание в сознании во всех красках долгое время. И этот вечер заканчивался для них правильно. Он ощущался прохладой, которая царила после дождя, и терпкостью, что присуща лишь некоторым из приправ, добавляемых Шарлем в шаурму ежедневно, но практически не используемых в повседневной жизни. А ещё неожиданностью и деликатностью. Время текло и текло, но то, как сложились обстоятельства уже было неизменно. И в этом был их собственный кайрос, который Макс успел испытать дважды за последний месяц, один из них при этом разделив с другим человеком. Первый – когда попробовал шаурму из ларька в подземном переходе, поразившись её сочному вкусу и впечатляющему размеру. Второй же произошел ровно в тот момент, когда он встретил Шарля.