Запп отбил головушку и теперь это проблема всех

Холодно. Ледяные иглы медленно, так болезненно пробивали его закалённую кожу, и словно семена прорастали в его плоти во все стороны. Тело пробивалось ранящим холодом, постепенно коченея и застывая в свернувшейся калачиком позе. Этот холод так знаком; так знакомы эти болезненные ощущения, пробивающие до самого сердца; так знакомо это ощущение пустоты вокруг, будто бы в мире остался только маленький кусочек земли, на котором его тело и лежит. Но сейчас холод совсем другой, отличающийся от того который он проживал физически. Он помнит те заснеженные поля, в которых мальчишку оставляли одного, ожидая, что тот выживет с помощью своей техники сам. Так сказать, чтобы прошёл своеобразную тренировку. Помнил, как органы замерзали от леденящего воздуха, которым приходилось дышать. Тогда он мог согреться огнём, которым покрывал собственное тело. Мог согреться с помощью промёрзшего хвороста, валяющегося вокруг елей, засыпанных снегом, сложив их вместе и создав из них деревянное полотно. В то время было достаточно остаться в ближайшей пещере, развести костёр и не дать своей одежде прогореть под собственным пламенем. Как же тогда было обидно и одиноко. Чувство брошенности и жалости к самому себе сильно возрастало с каждым днём, пока -дорогой-наставник-Раджу-Джугей-Шизуёси- занимался чем угодно, но не им. Ждал, пока мальчишка сломается; ждал, пока тот потеряет надежду; ждал, пока он… Злость заставляет вскочить с собственного места и понять: весь тот холод, который он чувствовал, который пронзал его плоть, был только плодом его фантазии, вообразившей, что стоит ему проснуться именно с такими ощущениями и именно так начать новый день. Злится, фыркает, хочет обматерить того кого нет рядом, но истинная причина его утреннего заморозка лежит совсем рядом с ним, а потому надо быть тише. Девушка спала у Заппа под боком. Тихо сопела, замотавшись в единственное одеяло на кровати, как раз стянув его со своего любовника и оставив это тёплое благословление только себе. Эта шатенка была одной из тех многих девушек, которые посещают его квартиру единожды, а более, они навряд ли встретятся, ведь не будут искать встречи друг с другом. Во всяком случае, это не повод кому-то портить утро. Хотя за окном ещё темно, видимо, если утро, то ужасно раннее. Оставаться с мерзким ощущением ненужности не хотелось. Хотелось согреться, чувствовать тепло рядом с собой. Чувствовать что он не настолько одинок и не нужен этому городу, хотя и презирает это место всей своей душой. Он вытягивает край одеяла из-под девицы и затем подлезает к её спине. Руки обматываются вокруг её корпуса, — невзначай, ладонью прижимаясь к её груди, — и прижимаясь к ней крепче. Аккуратно обвивается ногами вокруг её ног и наконец-то прикрывает себя согретым одеялом с помощью своей кровавой техники. Двигаться совсем не хочется. Тепло медленно растапливает мерзкие ледяные иглы внутри его плоти, освобождая от процесса окоченения. «Куплю ей кофе потом...»