быть твоим псом

      Джисон выкручивает громкость магнитофона на максимум и трясётся в такт музыке, размахивая ручкой швабры из стороны в сторону. Он, не стесняясь, подпевает, смешивая свой голос с голосом Сида Вишеса и звоном цепей на запястье.        — Так паршиво, я хочу тебя здесь, — горло саднит от усердия, с которым Джисон подходит к исполнению своей любимой песни. Он закрывает глаза, представляя себя на сцене с гитарой в руках. Швабра становится стойкой для микрофона, а плакаты, любовно расклеенные по всей квартире, — публикой, но его мечты обрываются, когда вместо музыки Хан слышит свой голос, разрезающий тишину. — …хочу быть твоим псо-       — Да ты, блять, издеваешься! — раздаётся сзади, и Джисон резво оборачивается, разглядывая раскрасневшееся от ярости лицо соседа и поалевшие кончики его ушей. — И почему, мать твою, ты раздет?       — Может, потому что я только вышел из душа? И я в своей квартире, — вопросительным тоном отвечает Джисон и, недоумевая, вскидывает бровь. — А что, так сильно нравлюсь? — глумливая улыбка расцветает на губах, брови игриво подпрыгивают вверх-вниз, что заставляет Минхо ещё сильнее зардеться. В ответ сосед закатывает глаза, щёлкает языком и поднимает ладонь, отмахиваясь от Хана, как от назойливого комара. Джисон сдерживается, чтобы не подойти и не запечатлеть на чужой щеке звонкий поцелуй.        — Научись двери закрывать, кретин, — вспыхивает сосед и активно жестикулирует, вызывая у Хана лёгкий смешок. Минхо выглядит мило: сверкающие глаза, трепещущие ресницы и надутые от возмущения щёки. — До тебя не достучишься, поэтому, будь добр, сделай музыку потише, пока я не разнёс твой магнитофон о твою же голову. — дверь хлопает, когда сосед, высказавшись, уходит.       Джисон вплетает пальцы в синие волосы и мечтательно улыбается. Минхо въехал в соседнюю квартиру чуть больше года назад и в тот же день, словно фурия, влетел к Хану, чтобы отчитать его за излишне громкую музыку.        Джисон вздыхает и, закрыв глаза, валится на кровать. Он больше не может ждать, пока сосед сделает первый шаг или хотя бы прямо покажет свою заинтересованность. Джисон не глупый, он замечает робкие взгляды, видит желание в чужих глазах, но всё же жаждет подтверждения.       В голове зарождается глупая идея.         Громкость магнитофона вновь выкручивается на максимум, и Джисон подпевает, но уже не в пустоту, а обращаясь к определённому человеку. Он знает, что Минхо поймёт. Сначала, конечно, разозлится и постарается осуществить ранее высказанную угрозу.       Ждать не приходится: сосед без стука врывается в квартиру. Его волосы мокрые после душа, с них стекает вода и попадает на белую футболку. Он пытается отдышаться и хлопает ладонями по зардевшимся щекам. Джисон разглядывает его запредельно долго.       — Не так уж и сильно, — смущённо бубнит Минхо и отводит взгляд в сторону.       — О чём ты? — Джисон в недоумении вскидывает бровь и медленной поступью приближается к соседу. Минхо резво хлопает ресницами, тяжело дышит и сжимает ладони в кулаки, сдерживая желание прикоснуться к крепкой татуированной груди. Он громко сглатывает и тихо повторяет:       — Не так уж и сильно нравишься.        — Жаль, — Джисон равнодушно пожимает плечами и делает шаг назад. — А я чуть было не поцеловал тебя.        Уйти ему не дают. Минхо ловит чужое запястье и всем телом прижимается к Джисону. Едва различимо просит исполнить задуманное, пальцами цепляется за шею и впервые смотрит так честно и прямо.        Смутные представления совершенно разошлись с реальностью. Несмотря на грубость во внешнем виде, поцелуи Джисона удивительно нежные. Прикосновения его губ мягкие, но распаляющие, такие, от которых земля уходит из-под ног, а разум затмевается желанием. Минхо представлял это бесчисленное множество раз с момента их первой встречи, закрывал глаза и думал о том, как вплетает свои пальцы в густые выкрашенные волосы и тянет их назад, пока Джисон выцеловывает каждый сантиметр его тела.        Он издаёт тихий вздох, который ловят чужие губы, когда рука Джисона, проникнув под футболку, исследует подрагивающее тело. Она неторопливо двигается, оглаживает мягкую кожу живота, поднимается вверх и пальцами цепляет затвердевший сосок. Минхо требовательно кусает нижнюю губу Хана и удовлетворённо мычит, чувствуя, как кожу на его пояснице успокаивающе сжимают.        Джисон цепляется за футболку и слегка поднимает её вверх, намекая. Он неохотно отстраняется, стягивает белую ткань с чужого тела и даёт себе время полюбоваться. Минхо теряется под этим взглядом, чувствует себя желанным и безумно красивым, а потом Джисон его добивает. Опускается на колени, носом проводит по коже вокруг пупка, щекой прижимается к тазобедренной кости и смотрит снизу вверх. Он улыбается слишком невинно для человека, стоящего на коленях с покрасневшими губами.        — Превосходный, — горячий воздух щекочет живот, когда губы Джисона чувственно касаются кожи.       Он двигается медленно, вкушая каждый сантиметр, отмечаясь везде, куда смог добраться. Одной рукой поднимается к чужой груди, лаская её, другой — ловит запястье и тянет к собственным губам, целуя точку пульса. Минхо задыхается от нежности, которой его одаривают, теряется в ощущениях и хочет остаться в этом моменте навсегда: чтобы только он и Джисон — и никого больше.        Минхо, изголодавшись, отказывается терпеть. Ему хватило пары минут, чтобы привыкнуть к ощущению губ Джисона на своих, и теперь он жаждал больше, хотел целовать бесконечно, пока лёгкие не засохнут. Это желание сводило с ума.       — Ты в порядке? — удивлённо спрашивает Хан, когда Минхо падает на колени и цепляется пальцами за его шею.       Нихрена. Абсолютно не в порядке.       Джисон, разглядев ответ в глазах напротив, довольно улыбается и вновь целует его, но на этот раз совершенно иначе. Глубже, мокрее, и есть что-то сумасшедшее в том, с каким рвением его язык вбивается в рот Минхо.       Джисон массирует чужие ягодицы и, оторвавшись, переключается на открытую шею. Он посасывает кожу, оттягивает её зубами и зализывает следы от укусов, выбивая из Минхо остатки здравого смысла. Тот уже растворился где-то в туманной дымке, окутавшей его разум, и инстинктивно следует за желанными губами. Откидывает голову назад, предоставляя больше возможностей для исследования, и пахом трётся о чужое колено, хныча от переполняющего вожделения.        Хан принимает это во внимание и, крепче сжав чужие бёдра, придвигает Минхо ближе, усаживая его к себе на колени. Руки Джисона направляют его, позволяя тереться, пока он сам языком припадает к розовым соскам. Минхо подмахивает бёдрами, чтобы избавиться от растущего напряжения, и чувствует себя загнанным от того, как ему одновременно много и мало. Хочется большего: слиться с Ханом в одно целое, чтобы вокруг их тел не существовало пространства, прилипнуть к его горячей коже, лишь бы никогда не чувствовать холод — хочется всего и сразу. Но Джисон не позволяет.        Минхо чувствует, как внезапно пол уходит из-под ног, и не успевает отреагировать, прежде чем собственное тело падает на кровать, а пальцы Джисона ловко проникают под резинку трусов. Он прогибается в спине и громко ахает, когда чужие губы припадают к ложбинке на его груди. Джисон отстраняется, намеренно медлительно опускается и игриво смотрит, стягивая мешающую ему одежду. Минхо задерживает дыхание, наблюдая за тем, как собственный член, задетый резинкой, дергается, высвобождаясь. Хан, не разрывая зрительный контакт, разводит бёдра и целует мягкую кожу, он, забавляясь, фыркает, когда Минхо нетерпеливо вплетает пальцы в синие волосы. Вырисовывает языком узоры, понятные только ему самому, и аккуратно покусывает там, где оставил мокрые следы. Он не торопится, наслаждаясь процессом и метаниями Минхо по постели. Рука с бедёр перемещается на подрагивающий член, пальцы крепко обхватывают его. Минхо сжимает челюсть и подпрыгивает на кровати в надежде получить большую стимуляцию.        Джисон лениво гладит головку большим пальцем и изредка скользит ладонью вверх-вниз. Он откровенно забавляется с того, насколько привычно доминирующий сосед разбивается на части от ласк, и сходит с ума от того, какой он податливый и нуждающийся. Когда Минхо привыкает к темпу и перестаёт хныкать и ёрзать, Джисон разочарованно хмыкает, берёт головку члена в рот и удовлетверённо стонет, наконец, попробовав его на вкус. Он опускается ниже, заглатывая глубже, просовывает ладони под бедра соседа и сжимает его ягодицы.        Комнату наполняет скулёж, и Джисон жалеет, что у него нет возможности записать это на диктофон. Минхо тянет его за волосы и кусает собственное запястье, чтобы заглушить звуки, вырывающиеся из его горла. Хан приподнимает его за бёдра, насаживается глубже и, когда головка ударяется о заднюю стенку его горла, громко стонет.        Минхо разбивается, чувствуя вибрацию вокруг собственной плоти, и больше не пытается заглушить себя. Он смущающе близко к оргазму, поэтому громкость его стонов — последнее, о чём он переживает в этот момент. Спина выгибается, свободная рука цепляется за чужое плечо, сердце стучит неумолимо быстро.         Джисон беспощаден: он наращивает темп, несмотря на слабые попытки Минхо оттянуть его за волосы, словно это, наоборот, распаляет его ещё сильнее, желая насадиться глубже и работать ртом усерднее. Отсасывать до фейверков под веками.       Бёдра крепко сжимают голову, пальцы на ногах сгинаются, спина выгибается дугой, а с губ срывается имя Джисона, и, судя по протяжному стону снизу, ему это очень нравится. Он слизывает и глотает каждую каплю, не выпуская член изо рта, пока тот не обмякнет. Вскоре Джисон отрывается и, тяжело дыша, опускается на чужой живот, не забывая оставить на нём пару лёгких поцелуев. Руки Минхо безвольно падают на синюю макушку, пальцы нерасторопно перебирают волосы, и он чувствует, как довольно улыбается его сосед.        — Твой член упирается в мою ногу, — будничным тоном произносит Минхо, и Хан, заинтересованно приподняв голову, рассматривает его спокойное лицо. А потом заходится в громком смехе.        — Ты такой эротичный, — насмехается он и, расставив руки по обе стороны от Минхо и поднявшись выше, нависает над ним. Вновь целует — медленно и чувственно, так, как целуют только тех, кого долго желали. Минхо млеет от прикосновений его губ, ладонью проводит по щеке и спускается к шее, прижимая его ближе. Джисон улыбается в поцелуй и отрывается спустя пару минут. — И что ты будешь с этим делать?        — Что ты будешь с этим делать? — парирует Минхо и, уронив Джисона на себя, берёт его за руку. Игриво ведёт её к своей ягодице и шумно вздыхает, когда  ладонь сжимается на мягкой коже.        — Ты уверен? — губы Джисона прижимаются к уху. Минхо в ответ согласно мычит и пальцами оглаживает всё ещё твёрдый член. Он видит, как темнеют глаза Хана, а потом юркий язык оказывается у него во рту, опьяняя. — Это будет долго. Всё-таки мы не в дешевом порнофильме. — Смысл фразы не сразу доходит до Минхо: мозг превратился в неспособную мыслить кашу, а потом он видит, как Джисон накрывает ладонью его член, и понимает… Да, им понадобится время.       — Ты решил превратить меня в гепарда? — недовольно спрашивает Минхо и резко вздыхает, когда губы Джисона смыкаются на его соске, и он, посасывая его, играет языком.        — Ты же любишь котов, — он прижимается губами к ключице. Минхо жалобно стонет, его бёдра сжимаются вместе, когда зубы Джисона царапают кожу. Он уверен, что завтра увидит в зеркале кучу тёмных пятен на своём теле. Не сказать, что Минхо против, но… Это смущает.        — Не настолько, чтобы становиться одним из них, — на выдохе произносит он и выгибается, чувствуя язык на своей мочке. Физически ощущает затягивающийся узел внутри живота и мысленно умоляет собственный член поскорее прийти в норму.       Джисон — изверг в прелюдии, он издевается: кусает, облизывает, гладит и мастерски доводит до исступления. Минхо уверен, что кончил бы без стимуляции, если б был способен на это сейчас.        — Знаешь, — подает голос Джисон, оттягивая один сосок, прежде чем вновь прикоснуться языком к мочке уха. Его свободная рука гладит внутреннюю сторону бедра. — Некоторым нравится, когда их называют котятами во время секса.        Минхо возмущённо хмыкает и тихо ахает, когда чужие губы смыкаются на его нижней, оттягивая её. Джисон проходится по линии губ языком, размыкая их, и проскальзывает внутрь. Ноги Минхо обвиваются вокруг бедёр напротив, подталкивая их ближе и позволяя паху Хана тереться о его собственный.        Он хочет остановить время, чтобы перевести дыхание, потому что то, какой звук издал Джисон — выше его сил. Минхо замирает, удивлённо хлопает ресницами, ловит потемневший взгляд и понимает, что спустил бешеного пса с цепи. Хан резко опускается ниже и, перехватив бёдра соседа, тянет на себя, опускаясь лицом меж его ног. Джисон переводит все свое внимание на внутреннюю сторону бедра, выцеловывая её и оставляя краснеющие следы, пока Минхо не превращается в хнычащее, тяжело дышащее нечто.        — Давай договоримся, котёнок, — между поцелуями произносит Джисон, и Минхо поднимает голову. Зря. Он не был готов к тому, как синяя макушка и широкая спина смотрится меж его запятнанных бедёр. Минхо видит, как его член смущающе подрагивает возле лица Джисона, и с протяжным стоном падает на подушки. — Кто-то очень рад меня видеть? — очередной поцелуй.       — Что там насчёт договора? — тихо бормочет Минхо и дергается, когда большой палец оглаживает головку его члена. — Блять.        Глаза Джисона обманчиво невинны и ярко констрастируют с самодовольной ухмылкой.        — Я хочу тебя слышать. Не сдерживайся.        И Минхо не сдерживается, когда чужие пальцы окольцовывают его член, крепко сжимая. Он удовлетворённо мычит и успевает подмахнуть бёдрами прежде, чем их вжимают в кровать.        Джисон ловко свободной рукой ныряет под подушку, вытягивая оттуда бутылёк смазки. Он ловит взгляд Минхо и наклоняется ближе к его лицу, оставляя целомудренный поцелуй на губах. Улыбается подбадривающе и щёлкает крышкой.       — Ты точно уверен?       — Джисон… — он приподнимается на локтях, припадает губами к кадыку Хана и слегка втягивает кожу. — Пожалуйста.       Джисон надавливает на чужую грудь, роняя парня на постель. Когда в его руках оказывается подушка, Минхо приподнимается, помогая ему засунуть её под поясницу, и смущается от того, как собственные колени инстинктивно развелись в стороны при виде пальцев Хана, испачканных смазкой. Джисон заботливо разогревает жидкость на своей коже и, пристроившись поудобнее, касается колечка мышц, растирая и его.       — Ты красивый, — константирует Хан и кончиком пальца проникает внутрь, одновременно с этим успокаивающе поглаживая живот. Ему нравится то, как распалённо выглядит Минхо: запутавшиеся от метания по постели волосы, зардевшиеся от возбуждения щёки, распухшие губы и запятнанная кожа. Ему нравятся покрасневшие от долгих ласк соски, следы зубов на внутренней стороне бедёр, быстро вздымающаяся грудь, подрагивающий член и мышцы, обволакивающие фалангу его пальца. — Совершенство, — завороженно шепчет он, и с чужих губ срывается стон, когда палец проскальзывает глубже. Минхо чувствует лёгкое покалывание и сдерживается, чтобы не насадиться на него полностью.       Джисон прижимается щекой к бедру Минхо и слегка покусывает, заставляя того сжать простынь от неожиданности. Он проталкивает палец до конца, даёт достаточно времени, чтобы привыкнуть, и не отводит сосредоточенного взгляда, пытаясь считать каждую эмоцию на лице напротив.        — Так нормально? — уточняет Джисон, медленно двигаясь, и пальцами другой руки обхватывает сосок. Минхо нечленораздельно отвечает и закусывает губу, громко выдыхая через нос, когда бугорок на его груди легко щипают. — Ну же, поговори со мной.        — …Так хорошо.        — Добавляю второй? — Минхо кивает в ответ не в силах произнести и слова, потому что язык Джисона снова двигается по всему телу — и это слишком много. Он теряется в удовольствии, старается выцепить хотя бы секунду, чтобы вдохнуть воздух прежде, чем его выбьют из груди, но не успевает, потому что второй палец Хана оказывается внутри. Всё ещё покалывает, но губы Джисона, оставляющие извиняющиеся поцелуи, отвлекают внимание. — Если почувствуешь что-то не то, не молчи.        То, с какой заботой Хан подходит к процессу, заставляет сердце трепетать, словно оно хочет выпрыгнуть из грудной клетки и упасть прямо ему в руки. Джисон не торопится, позволяет привыкнуть и не перестаёт ласкать: обволакивает полностью. Минхо тянет руки вперёд в попытке поймать чужое лицо и улыбается, когда Хан приподнимается к нему.        — Привет, — глупо смеётся в ответ на улыбку. Минхо шепчет то же самое и целует, вкладывая в этот порыв всё своё желание, скрываемое так долго. Джисон понимает и принимает, отвечая взаимностью, кусает губы, ловит тихие вздохи и двигается увереннее, пытаясь средним пальцем найти подобие бугорка на внутренних мышцах. Нащупав, подушечкой проходится по нему и задыхается от реакции. Минхо громко стонет в его губы, словно в бреду, не перестаёт повторять его имя и рвано дышит, похныкивая. — Ещё, пожалуйста.        Джисон не чувствует себя вменяемым: лицо покраснело от расфокусированного взгляда, которым его одарил сосед, член болезненно пульсировал в шортах, а разум… Он был где-то не здесь, не в этой комнате. Хан возвращается на уровень бедёр Минхо и накрывает головку члена ладонью, неспешно массируя её. Он не хочет довести от оргазма — пока что — только снять напряжение и отвлечь от неприятного ощущения растяжки.        Минхо дрожит, ёрзает и пытается сползти ниже, чтобы почувствовать Джисона глубже. Он вскрикивает, когда его ягодицу сжимают, а подушечкой пальца вновь касаются простаты. Потом Минхо сквозь пелену удовольствия чувствует уже привычное покалывание, недоставляющее дискомфорта. Он терпеливо ждёт, пока Джисон начнёт двигаться и разводить пальцы внутри.        — Поцелуй, — жалобно просит и тянется ниже. Хан перехватывает его запястье, касается его губами и переплетает их пальцы. Он был бы извергом, если бы не выполнил такую простую просьбу, поэтому Джисон меняет положение и целует. Сначала щёки, потом уголок губ, а затем и сами губы. Сплетает их языки и лениво двигает своим внутри. Перемещается к шее, которую не смог бы не поцеловать даже под дулом пистолета, и чувствует, как плавится от робких движений соседа вокруг его пальцев. — Джисон.       Голос Минхо срывается, спина выгибается, а член подергивается, когда он качается вниз на чужие пальцы.        — В чём дело? Ты хочешь меня о чём-то попросить, котёнок? — игриво спрашивает Джисон и прячет ухмылку в волосах соседа. Минхо раздражённо выдыхает и кусает его за плечо, но вскоре оставляет невесомый поцелуй, будто извиняясь.        — Не будь задницей, — хнычет он и ладонью пытается нащупать чужой член. Джисон дёргается, тяжело выдыхает сквозь зубы, ощутив желанное прикосновение, и отодвигается. — Я нуждаюсь в тебе.        Джисон отстраняется, и Минхо хнычет от потери чувства заполненности. Инстинктивно опускается обратно в надежде найти пальцы, но сталкивается с пустотой.        — Подожди, нетерпеливый, — Хан целует его в плечо и роется в ящике прикроватной тумбы. Смазку найти было гораздо проще.       Минхо с отсутствием прикосновений не согласен: ногами притягивает Джисона, впечатывая его в себя, и комната наполняется протяжным синхронным стоном.       — Я так никогда до резинки не доберусь.        — Можем без неё. У меня справка, — Минхо ловит губами кусок чужой кожи и присасывается к ней, оставляя след — не только же ему ходить пятнистым.        — Я никогда не сплю без защиты, но твоим здоровьем рисковать не стану. Дай мне пару минут, котёнок.        Это бред. Минхо уверен, что простая фраза не может иметь такое влияние на человека. Однако, вот он лежит, растекшись на простынях, тяжело дышит и пытается понять, по какой причине его главный раздражитель настолько хорош. С момента своего прихода Минхо совершенно не вспоминал о громко звучащем магнитофоне с повторяющейся по кругу песней, не замечал кучу плакатов с фриковатыми личностями и звон цепей на запястьях соседа.       Ему нравится находиться в этой квартире. И Джисон тоже нравится. И это так же просто, как и теорема Пифагора.        — Нашёл.       — Сильно, — на выдохе произносит Минхо и цепляется за Хана, неготовый отпустить его тепло ни на секунду. Джисон, недоумевая, поворачивает голову и ловит чужой прояснившийся взгляд.        — Что? — Минхо обхватывает талию руками и тянет на себя, а затем впечатывается в его губы, перехватывая инициативу. Он чувствует себя так, словно открыл в себе второе дыхание, и глупо улыбается в поцелуй. Джисон ловит его за запястья и вновь укладывает на спину, подминая под себя. — Да в чём дело?       — Нравишься сильно.        Джисон нежно целует в губы, в шею, в плечо, спускается к животу и оставляет влажный след и там. Носом щекочет бедро и спускается ниже, открывая себе вид на расслабленное кольцо мышц.        — Знаешь, — с большим удовольствием протягивает он и почти светится самодовольством. — Резинка нам пока не понадобится.        Минхо едва успевает выразить возмущение, как оказывается притянут за бёдра ещё ближе. Он удивлённо приподнимает голову и замирает, когда шестерёнки в голове складываются в полноценный механизм. Джисон помогает ему закинуть ноги на свои плечи и улыбается в предвкушении, оставляя поцелуй на бедре.        — Ты хочешь—?       — Ещё как.        Минхо изгибается, вскрикнув от неожиданности, чувствуя, как по его сфинктеру скользит влажный язык. Он прерывисто стонет и опускает глаза, сгорая от желания увидеть лицо Джисона во время этого. И встречает лукавый, довольный собой взгляд. Джисон громко причмокивает, и член Минхо пульсирует прям перед его глазами.        Как до этого вообще дошло? Каким образом чужой язык оказался в его собственной заднице? И почему это так безумно приятно? Минхо сжимает простынь и скулит, когда язык Джисона проникает внутрь, разминая мышцы.       Это кардинально отличается от пальцев. Язык Джисона гибкий, горячий и до абсурда умелый. Он то проталкивает его внутрь, то вытаскивает наружу, облизывая промежность. Джисон просовывает руки под ягодицы Минхо и крепко сжимает, раздвигая их. Он лижет, толкается, кусает, массирует, сжимает — доводит до безумия, до грёбанных салютов в глазах.       — Клянусь, если ты сейчас—        Джисон прокручивает языком внутри, выбивая из чужих приоткрытых губ звонкий крик.        — Попроси, — горячим дыханием опаляет бёдра и, самодовольно хмыкая, припадает горячим языком к сфинктеру. — Вежливо.        Минхо толкается к нему, пальцами хватается за лохматые волосы и прижимает его лицо к себе. Джисон в отместку прикусывает кожу живота.        — Грубиян.        Хан проходится пальцами по груди и бедру, приподнимается, удерживая свой вес на руке и коленях, и стягивает мешающие шорты. Надев презерватив, трётся членом меж ягодиц и шумно сглатывает, когда Минхо податливо разводит ноги, всем видом умоляя прекратить издевательства и войти в него скорее.       Минхо нуждается в этом. Настолько, что его руки притягивают Джисона за шею, их губы ловят тихие вздохи друг друга, когда головка члена, наконец, проходит внутрь. Обоих словно прошибает током.        Первый толчок бедёр Джисона медленный, почти ленивый, шёпот — успокаивающий. Минхо самостоятельно насаживается, демонстрируя готовность быть заполненным до предела. И когда это случается, он чувствует себя вознесённым.        Они держатся друг за друга, путаются руками и языками, сливаясь воедино. И если бы сейчас взорвалась планета, они бы не обратили на неё внимания.       — Быстрее, — разбито просит Минхо, и Джисон перехватывает его тело поудобнее, ускоряя темп.        Комната заполняется несдержанными стонами и пошлыми шлепками кожа о кожу. Путаясь в собственном сознании, Минхо рвано дышит, периодически выкрикивая что-то бессвязное, и сходит с ума от ощущения скользящего члена внутри.        Джисон теряет остатки самообладания, вбивается под определённым углом сильными толчками, от которых пальцы на чужих ногах сгинаются в попытке сдержать накатывающее удовольствие.        Минхо резко выгибается, и Хан слышит хруст его позвоночника. Он тяжело дышит, ошарашенно распахивает глаза и громко стонет, подергиваясь от прокатившей по всему телу судороги оргазма. Джисон хочет продержаться дольше, ещё немного поиздеваться, но из-за того, как сильно Минхо сжимает его внутри, изливается минутой позже.        Он падает на кровать, сгребает соседа в объятия, крепко прижимая его к груди, и устало закрывает глаза. Минхо, словно прочитав его мысли, согласно мычит и устраивается удобнее.        — Прежде чем мы уснём, давай решим, что мы будем делать с этим завтра? — сонливо спрашивает он и пальцами вырисовывает неизвестные узоры на крепкой груди. Джисон улыбается и оставляет поцелуй на чужой макушке.        — Я снова включу музыку слишком громко, а ты придёшь надрать мне зад.       — Мне нравится, — соглашается Минхо и, удовлетворённо облизавшись, закрывает глаза.        Джисон перебирает его волосы до тех пор, пока снизу не раздаётся тихое посапывание: Минхо засыпает под звуки включённого магнитофона и звон цепей на чужом запястье.