Последний парадокс

Всë кончилось. Столкнувшись со своей последней версией, Ло исчез. Исчез навсегда, пожертвовав собой ради восстановления времени. Для мироходца это было испытание длинною в вечность, а для других — лишь мгновение. Вот они есть — а вот их уже нет. Мир изменился в один момент, за непередоваемо ничтожный отрезок времени, но всë же Смотрящий уловил изменения краем своей сущности. А спустя секунду на всë вокруг опустилась гармония. Парадоксы исчезли. Плащ Времени вновь цел. Впервые за множество веков Смотрящий не ощущал боли — давящей и пожирающей изнутри. Но всë же что-то неприятное чувствовалось в районе груди, там, где у существ должно быть сердце. Старина Время, повинуясь какому-то совершенно не свойственному ему порыву, решил посетить миры своих бывших друзей. Да, они никогда уже не вспомнят его, и холодному ко всем и всему богу они были не так уж важны. Должны быть не важны. Уже не первый раз Хранитель Времени становился единственным, кто помнил обо всëм. Но сам не отдавая себе отчëта, он привязался к слабым существам, что называли его другом. И теперь чувство, несколько похожее на простое человеческое любопытство, сподвигнуло его ненадолго сменить место своего молчаливого наблюдения. Первым был Джодах. Белокрылый и всем недовольный, он оставался в Даливарике, из года в год питая надежды стать богом. Мечты эти были бессмысленными, потому что единственный, кто как либо мог помочь заносчивому скайзерновцу — Первый мироходец — п̶о̶ж̶е̶р̶т̶в̶о̶в̶а̶л̶ с̶о̶б̶о̶й̶ никогда не существовал в этом варианте развития событий. Джон так и сидел у себя в Реальности, раз за разом проваливая попытки починить Схождение. Райя Абер умерла от рук Келхуна, и уже не возвращалась более в мир живых. Райя Прайм же ржавела на свалке металлолома — неудачный эксперимент, выброшенный и забытый. Окетра не узнала, что она мироходка, и всю жизнь провела в Мисре. Возможно, так она была даже счастливее. Междумирье всегда существовало, и на улицах его, как в старые времена, сидели погасшие даски, прогуливались мироходцы, а над ними возвышалась немой угрозой Видомния — башня твоих кошмаров. Не было только плакатов, где объявлен в розыск Междумирец в фиолетовой маске. Его никогда не было и не будет. Остались одни очки. Смотрящий увидел их на качелях в одном из самых обычных миров. Его очки. Безусловно, прошлые версии маленького мироходца заслуживали этой участи — никогда не существовать. Но тот, последний, пожертвовавший собой… Во взгляде Смотрящего читалось нечто большее, чем сухая благодарность. Вместо холода от него повеяло теплом, когда Старина Время взял в руки Последний Парадокс. Он не способен был чувствовать — но всë же сквозь плотную завесу безразличия и молчаливости пробивались, с трудом находя дорогу, нотки печали. Лололошка был хорошим человеком. Жаль, что жизнь свою кончил он вот так. Очки — парадокс, хранящий его память. Радость, грусть, обиду, восторг — всë это и много больше. Они способны восстановить личность мироходца, сделать его прежним. Но если спросить у кого бы то не было, ответом будет: — Лололошка? Не слышал (а) о таком. А он не может вмешаться в ход истории — таково его обещание перед самим собой и Вселенной. Его удел — наблюдать и ждать. Ждать чуда. Забрав с собой очки, Смотрящий растворился в воздухе. В этот же момент к качелям подбежал юноша, точь-в-точь копия Ло. Но это был уже не он. Это была лишь его оболочка, пустое тело без памяти, характера, чувств и эмоций. Это был другой человек. С нашим Лололошкой уже больше не встретиться. Он перестал существовать, собственноручно стерев себя из памяти миллионов. Со звуком ли падает дерево, если этого никто не слышит? Философский вопрос, на который у каждого есть свой ответ. У Ло он тоже был. Был, когда-то давно… В другом времени, месте… В кошмарном сне.