All I need

Ценность раскрывается в познании — познав самого себя, я осознал, что ничего и никого ценнее меня самого для меня быть не может. Я раскрыл в себе эту мерзкую черту эгоизма, которая напоминает мне отвратительную тёмную сороконожку с толстым, переливающимся, как жидкость, телом — эта жидкость, как и кровь, циркулирующая по моим венам, позволяет мне жить и существовать во мне этой мерзкой сущности, от которой я не избавлюсь, потому что сам того не хочу. И пока я продолжу колоть людей своим отвратительным, но не смертельным ядом — я буду жив. Приятное чувство власти заполнило мой разум, и осознание того, что мои слова и действия губят людские сердца и души, наполняет меня силой. Но только укол истинной привязанности способен нанести надлом по периметру моей прочной маски, которая состоит из надменности и ненависти. Любой проходящий урон ранит больнее, проламывает кости и расчленяет изнутри: каждая вена, каждая мышца и каждый орган — ничто не сохранит свой цельный вид. Я больше не главенствую над собственным телом и слабею, я больше ему не хозяин. Меня окутала ты — твои большие глаза смотрят в мою гнилую душу, а эмоции считывают за секунды. Твои маленькие руки тянутся меня обнять, а я отталкиваю, боясь потерять тебя навсегда — я не переживу этого. Кто угодно, но, пожалуйста, только не ты, не исчезай. Когда я рассеялся, то умерла лишь та моя часть, которую ты знала. Я снова очнулся за столом со старым компьютером, за которым сидел три года назад, когда моё истинное тело ещё было единственным, а я не был расчленён на две личности и один конкретный архетип, наивно полагая, что этого хватит, чтобы защитить себя от ужасов и сумасшествия, которые меня окружали. Я продолжал сидеть за этим столом в офисе, который застилала тьма и глубокая, пугающая тишина. Из глаз непроизвольно потекли большие, тяжёлые капли слёз — никогда ранее я не плакал так надрывисто, горько, стараясь подавить каждый звук, выходящий изо рта, пока внезапно на меня не свалилось крошечное, лёгкое тело: — Д-джекс… это ты? Мягкий высокий голос ударил по моим ушам — мой любимый голос. Поднимая глаза, которые всё ещё застилало бельмо слёз, я всеми силами пытался разглядеть твоё лицо: — Забавно, даже сейчас у тебя такие большие глаза, — произнёс я с жалкой улыбкой. Ты обняла меня так, как никто другой, вжалась в моё тело своим, обвила руками шею и задышала в ухо, стараясь перебороть накопившиеся за прошедшую минуту эмоции. И сейчас я понял, что существование без друг друга для нас отныне невозможно. Мы рассеялись в одной вселенной и воссоединились в другой. Я никогда не смогу отпустить тебя.