Терновый венец

      Габриэль Элия Поттер могла быть кем угодно — девочкой-которая-выжила, символом победы, ведьмой, воспитанной у маглов, но не дурой. О нет, дурой она точно не была. Попробуйте быть ей, если одиннадцать лет свой жизни вы вынуждены бороться за каждую крошку еды, за возможность уснуть без побоев на маленьком и хрупком теле, за банальное желание жить.       Габриэль Элия Поттер была умной девочкой. Она умела адаптироваться, схватывать все на лету и читать людей. Она могла мимикрировать и становиться незаметной. Наверное, иной раз это и спасало ей жизнь — кулак дяди Вернона был тяжелый, а после неудачных сделок он любил приложиться к бурбону. Неизменно после третьего стакана дядю охватывало желание "наказать мерзкое отродье, что по великому недоразумению оказалась его племянницей".       Но Габриэль умная. Габриэль умеет быть тихой и сливаться с тенями, что часто спасало ее: и от криков тётушки, когда та была в очередной раз недовольна, и от кузена, что по примеру взрослых изводил Габриэль.       Девочка научилась выживать и адаптироваться. Поэтому когда эти все еще странные маленькие волшебники в не менее странном волшебном поезде рассказывали ей про школу, Габриэль, поправляя выбившиеся из пучка пряди рыжих волос, уже знала, как она поступит. Потому что Габриэль была кем угодно, но не дурой.

***

      Эта неделя с момента пробуждения на Тисовой улице показалась Габриэль странной. И дело было не в тёте, что разбудила ее раньше, чем обычно, и даже не в криках Дадли из-за количества его подарков — представить только, лишь 37, а это меньше чем в прошлом году! Нет, это было привычной и шаблонной рутиной. Но что-то внутри неё, как будто бы шестое чувство, что-то неосязаемое буквально шептало, что скоро все изменится. Что больше не нужно будет спать в чулане с пауками, вздрагивать от резких движений дядиных рук и пытаться спрятаться в тенях.       Габриэль верила этому чувству. Поэтому, когда семейство Дурль через крики и истерику Дадли все же взяли ее с собой в зоопарк на день рождения любимого сына, она лишь незаметно улыбнулась. И уже стоя напротив террариума с питоном, что так загадочно ей подмигивал и будто бы понимал все, что она говорит, Габриэль вновь улыбнулась.       Впрочем, неожиданная пропажа толстого и наверняка бронированного стекла аккурат в тот момент, когда ее от террариума отпихнул Дадли с другом, не заставила ее перестать улыбаться. Габриэль лишь завороженно смотрела на красиво извивающиеся кольца питона и слушала его шепот.       Габриэль не была дурой. Поэтому когда в машине глупый дружок Дадли сказал о том, что она разговаривала со змеёй, Габриэль промолчала. Даже когда резко побледневший дядя Верное сказал ей убираться в ее комнату, девушка продолжила тихо улыбаться.       Потому что она прекрасно поняла слова питона. Ее интуиция не подвела — скоро все действительно изменится.

***

      Когда дядя Вернон отобрал ее письмо, первое ее собственное письмо, Габриэль едва сдержалась. Было в ней какое-то иррациональное желание накричать на него, разнести этот треклятый дом и получить в свои руки тонкий конверт с ее именем в правом нижнем углу. Но напряженно сжимающие этот самый конверт пальцы дяди отрезвили, а горло закололо фантомной болью. Дядя Вернон не был бы собой, если бы не наказал племянницу за проишествие со змеёй.       Поэтому после криков тёти и дяди Габриэль послушно ушла в свою комнату под лестницей, выжидая более удачного момента.       Но письма продолжали приходить: сначала они оказывались на пороге их дома вместе с обычной почтой, потом их почему-то начали кидать на порог дома и в открытые от летней жары окна совы. Бледная тётя судорожно смотрела каждый выпуск новостей, заламывая пальцы, и слушала про необычную активность сычей.       Габриэль выжидала четыре дня, прежде чем пробраться с первыми лучами солнца на второй этаж и открыть там окно. Конечно, выйти на улицу сразу через дверь было бы удобнее, вот только вечером она успела заметить дядю, несущего спальный мешок в коридор. Но так было даже интереснее — Габриэль, уцепившись руками за оконную раму в пустой комнате, используемой Дадли в качестве игровой, аккуратно спрыгнула на землю. Наверное, никогда еще она не чувствовала такого волнения, пока тихо пробиралась к входной двери и смотрела на почту у коврика. И ни боль в ногах и коленках от преземления, ни саднящие из-за старой оконной рамы ладони не смогли уменьшить это чувство радостного предвкушения в ней.       И открывая конверт с первым в жизни письмом, предназначенным именно ей, Габриэль убедилась окончательно. Возможно, скоро все действительно станет лучше.

***

      Наверно, впервые в жизни Габриэль испытывала такой спектр эмоций. Интерес, удивление, неловкость от провожающих ее взглядов и этого странно-щенячьего выражения на лицах многих прохожих. Девочка не понимала, как с ними себя вести и что делать — оказалось, все вокруг знают ее, а она же чувствовала себя как зверушка в цирке. Или тот питон за стеклом террариума. Великан Хагрид, сопровождавший ее в этом странном и одновременно удивительном месте под названием Косая аллея, лишь улыбался и посмеивался, ведя девочку от одной лавки к другой.       Он весьма эффектно появился через пару часов после того, как Габриэль взяла в руки конверт. Она тогда так и не решилась зайти через входную дверь, а до открытого окна второго этажа просто не допрыгивала. И вот, когда злая тетя уже готовилась начать поиски пропавшей девочки, этот великан появился перед их домом. Спрятавшаяся тогда под тенью деревьев в саду Габриэль увидела лишь неожиданно появившийся у дороги автобус, из которого пошатываясь вышел Хагрид. Впрочем, автобус как-то быстро пропал, превратившись в смазанное пятно.       А дальше... Дальше были диалоги на повышенных тонах между Хагридом и Дурслями, поросячий нос и хвост у Дадли и осмотр ее комнаты. Хагрид же, увидев темный чулан под лестницей, в который девочка пошла переодеваться грешным делом задумался о словах Дамблдора.       Действительно ли она живет в хорошей семье? Ведь, как оказалось, о магии и ее собственных родителях она ничего не знает.

***

      Габриэль была в тихом восторге от всего окружающего. И от гоблинов, что работают в банке, и от белой совы, что ей подарил Хагрид, да даже от книжного, где тома и фолианты летали под потолком, самостоятельно возвращаясь на полки, если их не купили.       И эмоции эти лишь подкреплялись тем, что Хагрид не запрещал ей покупать то, что хочет сама Габриэль. Нет, поначалу он все же сопротивлялся: бурчал и выкладывал из ее стопки книги по истории, с недоумением смотрел на огромные талмуды по генеалогии, артефакторике и прочих интересных для Габриэль вещей. Но девочка уже успела понять, что этот великан добрый, а одного взгляда ее искренне жалостливых глаз и тихой просьбы "позволить ей хоть немного узнать про магию" ему хватило.       Впрочем, юноша-консультант весьма быстро отсеял половину выбранных Габриэль книг, заменив их на вещи по его словам более понятные для ее возраста. — Основы основ, — сказал тогда он, упаковывая книги в большой бумажный пакет, — и начинать нужно с них, а не сразу с профильных вещей для старших курсов.       Габриэль, может, и обижалась немного, но правоту его признавала.       Обиду же быстро сменило чувство восторга, стоило ей зайти в лавку мистера Оливандера. Эти искры и всполохи, вырывавшиеся из палочек, этот запах древесины и лака. И даже настойчивое желание мастера продать ей палочку из остролиста и пера феникса Габриэль не смутили — она лишь восторженно смотрела на все вокруг и говорила, что палочка ей не подходит, но она готова искать нужную столько, сколько потребуется.       Мастер, впрочем спустя еще час задумчиво ушел куда-то в глубь магазина и принес три коробки. И уже в одной из них Габриэль нашла ту самую палочку. С сердцевиной из чешуи василиска и деревом тиса, прекрасная матовая черная палочка с рунами-узорами на рукоятке. Олливандер же, все так же задумчиво смотря на идеально подошедшую палочку, озвучил цену в 40 галленов (весьма огромную, как потом спустя несколько лет поняла Габриэль) и, глядя ей прямо в глаза, сказал: — Весьма необычное сочетание, мисс Поттер. Я буду ждать ваших успехов.       Но Габриэль не хотела ждать. Поэтому уже на следующий день она взяла свою палочку и побежала на Косую аллею. Ведь она успела услышать, мельком правда, но успела, что в "Дырявом котле" можно снять комнату.