Ночной вальс

Утро в Петербурге – прекрасная пора, когда день начинается с чистого листа и ничего плохого не произошло. Хотя и хорошего, в прочем, тоже не произошло, разве что ты проснулся и уже ладно. Солнце светит и греет, жизнь кипит и продолжается – вот что важно для каждого живого существа. Бенкендорф проснулся раньше Романова, аккуратно выбрался из объятий блондина, поцеловал того в щëку и пошëл в душ. Стоя под тëплыми, даже слегка горячими струями воды, Александр собирался с мыслями и прокучивал у себя в голове все нужные планы, которые он построил со вчерашнего позднего вечера. Выйдя из ванной, он, надевая на ходу белый халат и завязывая его, направился на кухню. Достав из холодильника сосиски, яйца и подсолнечного масла, мужчина стал готовить яичницу. На этот запах пришëл его возлюбленный – император Николай первый. Правда их любовь была для всех скрытной, никто не знал об этой тайне, хотя, в прочем, стали догадываться. Однако кто упрекнëт императора в том, что тот полюбил шеф жандарма 3 отдела? К тому же обе личности проявляли себя с достойной стороны, так что жаловаться было не на что. Николай подошëл сзади Александра и положил голову на плечо готовящего. –доброе утро, Александр Христофорович –доброе утро, ваше величество. Вам спалось хорошо? –более чем. И ты сново готовишь с утра пораньше. Умел бы готовить я, то всë было бы наоборот –я не жалуюсь, мне нравится готовить –а научите меня готовить? Тогда вам станет просыпаться так же приятно, как и мне –тогда планирую сделку, – Бенкендорф выключает плиту и разворачивается к Николаю лицом, – я вас учу готовить, а вы меня – танцевать –а разве вы, Александр Христофорович, не умеете? –увы не удостоился научиться. Ну так что вы думаете над моим предложением, ваше величество? –после вашего прекрасного завтрака мы начнëм урок танцев Бенкендорф слегка улыбнулся редкой улыбкой, которую видел лишь император, и стал накладывать завтрак в обе тарелки. Достав столовые приборы, он поставил всë на стол и вместе с Романовым принялся к трапезе. Ели оба не долго, около 10 минут, а после того, как Николай помыл посуду, они переоделись в более приличную одежду и направились в пустой зал в Зимнем дворце. –итак, Александр, сначала я буду вести. Запоминайте движения на ходу, потому что после того, как я подам сигнал – вести будете вы –вас понял, ваше велич.. –Саша, мы тут одни, обращайся хотя бы ко мне по имени и отчеству, – сказал он шëпотом в ухо Бенкендорфу –прошу прощения, Николай Павлович –так то лучше. Итак, начнëм Николай обхватил своей правой рукой талию Бенкендорфа, а левой рукой взял его ладонь. Бенкендорф свою свободную руку положил на плечо Николая и после этого стал внимательно слушать и смотреть на движения, стараясь запомнить. В моментах, когда Бенкендорф наступал на ноги Николаю, они начинали всë заново и тогда Ксандр уже жалел, что решил научится танцевать, однако продолжал, ведь он не из тех, кто бросается словами и просьбами. Захотел – значит терпи. После того, как информация более менее усвоилась, вести стал уже Бенкендорф, стараясь лишний раз не наступать на ноги, чтобы не начинать заново всë. В какой-то момент Александр, уже особо не смотрел на ноги, а смотрел в лицо императора, улыбнулся, но затем лицо Николая вдруг побледнело, словно смерть, а глаза были полны ужаса. –Саша, Саша, стой, немедленно! Ещë шаг и... Но Александр поздно открыл глаза, ведь уже оказался на краю скалы и от страха сделал шаг назад, думая, что ещë можно. Но под ногами уже не было земли и не сдержав равновесия, он стал падать вниз, а перед собой, наверху того обрыва скалы, он увидел плачущего императора, что не успел схватить и спасти Бенкендорфа. Но граф лишь улыбнулся и в этой улыбке была немая благодарность. Благодарность за то, что его всë же научили танцевать. Благодарность за все те моменты, которые они провели вместе, не как император и его подданный, а как обычный человек с человеком. И может быть у них было бы всë ещë впереди, если бы лунатизм шеф жандарма не привела бы его к смерти.