Lolita (Teachers pet).

«В общем, любовь это что-то такое... Ну, не мясо, но что-то кровавое...»

      Профессор Том Марволо Реддл привлекательный мужчина, с огромным багажом знаний, которыми этот самый красавчик обожал делиться. Учитель имел изысканный вкус во всём: в стиле одежды, в моде, в своих отточенных манерах. Идеалист, ответственный, отзывчивый мужчина – мечта каждой "мамочки" и многих студенток.       А Гарри – просто Гарри. Безбашенный, острый на язык, со своими заскоками то тут, то там. Да, красивый, но не утончённый, как мистер Реддл в свои-то сорок с лишним лет. Гарри не был похожим на заумную Гермиону, получающую одни «Превосходно» на занятиях, но и безалаберным радушным Роном не был. В общем: рядовой студент, которого часто нахваливали на практических занятиях (кроме Зельеварения – уже утверждённый с первого курса факт).       Профессор Реддл часто обращал своё внимание на Гарри, а студент плавился от этого: ведь сам Том Марволо Реддл – мечта всех женщин разных возрастов – интересовался им – Гарри!       — Так значит, вам нравится его внешность?       — Я бы хотел договорить.       — Конечно.       — Мистер Поттер, останьтесь. — мягко улыбнулся профессор, тем самым вгоняя своего студента в ступор и громкий девчачий визг в мыслях.       Друзья Гарри бросали на него взгляды, пока дверь кабинета не закрылась, а дверная ручка не щелкнула. Сердце немного ускорилось, так как возможность оказаться с мистером Реддлом наедине представлялась очень редко и такие моменты расценивались Гарри на вес гоблинского золота.       — Вы делаете успехи на моих занятиях, мистер Поттер. — мужчина протянул фамилию Гарри. Ученик засмотрелся на плавное движение аристократических губ, следил за тем, как они прикрывались, а язык проскальзывал на сонорных звуках. — Я весьма удивлён. — кончик губ поднялся вверх в усмешке. Гарри, не теряя времени, метнулся глазами вверх и в одночасье наткнулся на внимательный лукавый взгляд профессора.       — Это благодаря тому, что вы хороший учитель... — сказал Гарри и пожалел: слова прозвучали из его уст слишком мягко, будто он не был взрослым шестикурсником, а маленькой второкурсницей, запавшей на учителя.       Мистер Реддл посмеялся. Бархатистый смех вытачился на подкорке сознания Гарри и запомнился ушной перепонке приятными вибрациями, отчего эхо после этого ещё некоторое время стояло в голове.       — А ещё, я заметил ваше пристальное внимание к моей персоне... — опять эта лукавая улыбочка и опять скоростной поезд в грудной клетке. — Скажите, мистер Поттер, вам уже есть шестнадцать? — Гарри застыл, отчего первое время молчал и никак не реагировал на чужой вопрос. Мистер Реддл сидел на своём кресле, подперев ладонью щёку.       — Да, да... Да, в июле. Имею в виду, в июле исполнилось. — поспешно ответил Гарри, чуть запинаясь в словах. Слишком сильно ушёл в свои мысли.       Профессор промычал что-то неконкретное и молча рассматривал всего Гарри. Гарри же чуть сдулся от такого пристального внимания, стараясь скрыть незаживший после особенно сильного удара Дадли синяк на запястье, не хотя показаться слабым. Но, конечно же, профессор, будучи намного более умным, уловил это движение, однако, благо, не стал заострять внимание – насколько же профессор всё-таки понимающий.       — С прошедшим, мистер Поттер.       — Вы никогда не называете его по имени.       — Предрассудки старших: если случайно назову, то тут же все скажут «неуважение».       — Я надеялся на вашу рассудительность, мистер Поттер. — шёпот подул в уши Гарри, и он весь съёжился, уже настраиваясь на взбучку для нарушителя спокойствия. Итак после маленькой перепалки с друзьями настроение было не ахти, а тут кто-то настолько дерзко выводит Гарри из себя.       Повернув голову, Гарри столкнулся носом с носом мистера Реддла. Тот стоял близко, почти соприкасаясь своей рубашкой к новенькой мантии Гарри. Глаза у профессора всегда были бдительными, но эмоции в них – красочными.       — Ох. — только и выдохнул Гарри, округляя свои глаза. Мистер Реддл тихо рассмеялся, щекоча своим дыханием щёку Гарри. Мужчина отстранился медленно, будто нехотя.       — Я узнал, что вы недавно снова распустили язык в присутствии мадам Макгоногалл. — Гарри, конечно, обожал этого человека, но всякое упоминание о промахах Гарри не любил, особенно, если в этих промахах проскальзывал Малфой (Гарри был уверен, что тот затеял нечто мерзкое).       — Провокация и ничего более. — огрызнулся Гарри, шаря по карманам в поиске жвачки. А потом осознал, кому это было брошено и тихо извинился, чувствуя как щёки чуть розовеют: — Извините за грубость.       — Вам, мистер Поттер, повезло, что моё настроение не даёт назначить вам отработку. — мистер Реддл сделал уточнение, кому именно настолько свезло. И Гарри вдруг ощутил себя особенным и ценным для всех и вся в округе. Что-то важное. — Доброго вечера.       Мужчина ушёл, напоследок оставив касание холодной ладони о юношеское угловатое плечо. Гарри раскраснелся уже сильнее, вдруг вспоминая свои влажные фантазии этим утром.       — И вам... доброго. — Гарри не знал, донёсся ли его сдавленный шёпот до уходящего профессора Реддла, но всё равно кинул тихую фразу в спину мужчины.       — Ваш возраст повлиял на ваше осознание мира?       — А не вы ли говорили мне, что у каждого своё восприятие мира?       — «Осознание» не всегда значит «восприятие». Восприятие у каждого разное.       — Профессор, так ли обязательна моя отработка? — спросил Гарри, держа на руках огромную стопку книг.       Мужчина промолчал, но повернул к Гарри голову и многозначительно улыбнулся, прибавляя к общей стопке ещё несколько книг. Гарри натужился, но все равно схватил этот столб из книг покрепче.       — На моём месте вам могла попасться и мадам Беллатрикс. — мужчина рассматривал текст и сравнивал с текстом другой книги.       Гарри взглянул на то, как бледные длинные пальцы элегантно перебирают страницы. Идеально ухоженные и чистые ладони – их захотелось ощутить на своей шее. Или лучше на запястье. Мистер тихо усмехнулся и вдруг потянулся к лицу Гарри.       Ученик наблюдал за тем, как изящные пальцы приближаются к его лицу и уже было приготовился к отрезвляющему подзатыльнику, как от Рона, но столкнулся с реальностью. Мужчина мягко провёл по его взъерошенными волосами, убрать которые не помогло даже изобретение дедушки, а после извлёк из них кусочек штукатурки.       — Лучше больше не ходите в Запретную секцию. — Гарри послушно кивнул, всё ещё охваченный волнением и оцепенением. — Но я был рад назначить отработку именно вам, мистер Поттер. — и снова этот акцент на Гарри. Будто бы мистер Реддл специально назначил отработку именно у него, игнорируя факт существования более сурового Северуса Снейпа.       — Ваши отработки хотя бы приятные. — Гарри отвёл взгляд от изучающих глаз учителя, вдруг нервируясь от такого простого жеста вежливости.       — Вы словно зависимы от внимания партнёра.       — Разуйте глаза: мистер Реддл отличный мужчина, а я, чёрт возьми, не зависим.       — Хорошо, мистер Гарри.       — Мистер Поттер, вы сделали ошибку. — профессор уже привычно оказался сзади, заглядывая в тетрадь Гарри. — Вместо любистока нужно использовать ложечницу. — идеальный профессор сегодня выглядел по-домашнему, отчего у Гарри сносило моментами крышу.       — Я не очень хорош в Зельеварении. — Гарри быстро исправил текст, пока не записал ещё больше неверных сведений.       — Да, я в курсе. — профессор сел рядом на стул и стал разглядывать записи Гарри. — Я бы... мог помочь вам, мистер Поттер. — Гарри вскинулся от такого и уставился на мужчину в недоумении. Профессор Реддл же мягко улыбался, уже привычно вглядываясь в самого Гарри. От этого проницательного взгляда мурашки по коже поползли.       — Нет, не нужно. У вас наверняка есть ещё куча дел. — Гарри начал играться с пером в руке, раскручивая то туда, то сюда. — Думаю, я могу попросить помощи у Гермионы.       Профессор недовольно замычал и чуть скривился. Его пальцы коснулись ладони Гарри, которой он играл с пером. Пальцы мужчины раскрыли пальцы Гарри и мягко, в какой-то мере даже нежно, отобрали канцелярию. Гарри почувствовал в животе странное шевеление, которое девчонки с Гриффиндора описывали «бабочками в животе». Профессор Реддл не остановился на этом: медленно вложил ладонь Гарри в свою и слегка сжал, внимательно смотря за тем, как бледная кожа студента наливается кровью от силы сжатия.       — Мне не в тягость вам помочь, мистер Поттер. Я бы... был бы даже рад. — прошептал мужчина и стремительно приблизился к Гарри, почти сталкиваясь носами – только сантиметр разделял.       Гарри почувствовал приятный запах парфюма мужчины: мускус и ваниль, и ещё другое множество нот, но Гарри не был хорош в распознавании отдельных ароматов. Горло чуть сжалось, но продолжать вдыхать всё равно хотелось, поэтому Гарри не стал отказывать себе в этом.       Он некоторое время смотрел в глаза мистера Реддла, а мужчина отводить взгляд тоже не собирался и тем самым вгонял пубертатного подростка в краску всё сильнее. Вечер в укромном местечке библиотеки исполнял своё предназначение: в воздухе витала стойкая атмосфера личности момента.       — Я буду надеяться на положительный ответ. — профессор чуть склонил голову влево, будто собирался поцеловать Гарри. У него закружилась голова и во рту пересохло, а неуверенность в своих возможностях и опыте в поцелуях возросла. Но, вместо этого, мистер Реддл лишь взял лежащую рядом книгу и быстро отстранился от Гарри. — А это я, пожалуй, заберу. Не ваш курс, мистер Поттер.       Мужчина встал со стула, но вернул его в изначальное положение, оставляя после себя лишь эфемерное чувство своего нахождения рядом. Гарри прикусил губу и нахмурился от несправедливости жизни, смотрел уходящему профессору вслед. Мужчина остановился уже у поворота и обернулся на Гарри, ласково улыбаясь и показывая белёсые острые клыки (Ох, как бы Гарри хотел ощутить эти самые клыки на своей шее!).       — Сладких снов.       — И вам... спокойно ночи и сладких снов.       — До завтра, мистер Поттер. Подойдите, как только определитесь со своим выбором.       Гарри чуть покраснел от такого доброжелательного внимания к себе. Профессор предлагал, словно и вправду хотел помочь ради помощи, а не корыстных целей, как остальные ученики и некоторые учителя. И это раскрывало мистера Реддла с разных сторон, заставляло влюбиться в него сильнее.       — Вы думали, что все хотели от вас лишь вашу известность?       — Конечно, думал. Даже сейчас во время "разговора" с вами так думаю.       — О нет, Гарри, не стоит добавлять ещё больше щупалец. — профессор отобрал у ученика три маринованных щупалца, которые Гарри хотел добавить в кипящий котёл с мутной фиолетовой жидкостью. — То, что мы добавили достаточно.       — Но тут в книге написано, что для лучшего эффекта нужно добавить ещё три. — мужчина свесился через плечо Гарри над книжкой, оказываясь грудью к спине Гарри. Пусть это и была уже пятая встреча в кабинете профессора, Гарри всё ещё смущался от таких физических контактов.       Мистер Реддл нахмурился и покачал головой, вдруг иронично улыбаясь. Гарри вопросительно смотрел на мужчину, пытаясь игнорировать факт их близости.       — Да, узнаю почерк профессора Снейпа. — мужчина отдалился, а Гарри перевёл взгляд на надписи чернилами в потрёпанном учебнике. Было легче сосредоточиться на разговоре, когда парень не смотрел на лицо профессора Реддла.       — Но у Снейпа другой почерк.       — Гарри, не просто Снейп, а профессор Снейп. — упрекнул мужчина его, а Гарри закусил щеку, чтобы не выпалить едкое «У меня нет к нему присущего для профессоров уважения!». — На шестом курсе их обучал я. В те годы профессор Снейп часто менял свой почерк с одного на другой, но определённая буква не менялась. — мужчина подцепил бледными пальцами книгу и захлопнул её, аккуратно оставляя возле рюкзака Гарри.       — Понятно. — чуть сдавленно прошипел Гарри, помешивая палочкой фиолетовую жидкость. Гарри знал, какая буква не менялся, даже если менялся почерк, потому что и сам начал писать эту букву, как Снейп. Но любое упоминание матери снова отбрасывало Гарри в те жуткие сны и старые, почти подзабытые воспоминания, вы́черковать которые не под силу.       — Мистер Поттер.       — Мм? — промычал Гарри, всё не оставляя своего дела. Наверное, он уже должен был закончить, но рука наоборот мешала, не переставала вертеть деревянным черпаком в недоготовленном зелье.       Прохладная ладонь схватила запястье Гарри и потянула вверх руку, обнажая грязный окрасившийся черпак. Гарри повернулся к профессору Реддлу, чуть нахмурив свои брови, но осознал, что тот смотрел на него слишком мягко, чтобы посчитать такое детское поведение Гарри ребячеством.       — Ты и правда похож на своего отца. Глаза твои серьёзно мамины. Но это не значит, что ты должен равняться на своих родителей. Твой отец был тем ещё разгильдяем, а мать несколько волевой. — Гарри сглотнул вязкую слюну, скопившуюся во рту и смотрел в бездонные тёмные радужки. — Ты отличаешься от всех, Гарри. Ты не они, потому что ведёшь себя взрослее своих родителей в твои года, особенно на фоне своих друзей.       Профессор не переставал держать Гарри за руку. Смотрел глаза в глаза, заставлял держать зрительный контакт и не отводить взгляда. Стоял близко-близко, из-за чего они дышали практически одним воздухом.       — Да, ты Избранный. Но избранный по-своему, по-особенному. — прошептал профессор, метая взгляды то на губы Гарри, то на его молниевидный шрам. — Поможешь с бумагами? — внезапно спросил мистер Реддл. Гарри замер, будто его поймали за чем-то запрещённым, оленьими глазками уставившись на спокойного и, даже, позабавленного профессора.       — Что? — только и выдавил Гарри, пока мозги активно оценивали сложившуюся ситуацию.       — У вас скоро матч. Я слышал, ты стал капитаном сборной? — перескакивал с темы на тему мужчина, не давая и секунды на размышления. И выглядел тот при этом настолько по-ребячески смешно, что Гарри невольно забывал обо всём и смотрел лишь на хитрый прищур глаз и весёлую ухмылку. — Уже готовили Феликс Фелицис?       — А... Нет, вроде. Не помню... — мужчина тихо рассмеялся, щекоча своим дыханием кожу Гарри. Юноше стало стыдно из-за своего смущения, от того, что не сообразил сразу и предался подростковому любованию профессора Реддла.       Мужчина замолчал и резко поддался вперёд. Мягкие губы мистера Реддла столкнулись с сухими губами Гарри. Тот замер, округлил глаза и чуть приоткрыл губы от удивления. Профессору это, видимо, показалось приглашением и тот начал мять губы Гарри своими, вдруг притягивая за талию к себе. Мистер Реддл целовался ласково и нежно, трепетно касаясь юношеских губ.       Гарри ответил, но не сразу: повременил, лишь чувствуя ласку на себе, наслаждаясь ею. Черпак упал на пол, а Гарри обхватил шею профессора и притянул к себе, пытаясь показаться опытным в этом деле, хотя периодически отставал от мужчины, так как дыхание перехватывало больше у него.       — Вы позволили взрослому мужчине поцеловать вас?       — Как-будто возраст определяет то, как должна выглядеть влюблённость. Я же про вас не говорю ничего.       — Что?       — Я знаю, что ваш муж старше вас на тридцать лет. Вы не лучше.       — Может быть...       — Достойный ответ, мадам психолог, живущая с мужем и без детей.       Гарри лежал на диване в кабинете профессора Реддла, глядя на узорчатый потолок – это профессор его настроил чарами. Иногда казалось, что мистер Реддл был хорош во всём: Зельеварение – идеально, преподаёт ЗОТИ, отлично знает Историю Магии и разбирается в Травологии, даже Трансфигурация на высшем уровне. Ходили слухи, что он в свои школьные годы проходил все факультативы, прямо как Гермиона, но без маховика времени из-за некоторых обстоятельств. И чувство юмора у этого мужчины есть, что делало его только краше и интереснее.       — Гарри. — мистер Реддл сидел в своём кресле, проверяя тестовые задания третьего курса. В своих рабочих очках мужчина выглядел статно и изысканно настолько, что Гарри порывался поцеловать его, наплевав на незакрытую дверь.       — Мм? — заинтересованно мычал Гарри, лениво переворачиваясь на живот и опираясь подбородком о подлокотник. Очки чуть съехали и их пришлось подправить.       — Разве у тебя сейчас не Прорицания?       — Я не хочу туда. Лучше посижу тут и полюбуюсь вами. — профессор усмехнулся, но серьёзно покачал головой, чуть хмуря переносицу.       — Гарри, как ученик, ты обязан посещать занятия, вне зависимости от того, нравиться оно тебе или нет. — мистер Реддл отложил бумаги и перо, и снял свои очки, закрывая их в футляре.       — Но вы же тоже не верите в пророчества.       — Даже если так. Гарри, ты должен быть примерным учеником.       — Прорицания скушны. Там делают лишь одно: пророчат мою скорую кончину в агонии и говорят, что мне стоит остерегаться то этого, то того. И так из года в год. Я уже не верю в эти россказни профессора Трелони.       — Гарри. — голос прозвучал требовательно, не терпящим возражений и детских выходок. Гарри посмотрел на лицо профессора, но увидел лишь холодную раздражительность. Стало неловко и страшно, что мистер Реддл сейчас бросит его и унизит, как это делали другие.       Гарри сжался и сел на диване, обувая свои старые потрёпанные кроссовки. Говорить ничего не хотелось, в груди клокотала обида, что взрослый опять не понимает его, хотя до этого этот же самый взрослый говорил, насколько Гарри отличается своим умом от своих сверстников.       — Гарри? — Гарри промолчал, взял свои принадлежеости и сложил разбросанную канцелярию обратно в такой же потрёпанный рюкзак. — Гарри.       Наверное, Гарри снова вёл себя, как любил говорить профессор, «по-детски», несерьёзно и безответственно, но сейчас хотелось именно этого: позлиться на всех, обвинить, кричать и метать, особенно после долгих упрёков «Не Снейп, а профессор Снейп», «Тебе стоит выучить этот перечень», «Почему ты снова устроил сцену?», «Перестань зависеть от своих друзей».       Гарри направился к двери, всем своим явством игнорируя прочего человека. Он дёрнул ручку двери кабинета, но дверь не открылась из-за заклинания профессора.       — Гарри, послушай меня. — требовательно начал мужчина, всем своим телом прислонив Гарри к двери. — Ты же знаешь, что я пытаюсь делать всё лучшее для тебя. Ты просто не даёшь мне выбора. Чтобы все верили тебе в том, что Волан-де-морт вернулся, тебе стоит стать серьёзнее. — Гарри закатил глаза, уже даже перехотя слушать эти слова. Гарри уже устал волноваться о том, что взрослые, возомнившие себя «пупами» Земли не верят ему. Это как говорить тётушке Петунье, что ужин готов, а она в итоге ругает тебя за неубранный носок Дадли – тоже бессмысленно надеяться на похвалу. — Гарри, я люблю тебя и волнуюсь о тебе слишком сильно, чтобы молчать. Понимаешь? Я всего лишь хочу, чтобы ты закончил учёбу спокойно, но ты ставишь мне палки в колёса. Ты ведь понимаешь, милый.       — Правда любите? — спросил Гарри, расслабляя свои напряжённые плечи. Слова любви профессор говорил редко, но они всегда действовали на Гарри по-своему особенно, дарили тех самых «бабочек в животе».       Профессор улыбнулся – нежно, мило, чуть показывая свои маленькие морщинки вокруг глаз. Обнял Гарри и притянул к себе, целуя в тёмную растрёпанную макушку.       — Люблю, глупый. — и на сердце стало спокойно, и злость пропала, а на нежелание присутствовать на Прорицаниях стало всё равно. Гарри понимал, что всё это ради него, и это Гарри виноват, что профессор так сильно волнуется о нём, поэтому ему нужно измениться в лучшую сторону, стать идеальным будущим партнёром мистера Реддла.       — Я думала, что вы неуклончивы в своих принципах.       — А я думал, что вы похожи на "трансвестита" в нашу первую встречу.       — Так, вы полностью поменяли себя только ради него?       — Ну, да. Или же вы слушали далеко не ушами и головой.       — Гарри, не хочешь провести Рождественские каникулы со мной? — предложил как-то раз мистер Реддл, обнимая Гарри со спины.       Гарри обернулся на мистера Реддла, рисуя на чужой руке узоры указательным пальцем. Он помолчал и задумался: если сделать так, то получиться ли у него лишний раз позлить тётушку и дядюшку? Однозначно, да. Узнает ли об отсутствии Гарри в доме директор – верно!       — Не думаю, что директор Дамблдор разрешит подобное. — хотя было до жути интересно, как именно профессор справляет Рождественские каникулы и праздник в целом.       — Я сумею с ним договориться. Дай мне время и всё будет. — профессор был сегодня особенно нетерпеливым. На занятии поглядывал на нераспечатанные горы писем и крутил свое кольцо на безымянном пальце (Гарри не нравилось то, что кольцо было именно на безымянном пальце, а не само наличие этого аксессуара).       — Не знаю. Он в последнее время не разрешает мне совершенно ничего. Всё следит и следит, а сказать ничего не хочет. — профессор вдруг перестал играться со своим кольцом и задумчиво перевёл взгляд на окно, одну руку освобождая с плена рук Гарри..       — Так значит, директор... ничего тебе не говорит? —Гарри скосил глаза на мистера Реддла, уже начиная закипать. — Имею в виду, что ты не знаешь совершенно ничего?       — Откуда я могу знать, если он меня игнорирует? — Гарри раздражённо расцепил чужие бледные руки и вырвался из объятий, пересекая кабинет в сторону диванчиков. — Я совершенно не в курсе, чего он там себе напридумывал! Он сам себе на уме. Мне кажется, что он просто принимает меня за сумасшедшего, хотя это не так! — но, конечно же, Гарри врал. Врал мужчине, что наверняка слепо поверит подростку, которого любит. И Гарри было стыдно, но поделать с собой он ничего не мог – он обещал директору, что тайна останется под семью замками.       — Разве ты не ходил в его кабинет? — профессор стоял у окна, даже не глядя на злого подростка, плюхнувшегося на кожаный диван.       — Ходил, не ходил, как разница, если вывод всегда один: я опять оказываюсь без ответов! — Гарри устало вздохнул, вдруг растеряв всю свою энергию и весь свой гнев, пусть и напускной. — Тем более, я думал, что хотя бы сегодня вы перестанете допрашивать меня насчёт директора. Вам как-будто больше этот старик интересен, чем я. — после этой фразы профессора будто окатили ледяной водой: он вырвался из своих туманных мыслей и нахмуренно посмотрел на Гарри.       — Гарри, ты же знаешь, что это не так. — спокойный тон профессора выбешивал. С ним же так разговаривает и директор Дамблдор. Не хватало Гарри слушать эти заверения и от мистера Реддла.       — Да-да, Гарри всегда ошибается и не прав! И его кошмары тоже неправда, ведь не может же сам Волан-де-морт творить такое! — Гарри знал, что ему нужно заткнуться. Понял это по суровевшемуся выражению лица мужчины, видел то, как тот медленно подходил к диванам. — Мне не верит даже профессор Реддл! «Гарри, ты не прав, Гарри это, Гарри то»... Да сколько можно уже! Вы все у меня уже в глотке стоите. Я не спаситель вам и не понимаю, что мне нужно делать, чтобы стать идеальным для всех! А особенно для вас, профессор! — в сердцах кричал Гарри, пока замыленный от гнева взгляд не сфокусировался на стоящем перед ним человеке. Мистер Реддл смотрел на Гарри холодно, заставляя фантомных мурашек начать свой марш. С этого ракурса мужчина выглядел устрашающим, а от лучей заката казалось, что тёмные глаза приобрели красный оттенок.       — Гарри, перестань. Ты опять ведёшь себя как малое дитя. Почему ты всё время разочаровываешь меня? Я ведь знаю, что ты можешь больше, но просто хочешь внимания. Я правильно говорю, Гарри? — тётя Петуния тоже часто говорила, что Гарри выбешивается только ради внимания, что он может скрывать эмоции и на самом деле умеет многое, просто вместо этого мешает всей семье. Наверное, некоторый страх был виден в глазах Гарри, ведь чужой взгляд вдруг подобрел. Профессор нежно огладил скулу Гарри большим пальцем. — Я просто волнуюсь о тебе, дорогой Гарри. Я... не доверяю Дамблдору, чтобы оставлять тебя рядом с ним. Я знаю, что ты понимаешь меня, Гарри. Ведь я всего лишь хочу помочь тебе. — шептал мистер Реддл, успокаивая разъярённого ученика.       Гарри прижался щекой к холодной ладони и посмотрел на профессора снизу вверх.       — Извините, профессор.       — Вы оббеляете его.       — Не знаю. Может быть. Гермиона тоже часто повторяет мне это.       — А что думаете вы?       — Что я вёл себя как маленький ребенок?       — Вы задаёте вопрос или отвечаете на мой?       — Я не знаю.       — Профессор. — окликнул Гарри, лёжа на груди профессора Реддла. Мужчина читал журнал, одной рукой держа сам предмет, а другой приобнимая голого Гарри рядом.       — М? — мистер Реддл не отвлёкся от чтения, лишь показательно огладил юношеское плечо.       — Как вы убедили директора? — мужчина отложил журнал и снял свои очки для чтения. Он повернулся к Гарри всем телом и прижал к себе ближе, обнимая уже двумя руками.       — Я просто с ним поговорил. — конечно, Гарри думал, что это было полуправдой, но показывать свои острежения он не хотел. — Не думай об этом, Гарри.       Подросток задумчиво следил за движением адамова яблока профессора, за тем, как оно двигается сверху вниз, и невольно прикоснулся к нему. Мужчина замер и чуть сжал свою руку на ягодице Гарри, хотя раньше её там не было.       — Гарри? — хрипло спросил мужчина гортанным голосом. У Гарри от этого тона по телу пошли приятные тёплые мурашки и сжалась грудная клетка.       — Да, профессор? — Гарри обхватил одной рукой шею мужчины, но не сжимал, а просто наблюдал как артерия учащает пульс.       — Ты провоцируешь. Прекрати, дорогой. — но Гарри не слушал его. Он натужно перевернул тяжёлого мужчину, бросая того на спину. Гарри обхватил бёдра мистера Реддла своими бёдрами и сжал.       — Да? И что вы мне сделаете, профессор? Мы не в школе, а значит нет и отработок. — улыбаясь, дерзил Гарри, прекрасно зная, что мужчина на провокации не идёт, но при этом поддаётся юноше почти всегда.       — Потом не пожалей. — мистер Реддл сжал ягодицы Гарри, наверняка оставляя на бледной коже чуть видные розовые полосы.       — Я не хочу дальше рассказывать.       — Если уж вы так решили... Но, знайте, что можете обратиться ко мне в любой момент.       — Я... передам. Передам через Гермиону.       — Гарри, тебе стоит успокоиться. — профессор сжал плечо Гарри и остановил того от самобичевания.       — Я не могу. Рон в больничном крыле и оказывается, что яд был для директора. — зашептал Гарри. Мужчина сзади тяжело вздохнул и перевернул Гарри к себе всем телом. Гарри чуть нахмурился, потому что профессор Реддл по какой-то причине вообще не волновался.       — Гарри, нужно думать холодной головой. — мистер Реддл прижал к себе ученика, успокаивающе поглаживая спину Гарри. Это охладило пыл подростка, но не успокоило волнение того.       — Почему профессора вообще хотели отравить? И кто? Малфой? — Гарри прижался лбом к чужому плечу, надеясь на поддержку, но вместо этого получил лишь молчание. Сказать было нечего и неловкий момент снова подкрался в кабинет учителя.       — А ты уверен в этом? — это слышалось будто бы раздражённо, отчего Гарри удивился: с чего такое настроение?       — Да... Он и вправду ведёт себя странно в этом году. Ну, обычно он просто избалованный "хорёк", но в этом году слишком странный. — обьяснял Гарри, как объяснял свои доводы своим друзьям. Профессор сжал Гарри в объятиях, заставляя захлебнуться воздухом и резко замолчать.       — И ты знаешь это, потому что следил за ним? — тон такой бесчувственный, словно спрашивал домашнее задание у Аббот, а не разговаривал со своим неофициальным парнем.       — К чему эти вопросы, мистер Реддл? — Гарри оттолкнулся от мужчины, мягко вылезая из захвата рук. Профессор Реддл смотрел на Гарри без всяких эмоций, и Гарри начал раздражаться – неизвестность следующего шага человека невольно заставляла ощетиниться.       — Просто мне не нравится то, что ты так пристально следишь за Малфоем. Я думал, что ты любишь меня, а не его. — Гарри непонимающе нахмурился, а мужчина вдруг вздохнул и покачал головой. — Я хочу, чтобы твоё внимание было на мне, а не на мистере Малфое.       — Моё внимание и так полностью на вас, мистер Реддл. — Гарри и вправду не понимал, почему профессор был зол, почему он говорит такие вещи. Будто бы Гарри недостаточно любил его и разрешал ему недостаточно много.       — Нет, всё твоё внимание только на Драко. — Гарри хотел было уже возразить, но мистер Реддл схватил его за ладонь, намекая заткнуть рот. — Я знаю, что я говорю, Гарри. И я солидарен с твоими друзьями – ты и вправду уделяешь Малфою слишком много своего внимания.       Гарри раздражённо выдохнул и сцепил зубы вместе, отчего желваки на челюсти заиграли виднее. Мужчина вновь схватил Гарри за ладонь и прижал к своему телу, принимаясь стискивать подростка в объятиях.       — Просто тебе нужно успокоиться. Не думаю, что мистер Малфой что-то затеял. — мужчина поцеловал Гарри в макушку, а это подействовало как эйфорийное зелье: настроение улучшилось, а злость отошла на пятый – нет – восьмой план.       — Ладно. Я вас понял.       — Вы запрещаете себе злиться рядом с ним.       — Наверное.       — Я рада, что вы не забросили наши сеансы. И рада тому, что вы открываетесь больше с каждым приёмом.       — Да, спасибо, наверное.       — Скоро летние каникулы, Гарри.       — Да, я знаю. — от этого настроение подпортилось. Гарри тяжело выдохнул, сидя на трибунах поля для квиддича. Наказание безжалостно отобрало у Гарри возможность сыграть в финале, так ещё и Малфой никак не успокаивался: маячил перед глазами раздражающей мошкой.       — Хочешь, я поговорю с директор снова? — спросил профессор. Наверное, Гарри бы хотел прижаться к нему в эту секунду, но на трибунах они были не одни: несколько девушек поплелись на профессором Реддлом, будто хвостик из пераний за ногой.       — Нет. Не надо. — Гарри не хотел доставлять мистеру Реддлу неудобств, поэтому отказался. Ведь мужчина и так сделал для Гарри действительно многое за весь год.       — Ты уверен?       — Да, уверен.       — Сегодня вы неразговорчивы.       — Плохое настроение. Сниться всякое.       — Вам снится мистер Реддл?       — И он тоже.       Гарри буквально столкнулся с профессором Реддлом в коридоре, когда бежал с одной части замка в другую. Всё напоминало о смерти директора, о его недавних похоронах. Наверное, не горевали лишь некоторые: дети Пожирателей, некоторых из них Гарри даже довелось увидеть воочию.       Гарри больно ударился лбом о твёрдую ключицу учителя и чуть пошатнулся. Размыленный взгляд сфокусировался и образ профессора стал более различаемым, а особенно среди всего светлого на фоне: чёрный костюм ещё больше вгонял Гарри в ступор. Мистер Реддл мягко придержал Гарри и спас его от падения, но отпускать подростка не стал, вместо этого молча потянул за руку в ближайшую нишу.       — Гарри, ты в порядке? — Гарри уже начало казаться, что профессору есть до него дело. Что он считает его не виноватым в смерти директора, так тем более ещё и готов выслушать тягостные мысли Гарри.       Гарри замолчал. Втянул воздух носом, смотрел неотрывно на мужчину, даже не моргая. Просто хотелось выплюнуть все слова, высказать все накопившиеся обиды на остальных людей и без разницы, в чьё лицо полетят эти ужасные высказывания.       — А вы как думаете, профессор? — вышло сипло, будто что-то сжало горло, не давая нормально произнести и слова.       Мужчина медленно обнял Гарри, давая тому выбор: обнять в ответ, прижимаясь к взрослому; оттолкнуть и сбежать. И Гарри выбрал свой вариант: прижался лбом к мужскому плечу и устало расслабился в руках профессора, вдыхая успокаивающий одеколон.       — Гарри, я рядом, ты же знаешь. Ты можешь обратиться ко мне. Твои сверстники тебя не поймут, потому что не прошли то, через что прошёл ты в их года. Они глупы в своём невидении, а тебе стоит повести себя как всегда по-взрослому: проигнорировать. Ты же умничка, да Гарри? Ты же послушаешь меня? — шептал нежно профессор и Гарри задумался: и вправду, с чего бы ему вообще что-либо кому-либо доказывать. Ведь это они неправы, а не он; это они повелись на россказни остальных учеников, просто потому что тупы. И профессор был прав. Профессор Реддл всегда прав.       — Хорошо. — Гарри потёрся щекой о мантию мужчины, сам удивляясь такой неожиданной нежности. — Спасибо.       — Я помогу тебе, Гарри. — ученик почувствовал прохладные губы на своём виску. Блаженно улыбнулся, впервые со дня похорон Дамблдора расслабляясь хоть на миг.       — Вы не рассказываете счастливых моментов с ним.       — Я не хочу, чтобы вы лезли в эти моменты.       — Я вас поняла.       — Не давите на меня. Это не сработает больше.       — Всё, что происходит в этом кабинете происходит добровольно.       — Вы, психологи, лишь даёте иллюзию выбора. А на самом деле навязываете мысль продолжить «исповедь».       — Я приняла ваши слова. Больше не стану «давить», если это вызывает дискомфорт.       — Мне не нужны эти подачки.       — Это всё моя воля.       — ...       — Гарри, аккуратнее. — Рон придерживает запыхавшегося Гарри за локоть, когда тот случайно задевает плечом дерево и оступается о старый корень.       — Нам нужно уйти в лес поглубже. — Гермиона уже вскарабкалась на обрыв и сидела на покрытом мхом камне, вдыхая в себя прохладный воздух.       Они все устали и их жутко потрепало после столкновения с Егерями. Все трое как только можно быстрее отбились от группы Пожирателей, но неизвестный всё равно успел оставить на Гермионе рану – нога той была в глубокой царапине и слабо наскоро перевязана старыми бинтами.       — Гермиона, есть карта местности? — Рон трепал свои волосы, отряхивая с них сухие листья. Названная начала рыться в своей сумке, но после пожала плечами, горестно вздыхая.       — Нет. — Гарри раздражённо облокотолся о сухое дерево и стружка посыпалась на и так потрёпанную куртку. Шершавая кора дерева, наверняка очень старого, напоминала о профессоре Реддле, его хладных глазах, которые нередко загорались стоило Гарри удачно пошутить.       Гарри скучал по этому мужчине и думал о нём слишком долго, чтобы друзья не заметили его случайные тёплые улыбки и загадочный мечтательный взгляд. Да, Гарри рассказал им, но коротко, сжато, словно это была лишь сухая констатация факта. Друзья смолчали и ещё несколько дней переваливали эту новость, но в итоге всё равно постарались хоть как-то поддержать выбор Гарри, при этом расспросив, насколько мистер Реддл хороший и не придётся ли им спасать Гарри от того.       Иногда на Гарри наступал тактильный голод, да так, что приходилось сжимать запястья, чтобы хоть немного отвлечься от мыслей о профессоре. Это мешало им в крайние моменты, когда смерть дышала своим морозным воздухом в затылок.       Гарри дотронулся до кулона и сжал его в ладони, чувствуя своей кожей каждый изгиб метала вокруг защитного камня – профессор объяснял, что это нечто вроде заколдованного артефакта, который привязан только ко двум людям. Мысль о том, что у мужчины был точно такой же кулон, почти копия его но другого цвета, приносила Гарри мимолётные порывы счастья и умиления. Гарри принадлежал мистеру Реддлу, а мистер Реддл принадлежал ему.       — Гарри, ты идёшь? — Гарри встретился глазами с голубыми глазами друга. Иногда хотелось увидеть вместо Рона мужчину, что перед исчезновением Гарри сделал около дюжины разных подарков.       — Да. — он оторвался от грубой поверхности и куртка издала мучительный скрип, будто грозилась порваться. Гарри постарался пристыдить себя за такие мысли о Роне, но понимал, что глубоко там, где-то далеко, Гарри хотел видеть рядом не друзей, а профессора Реддла.       Гермиона подождала Гарри и они вместе, бок о бок, пошли вперёд. Гарри придерживал Гермиону, иногда замедляя темп, чтобы та отдышалась, а Рон пролаживать им путь, отодвигая колючие ветки.       Кулон Гарри засветился красным цветом, переливаясь алым туманом в камне – где-то рядом опасность для носителя кулона. Друзья тоже это заметили: Гермиона прижалась к нему, потянув за собой и Рона, оба достали палочки и направили вперёд.       Раздался взрыв вдалеке, будто предупреждая их. Оттуда выскочили животные и побежали в их сторону, но огибали тройку друзей – они спасались от огня, разгоревшегося впереди.       Гермиона потянула их двоих назад, цепляясь за куртки друзей своими раненными пальцами. Гарри чуть помешкался, но Рон тряхнул того за плечо, а после вытянул в свою сторону, ведя куда-то влево.       Рон толкнул Гарри в неизвестную яму, где уже сидела Гермиона. Она подобрала под себя ноги, освобождая больше места. В яму спрыгнул и Рон, дёргаясь из-за неумолимо громких взрывов и криков животных. Друг закрыл их огромным сухим деревом, который упал из-за посланного Пожирателем заклинания. От грохота несколько камней и земля упали на Гарри и Гермиону. Рон не садился, придерживал сухое дерево, хотя в тотальной темноте этого невозможно было увидеть.       Пожиратели бегали прямо рядом с ними, искали их и периодически кричали друг на друга, злостно выплёвывая слова. Грохот стоял беспрерывный, ужасающий, пробирающий до костей.       — Теперь я понимаю, почему вы Герои.       — Да уж. Какая великая благодарность от Англии.       Они отбивались в Министерстве, где как раз оказалась засада. Все потерялись в разных крылах, Рона увели в левую сторону и больше друг не показывался, а Гермиону прижали несколько Пожирателей и пытались уволочь в неизвестные кабинеты. Гарри же выбежал в тёмный коридор и скрылся в какой-то нише, пока мимо пробегали Егеря.       Топот многочисленных ног закончился и вместо него заползла в коридор давящая напряжённая тишина, заставляющая Гарри неосознанно вглядываться в далёкую темноту. Стук мужских туфель вынудил спрятать свою голову в нише. Гарри прислушивался к черному стуку коротких каблуков туфель, распознавал шаг.       Шаги остановились у той самой ниши, где скрывался Гарри. Подросток замедлил своё дыхание, замирая, словно кот перед броском, сжал волшебную палочку. Слишком тихо.       — Гарри? — знакомый до боли голос пробрал до дрожи. Гарри облегчённо выдохнул, расслабляясь всем телом.       Он выскочил к этому человеку и, как мечтал последние месяцы, прижался всем телом к профессору Реддлу, который слегка опешил от такого резкого проявления тактильности.       — Я думал, что уже не увидимся. — мужчина тоже прижал к себе исхудавшее тело. У Гарри мурашки пошли по всей спине – руки профессора были необычайно морозными, хотя в Министерстве и так было холодно, а Гарри одет в зимнюю куртку.       — Ты как, Гарри? Всё хорошо? Они не тронули тебя? — спрашивал мужчина, поглаживая спину Гарри, тем самым успокаивая спешащее в ритме сердце.       — Как вы здесь оказались? Я думал, что никто не узнает о нас... — Гарри пытался ощутить то самое тепло тела мистера Реддла, но так и нашёл его. Профессор ещё сильнее прижал к себе юношеское тело после этого вопроса, почти болезненно вдавливая кости Гарри в свой костюм.       — Это не важно, Гарри. Пойдём, я отведу тебя в безопасное место. — Гарри отстранился от профессора, но чужие руки сбросить со своей талии не смог, только поднять голову разрешили.       Мистер Реддл вглядывался в лицо Гарри задумчиво, немного бесстрастно, но Гарри мог поклясться, что в голосе мужчины точно было беспокойство и заботливое волнение, почти страх.       — Мне нужно к Рону и Гермионе. Я не знаю, где они. Вы их видели? — уголок губ мужчины дрогнул, будто бы тот хотел улыбнуться. Гарри чуть нахмурился, открыто сверля взглядом тот самый дрогнувший уголок губ.       — Они уже в безопасности, Гарри. Всё в порядке. — Гарри хотел, желал, поверить словам профессора, но интуиция била тревогу, что это просто ложь и никак иначе. — Идём же. Ты ранен, тебя нужно подлатать. — профессор расцепил свои руки, но не дал Гарри отойти: схватил подростка за запястье, больно сжимая, будто в тисках охотничьего капкана.       — Надо найти Гермиону. Я знаю, в какую сторону они пошли, у нас ещё есть время спасти её. — Гарри со всей силы дёрнулся назад, в тот самый зал, но чуть не упал: профессор не сдвинулся ни на дюйм, безэмоционально смотря в коридор, не на Гарри. — Профессор, вы сильнее и поможете быстрее. Ну же! — Гарри начал раздражаться. Снова детская ревность и прямо тогда, когда жизни его друзей стояли почти на краю шахматной доски? Нет, это уже верх цинизма, профессор Реддл!       Мужчина разозлился и это стало видно по скосившемуся в гневе лицу. Гарри чуть испуганно дрогнул, но мимолётный страх развеялся, уступая место сжавшей горло панике, стоило прийти мысли, что Рон и Гермиона уже схвачены и подвергаются пыткам заклинаниями.       — Профессор, хватит, не сейчас! Помогите мне. Или отпустите меня наконец! — Гарри пытался вырваться, но это получалось скудно. Профессор держал за руку больно, заставляя Гарри поджимать губы от жжения в запястье. — Отпустите уже меня, раз не хотите помогать! — почти рычал подросток, но хватка на руке не ослабевала, наоборот: нарастала с каждой пройденной минутой.       Профессор резко дёрнул Гарри на себя и столкнулся с ним телами. Снова обнял, стиснул ещё сильнее, вдавливая до боли в костях. Гарри забарахтался, будто рыба, вытащенная на сушу, но все попытки вырваться пересеклись на корню: что-то обвило тело Гарри, обездвижило и подозрительно знакомо зашипело у уха.       Гарри потрясённо уставился на огромное змеиное лицо, знакомое Гарри через мучительные сны. Гарри задрожал в руках мужчины, понимая, что профессор Реддл бездействует, дыша Гарри в шею.       — Профессор? — спросил Гарри сдавленно, следя за Нагини внимательными глазами, выхватывая каждое движение головы.       — Гарри, ты совсем меня не слушаешься. — упрекнул невовремя мужчина. Гарри, все ещё стискиваемый руками мистера Реддла и сильным телом Нагини, успел лишь повернуть голову, прежде чем столкнулся с красными глазами.       — Что это вообще значит? Вы с ними заодно? — Гарри не хотел принимать маячущую перед глазами правду, не желал даже думать об истинном исходе дел. Голос выходил хрипуче, нехотя, на грани отчаянного шопота, в котором стояла тихая надежда на другие выходящие события.       — Ты не дал мне выбора. Я считал, что у меня будет больше времени, чем есть на самом деле. — профессор отстранился от подростка и Гарри рассмотрел чужое бледное лицо полностью. Такое знакомое, будто совсем недавно менявшееся в щемящей нежности, а теперь хладнокровное и бесстрастное, почти скучающее.       — Какой выбор вам может дать подросток, чёрт вас всех здесь подери... — Гарри почувствовал, как внутри завывал рой эмоций: гнев, ярость на мистера Реддла; отчаянная мольба о других словах, не таких безжалостных; мучительная агония от осознания, что это именно он предал тебя, когда ты нуждался в мужчине больше всего; огорчение, когда действительность оказалась слишком мрачной для доверчивого Гарри; сожаление своих давних действий и выборов; и безнадёжная злость на самого себя за то, что они с друзьями оказались в настолько обречённом состоянии.       — Гарри, скажи мне, кого ты любишь? — мужчина восе не выглядел сожалеющим. В глазах ни единой крупинки стыда за такое отношение к Гарри, которого тот сам добровольно целовал и лелеял. От этого выть волком хотелось, хотелось и растерзать посмевшего предасть мистера Реддла собственными руками, даже не пользуясь волшебной палочкой.       — Какого хрена? Вы себя слышите хотя бы или нет? — мужчина, имя которого отдавалось во рту горечью и заставляло грудную клетку сжаться, втыкая рёбра в сердце, даже не выявил ни одной эмоции, будто посторонняя статуя в этом коридоре. — Ответьте на мой вопрос.       Мистер Реддл молчал, сверлил своими красными глазами лицо Гарри и, словно издеваясь над чужими эмоциями, не делал никаких лишних движений.       — Так вы... — Гарри резко заткнулся, не договорил, всё ещё боясь поверить в собственные доводы.       — Ответь на мой вопрос. — медленно отчеканил мужчина, будто шелестя своим голосом.       Гарри застыл, не зная, как правильно поступить. Сердце пыталось болезненно биться в последних потугах подростковой любви, а мозг кричал, что ошибка была роковой и каждое слово Гарри сейчас решает судьбу всех остальных в будущем.       — Я никогда, слышите, никогда не полюблю того, кто убил моих родителей. Чёртов кусок конского дерьма!.. — это сработало как отрезвляющая оплеуха для Волан-де-морта. Тот внезапно отпустил подростка, отчего Гарри, не устоявший на ногах, рухнул на пол, поцарапав свою ладонь о пол. Нагини тоже отпустила подростка, снова возвращаясь к своему хозяину, ненависть к которому уже медленно росла в самом Гарри.       — Что ж, не стоило ждать от несмышлённого подростка слишком много. — змея Волан-де-морта голодно зашипела, отчего у Гарри сжались пальцы. — Ты сделал свой выбор. Не удивляйся результату после. — мужчина обернулся назад, полностью отворачиваясь от Гарри, будто тем самым бросая парня на произвол судьбы и воздвигая между ними кирпичную стену, которой раньше не было (или так казалось только Гарри).       Мистер Реддл, или вернее Волан-де-морт, сделал пас ладонью чему-то сзади себя. Не успел Гарри повернутся и наставить на недоброжелателя палочку, как прямо в его затылок прилетело заклинание, оглушая полностью, отравляя мир Гарри мраком безызвестности.       Гарри разделил тяжёлые после долгого бессознательного сна глаза. Они болели, а веки опухли, глаза наверняка налились кровью. Гарри лежал на холодном грязном камне, окутанный такими же каменными стенами, отчего Гарри снова вернулся мыслями к Дурслями и к своей "коробке". Гарри не любил тесные пространства, которые надавливали на виски Гарри тяжёлыми мыслями.       Вода капала с потолка вниз, разбиваясь о пол и превращая одну каплю в целую сотню мелких. За этим было бы увлекательно наблюдать, если бы Гарри сейчас не думал о своих друзьях, местонахождение которых не знал, но догадывался вскользь.       Тягучую тишь разбил громкий женский крик с верхнего этажа – голос Гермионы Гарри всегда узнает. К ней присоединился и голос Рона – громко ругался и молил о прекращении пытки для Гермионы, вместо этого предлагая себя в качестве жертвы. Гарри крупно вздрогнул, воздух вышел из тела резко, больно, а глаза начало жжечь от стыда за себя, от горького понимания, что будь Гарри осторожнее, то этого всего бы не произошло.       Что-то натужно скрипнуло вдалеке и гулкие шаги оповестили Гарри о нежданнем госте, которого он как раз-таки и ждал. Волан-де-морт появился за решёткой медленно, а лицо не показывало ничего кроме ликования. Гарри с ненавистью смотрел на мужчину, сердце гулко забилось, а глаза подозрительно заслезились. Из горла вырвался хрип, слишком громкий для подвала и слишком тихий, чтобы заглушить крики.       — Гарри, Гарри, Гарри... Я надеялся, что ты намного умнее своих друзей. — мужчина достал из кармана мантии свёрток ключей. — Но ты оказался таким же непредсказуемым. — решётчатая дверь отворилась. Волан-де-морт приоткрыл дверь, но и этого хватило, чтобы Гарри в ярости накинулся на мужчину и схватил за грудки.       Волан-де-морт схватился за чужие руки своими и больно сжал. Слабое тело, истощённое после битвы в Министерстве и от продолжительного голода, позволило мужчине это сделать и даже повалить подростка на спину.       — Гарри, успокойся. Я должен тебе всё объяснить. — шипел он, сжимая ладони Гарри в своих бледных пальцах, которые давно растеряли всю свою ласку.       — Чёрта с два я успокоюсь. — Гарри хотел пнуть Волан-де-морта в пах, но мужчина вовремя успел словить чужое колено и даже надавить на ногу Гарри своим коленом. Гарри болезненно промычал: заболела не только нога, но и запястья, которые мужчина сжимал особенно сильно, и ещё спина, что встретила удар с каменным полом совсем недавно. — Верни Рона и Гермиону.       — Заткнись и выслушай, несносный ты мальчишка. — Гарри забарахтался, ударяя нависшего над ним мужчину другим коленом. Всё тело ныло и молило о здоровом отдыхе, вместе с горячим чаем и курочкой в доме семейства Уизли. Где угодно, но не здесь и не в доме Дурслей.       — Отпусти меня! — кричал Гарри. Но крики не дотрагивались до нужных мыслей мистера Реддла.       — Вы не забыли те ужасы.       — Нет. Иногда вспоминаются крики Рона и Гермионы... и понимаю, что сделал всё не зря.       Гарри растерянно смотрел перед собой, стараясь не акцентироваться на сидящем справа мистере Реддле. Мягкая кровать с самыми нежными простынями вводила в растерянность ещё больше, поэтому немного мешала.       — Гарри. Я жду твоего ответа. — Гарри чуть съёжился, напрягая худые плечи. Стало так неловко перед мистером Реддлом, что в уголках глаз скопились слёзы после долгого рассказа с небольшими перерывами на передышку от эмоций.       Гарри молчал. Смотрел на свои босые ноги и чистые, неизвестно откуда, белёсые штаны. Тишина душила, но он не хотел её прерывать, ведь тогда придётся сказать то, что говорить было неправильным по мнению прочих людей.       Мистер Реддл встал со своего кресла и медленно подошёл к нему, наверное, пытаясь не напугать и так испуганно подростка. Место рядом с Гарри прогнулось и холодная рука мягко коснулась колена подростка.       — Я... Я не знаю, что сказать. — начал Гарри хрипло, отчаянно моргая и хлопая ресницами, которые вмиг намокли от непролитых слёз – стресс уже подошёл к краю и Гарри знал, либо будет истерика, либо нервный срыв с кучей накопленной агрессии.       — Теперь ты понимаешь, почему я это всё делаю? — Гарри неопределённо мотнул головой, не сбрасывая чужой руки со своей ноги. Даже если рука была холодной и лишь больше морозила и так ледяное тело.       Гарри потерялся в себе, во внутренних ощущениях и в рое мыслей. Мистер Реддл, тот же самый Волан-де-морт, и вправду оказался лишь пленником неудач в детстве, что переросли в полноценный хаос в одном лишь человеке. Но и оправдать этим все те зверства с его стороны было невозможно. Мистер Реддл и вправду жесток, но и мил – по крайней мере, так хотелось думать Гарри.       — Мне нужно подумать. Я всё ещё... не знаю, как относиться к этому. — мужчина понимающе кивнул и встал с кровати, отодвигаясь от Гарри на шаг. Гарри видел, как тёмная мантия заискрилась от света свечей в кандилябрах, напоминая чем-то кожу змеи.       — Тогда не буду тебе мешать, Гарри. — он протянул было руку, чтобы потрепать парня по волосам, но Гарри непреднамеренно, скорее на рефлексах, дёрнул головой в другую сторону. Мистер Реддл поджал губы и Гарри вдруг стало стыдно перед тем, кто открыл ему всю свою душу и излил её в чашу Гарри. — Спокойной ночи, Гарри.       — И вам... мистер Реддл. — Гарри на миг заметил то, как он чуть поморщился от этой фамилии, но смолчал.       Дверь захлопнулась, оставив Гарри в молчаливом напряжении. Как только фокус внимания Гарри ушёл из поля зрения, его мысли резко свернули с плавной дороги на бездорожье и горную тропу: где Гермиона и Рон?       Гарри охватила тихая паника. Если мистер Реддл ещё не ушёл, то можно выведать у него, где же его друзья сейчас, особенно учитывая последнее воспоминание, в котором фигурировали крики на заднем плане. Гарри вскочил с кровати и почти что врезался в дверь, внезапно ощутив острую слабость в теле. Дёрнул ручку, но ничего не получилось. Дёрнул второй, третий, четвёртый раз – крепкая дверь не поддалась.       Гарри стал лихорадочно шарить по карманам новеньких штанов, но палочки так и не нашёл. Выломать дверь у Гарри точно не получиться: тело слишком слабое для таких силовых манёвров, а никакой подпитки, даже магической, видно, телу не поступало за всё это время.       Злость тихо подступала к горлу Гарри, заставляя задыхаться от собственного бессилия, в то время, как Рон и Гермиона точно не в таких же шикарных апартаментах спят. Он оглядел комнату, но даже окон здесь не было: лишь растения да остальная мебель с многочисленными свечами в канделябрах на тумбочках.       После злости вслед пришёл и стыд: если мистер Реддл оставил Гарри в этой комнате запертым, то это обязательно имело значение, ведь по кругу снуют Пожиратели Смерти в не своём уме. А друзья? Но, мистер Реддл знает о том, насколько же сильно Гарри дорожит своими верными друзьями, а значит он точно позаботился и о них. Но вот крики, стоящие в ушах с самого пробуждения не давали покоя... Может, просто мистер Реддл не успел остановить Беллатрикс?       Гарри стал мерять шагами огромную комнату с излишней роскошью и стерильностью, намеренно игнорируя тупую боль в коленях. Желудок вдруг резко дал о себе знать, тихо заурчав, но Гарри сразу же понял, что никто и ничего ему теперь не поможет – ну, не голыми же руками ему выбивать крепкую дверь?       В итоге решением Гарри стало просто лежать и глядеть в резной потолок, считая минуты до прихода мистера Реддла, чтобы после накинуться на того же мужчину со всеми интересующими вопросами. Но и это вышло очень скудно: из-за тревоги и тихого страха Гарри не мог нормально лежать и всё время ворочался, сильно примяв постельное.       — Вы оправдываете его.       — Да, я знаю.       — И вы также знаете и то, что это неправильно.       — Да, правильно.       — Гарри, тебе нужно поесть. — мистер Реддл сидел на кресле, наблюдая за тем, как Гарри открещивается от еды, специально даже не смотря в её сторону.       Сам Гарри понимал, что нужно сделать сказанное, но и без ответов не хотелось остаться. Ну, и самую малость, настолько, насколько мог себе позволить Гарри, ему хотелось обняться с мужчиной лишний раз и покапризничать как в старые добрые времена.       — Если уж вы не хотите давать мне мою палочку, но ответьте на вопрос. — Гарри мимолётно мазнул мужчину взглядом, но сразу же вернул взгляд на потолок, лёжа на массивной кровати.       — Гарри, милый, давай ты поешь сначала, а после я всё-всё тебе расскажу. — мужчина говорил мягко, будто общался с пятилетним ребёнком и Гарри это стало выбешивать: его друзья не пойми где, а он, значиться, должен сейчас разыграть свой аппетит, набивая себе брюхо? Это даже слышалось абсурдным.       — Где мои друзья? — наверное, Гарри спросил этот вопрос в пятый раз (или шестой?), потому что мистер Реддл устало вздохнул, роняя своё лицо в ладонь.       — Они в порядке. А теперь ешь. — мужчина махом руки подтолкнул сервировочную тележку поближе к постели, провоцируя долгий голод Гарри.       Но Гарри наоборот перекатился в противоположную от тележки сторону, ещё и зло фыркнул. Да уж, а подробностей побольше не будет?       — И где же они?       — Они обедают в точно таких же комнатах. Ешь. — мистер Реддл сказал это в приказном тоне, будто общался с одним из своих подчинённых. Гарри раздражённо уложился на живот, подпирая под голову подушку. Никаких подробностей – никаких послушаний со стороны Гарри.       Сзади что-то зашуршало, но Гарри проигнорировал эти звуки, всё ещё лёжа на кровати. Вдруг морозные пальцы обвили лодыжку Гарри, отчего по телу прошёлся холодный ток. Подросток вскинулся, но не успел – его уже успели дёрнуть на себя, вытягивая на край кровати.       — Профессор! — Гарри сел на кровати, скидывая руки со своей ноги. Поднял голову и оказался нос к носу с мистером Реддлом. Глаза того зло сверкали красным в полутьме комнаты без окон, свет от свечей мягко ложился на совершенно бледной коже, а тёмная, почти чёрная, мантия оттеняла и так тёмные волосы.       — Если ты поешь, то, так уж и быть, покажу тебе их. — прошипел мистер Реддл, а у Гарри будто наждачкой по мозгу прошлись воспоминания о своём парсетланге ещё на втором курсе. Гарри тяжело вздохнул, ощущая как румянец стыда покрывает его впалые щёки, как красные глаза пригвождают к месту, будто бы говоря одним лишь взглядом: «Прекрати вести себя словно избалованный ребёнок». Прямо как тётя Петуния и дядя Вернон.       — Ладно, хорошо. — мужчина удовлетворённо хмыкнул и отпустил-таки тонкую лодыжку подростка.       Гарри хотел было отвернутся от мистера Реддла, но он поймал лицо Гарри, удержав голову за подбородок, и мягко поцеловал в лоб, вгоняя Гарри в ступор и тихий девичий крик: да уж, что только долгая разлука не делает с людьми.       Кулон всё ещё теплился у Гарри на груди под белой рубашкой.       — Поешь и придёт колдо-медик. Тебя нужно подлатать, а то ты вчера весь день проспал. Пусть твой магический резерв и большой, но ты всё ещё голодный подросток с бушующими гормонами.       Да уж, гормоны Гарри реально бушевали, но сейчас всё их внимание привлекла лишь высокая фигура красавчика в чёрной бесформенной мантии.       — «В истинной красоте всегда есть изъян».       — Во внешности мистера Реддла не было изъяна. Он идеален в своём лике.       — Я не говорю про внешность.       — Мистер Реддл не идеален, но он... хорош в любых смыслах.       — Вы противоречите сами себе.       — А что вы хотели от тайного любовника Волан-де-морта?       — Но я говорю сейчас с вами – Гарри Поттером, который ни с кем не связан узами.       — Гарри Поттер всегда был связан с Томом Реддлом по рукам и ногам.       — Гарри, бежим скорее! Нас уже ждут, надо бежать! — кричала Гермиона, пытаясь достучаться до Гарри, который смотрел лишь на окружавший их хаос из бойни.       — Моя палочка! — вдруг вспомнил он и выбежал из зала, в котором как раз-таки эта бойня и случилась. Гермиона что-то кричала ему вслед, защищаясь от многочисленных посланных в никуда заклятий. Никто не разбирался в том, свой или нет: Пожиратели били в невпопад, просто разбрасываясь проклятиями, будто маленькие дети на песочнице, пока Орден пытался защитить детей, найденных в Малфой меноре.       Гарри выбежал в тёмный, неосвеченый коридор с многочисленными портретами неизвестного происхождения. Вдалеке послышался шорох, а после и шипение, довольно громкое, чтобы привлечь к себе внимание.       Гарри побежал дальше, чуть не врезаясь в нередкие тумбы и столики в длинном коридоре. Шум, крики и взрывы вдруг исчезли, будто Гарри крепко оглушили чем-то железным, выбив из строя ушную ракушку. То казалось странным, отчего он замедлил шаг и прислушался ко всему, что твориться поблизости. Но стояла лишь гробовая тишина, а недавнее шипение заглохло.       Сзади к телу Гарри прижалось холодное тело и обняло, уже слишком знакомо, чтобы Гарри не узнал с полукасания. Он хотел было вывернуться, чтобы встать лицом к лицу с мистером Реддлом, но не сумел, ведь объятия оказались слишком тесными, будто муха залетела в самую чашечку хищного напетеса.       — Гарри. Я рад, что ты остался. — шептал мужчина прямо на ухо подростка, отдавая то морозным воздухом – температура тела профессора становилась всё ниже и холоднее с каждым днём.       — Мистер Реддл, моя палочка... — начал было Гарри, но задохнулся от силы, с которой мужчина вдруг стиснул Гарри и вдавил в себя ещё сильнее. Это было больнее, чем могло показаться на первый взгляд. Неужели мистер Реддл побоялся, что Гарри уйдёт просто так?       — Мистер Реддл, мне нужно идти... — просипел Гарри слабым голосом и попытался вытянуть хотя бы одну руку из тисков, но и эта попытка оказалась тщетной. — Вы не знаете, где Рон?       — Не знаю. — отсёк вопрос Гарри мистер Реддл, резко втягивая подростка за собой в чёрный мрачный коридор. — Идём. Тебе нужно укрыться. Если они найдут тебя, то будет уже поздно. — он больно стиснул запястье Гарри и стал волочить его за собой, очень странно пытаясь ускорить их ход.       — Мне правда нужно бежать! Мои друзья сейчас в опасности. Может быть, если я скажу им всё, то они поменяют своё мнения насчёт вас. И примут нас. — Гарри хотел попытать удачу, хотел поменять мнение мистера Реддла, открыть глаза Ордену и помочь мужчине обрести спокойствие и, может быть, если Гарри повезёт, и любовь тоже.       — Никаких «нас» никто не примет, Гарри! Для них я слишком ужасен. — почти что закричал мужчина, заставляя Гарри невольно отшатнуться, растягивая дистанцию между их телами. Словно бы за этим криком последуют удары – уже привычная для Гарри жестокость.       Гарри смотрел на мистера Реддла округленными от удивления глазами. Между ними повисла напряжённая, тягучая тишина, которая озадачивала, а не расслабляла подростка, который окунулся с громкой бойни до сладкой тотальной тиши.       — Гарри, милый... Только ты понимаешь меня всего. Они не поймут. Ты же это знаешь. — Гарри доверчиво кивнул головой, принимая слова мужчины за чистую монету. Ведь его же понимал только он – Гарри. Гарри всегда был для мистера Реддла особенным и это слово сам мужчина шептал ему ещё в Хогвартсе. — Гарри, ты для меня особенный, но для них ты «избранный». Я разберусь со всем. Доверься мне, хорошо? Ты же мне доверяешь, милый Гарри? — Гарри ощутил спокойствие после этих слов. Ведь можно же единственный раз положиться на взрослого, не принимая всю ответственность на свои плечи, так ведь?       Гарри покивал мистеру Реддлу и оказался вмиг прижат к холодному телу. Но Гарри знал, что отныне его обязанность: отогреть ледяное сердце Тома Реддла и вселить надежду во взрослое мышление. Гарри особенный, он сможет.       — Вы ассоциируете себя мухой, а его хищным растением?       — Немного. Я же не убежал далеко от своей любви к мистеру Реддлу.       — Почему-то мне кажется, что ассоциация вовсе не романтичная.       Гарри рассматривал собственную волшебную палочку, будто видел её впервые. С того проклятого дня, когда Гарри сбежал вместе с мистером Реддлом прошло несколько дней. Не сказать, что они сейчас жили в особняке, но это был добротный дом без лишней мебели и комнат.       Держать в руках свою палочку приятно: снова сила в руках и защита одновременно, уверенность в будущем и в своих действиях. Это почти ощущалось лучше всякой таблетки с наркотическим воздействием.       — Милый Гарри... — задумчиво протянул мистер Реддл, как раз лёжа на кровати рядом с ним. Он тоже внимательно рассматривал волшебную палочку Гарри и следил за движением руки и кисти подростка с некоторым интересом.       Гарри засмеялся от такого прозвища, пусть и несколько смутился: уж слишком оно было милым и "девчачьим" по меркам подростка.       — Не нравится? — мужчина прижал тонкое тело поближе к себе и поцеловал Гарри в заднюю сторону шеи.       — Оно будто немного сопливо-романтичное. — Гарри любовно провёл большим пальцем по рукоятке, акцентируя своё внимание на том, как поток магии заново скрепляется с палочкой и небольшой ток приятно ударяет по кончикам пальцев.       — Как насчёт... особенный Гарри? — мужчина обнял его поперёк талии, улыбаясь от небольшого ребячества Гарри, будто это было праздником, не иначе.       — Очень напоминает «избранный Гарри Поттер». — недовольно пробухтел Гарри, играюче отмахиваясь от предложенного прозвища.       — М... «Звезда»?       — Опять отсылка на «Избранного».       — «Дорогой Гарри»?       — Ты будто собрался мне письмо писать. — рассмеялся Гарри, прижимаясь к телу мистера Реддла своей спиной.       — Тогда... пусть будет «Моя душа». — Гарри чуть удивлённо вскинул брови, повернулся к мужчине, встречаясь с лукавым взглядом.       — Опять шутки шутите.       — Я сейчас не шучу, душа моя. — Гарри чуть покраснел не только от самого «душа моя», но и от интонации, с которой это было сказано: мягко, нежно, тягуче, так, словно Гарри был чем-то неестественно ценным для мистера Реддла, тем, что он хочет защитить силами.       — Прекратите так говорить. — Гарри отвернулся, возвращая своё внимание своей палочке, пытаясь абстрагироваться от душащего смущения. Но мистер Реддл не дал этого сделать: начал ласково зацеловывать шею парня, переходя уже и на мочки ушей, чтобы мягонько покусать их, дразня податливое тело с бушующими гормонами.       — Я же знаю, что ты хочешь что-то спросить. — зашептал мистер Реддл на ухо, после проведя своими острыми клыками по шее Гарри.       А Гарри молча раздумывал: спросить или нет? Он поджимал губы и кусал их, красочно пунцовел, сердце сбивалось с устроенного природой ритма, а дыхание перехватывало, вместе с внепланово встающим членом пубертатного подростка.       — Почему... — начал было Гарри, но, заметив хриплость голоса, остановился, чтобы прокашляться. Мистер Реддл тоже прекратил терзать чувствительное тело и уже просто обнимал, а не намеренно вызывал эрекцию. — Почему именно «душа»?       Мужчина на несколько секунд притворно задумался, поджимая губы. Гарри раньше не видел, чтобы он был настолько ребяческим, поэтому молчал и наслаждался редким моментом.       — «Почему, почему»... Потому что ты мне самый близкий из всех существ. — Гарри посмеялся с такого ответа, озорно блестя зелёными глазами.       — А если серьёзно?       — Это и было серьёзно, душа моя. — ласковое прозвище Гарри слетало у мужчины с языка, будто всегда там находилось. Гарри снова покраснел, но взгляда уже отводить не стал, только специально облизал свои губы, дразня раззадоренного мужчину.       — А какое прозвище будет у вас? — Гарри, как он умел лучше, кокетливо стал играться с волосами мужчины, сначала перевернувшись на живот, чтобы делать это было удобнее. Эрекция как раз удобно упёрлась в бедро мужчины, немногозначно намекая тому.       Гарри видел как чужой тёмный взгляд затуманился, а глаза стали бегать по лицу Гарри, выискивая что-то конкретное, о чём Гарри знать не мог.       — Но, теперь я знаю, что на самом деле означало это «Душа моя».       — Думаю, для этого рассказа найдётся время.       — Может быть.       — Но я буду надеятся, что найдётся.       Гермиона схватила Гарри за руку и трансгрессировала их на неизвестную улицу. Она настолько сильно сжимала свою волшебную палочку, что это разнилось с мученически потухшими глазами.       Подруга просто внезапно ввалилась в дом, застав момент исчезновения мистера Реддла. Без объяснений, по причине небольшого времени, она сбежала с ним, при этом не спрашивая совершенно ничего.       — Гермиона, что ты делаешь? — спросил Гарри после второй трансгрессии подряд. Девушку чуть пошатнуло, но она упорно сжала палочку ещё раз, наверняка собираясь трансгрессировать ещё раз или несколько. — Гермиона! — она кажется очнулась и её тело перестало быть настолько напряжённым и готовым к битвам или побегу.       — Нет времени объяснять. Но сейчас в Хогвартсе твориться ужасное. И ты нам нужен, Гарри... — добавила Гермиона, когда увидела неверящие глаза Гарри. — Ты нужен мне, Джинни, тётушке Молли... Ты нужен Рону... — здесь её голос дрогнул, а глаза зло сверкнули.       — Что? Подожди, стой. — Гарри попытался успокоить её, но она лишь раздражённо вздохнула, нетерпеливо уперев руки в бока. — Что в Хогвартсе? Там не должно быть ничего опасного. Мистер Реддл мне обещал. — Гермиона разразилась истеричным хохотом, жестикулируя руками, будто сумасшедшая или Беллатрикс во время беготни за Золотой Тройкой (хотя одно от второго не отличалось).       — Гарри, какое «обещал»? Когда ты стал таким доверчивым и наивным? — она всё смеялась и смеялась, словно услышала действительно уморительную шутку. — Там сейчас почти что война. Раскрой уже свои глаза и сними розовые очки. — Гарри нахмурился, ощущая, как с каждой подколкой у него сжимается горло в стыде, злости и непонимании одновременно.       — Ты можешь нормально объяснить или нет? — Гарри сказал это, будто упрекал, но на самом деле просто выражал раздражение. Ведь мистер Реддл обещал, так ведь? Мистер Реддл держит свои обещания.       — Давай я лучше покажу! — весело прошептала девушка и схватила парня за предплечье и потянула на себя – трансгрессировала прямо около Хогвартса.       — Защитный купол же был дальше. Почему мы трансгрессировали тут? — спросил недоуменно Гарри, вдруг понимая насколько он отстал в получении информации от своих друзей, раз даже этого не знает, ведь всё время сидел в том самом доме.       — Теперь его нет! Его сломали Егеря. — Гермиона сказала это со знакомой интонацией, которую можно было встретить только у Рона. Хотелось улыбнуться от того, что друзья, наконец, приняли свои отношения, раз показывают привязанность в таком милом виде, но ситуация не располагала собой.       Гермиона схватила его за запястье и потянула в сторону старого замка. Подойдя чуть ближе, уже стали доноситься ужасающие крики толпы детей и горлапанящий смех Пожирателей Смерти. Взрывы, вопли и снова взрывы после неизвестных проклятий напоминали о тех бойнях, которые прошли за спинами Гарри, Гермионы и Рона.       Они оба подошли ближе и скрылись в кустах. Гермиона хотела показать весь ужас, чтобы, наконец, разбить розовые очки, которые нацепил на Гарри Волан-де-морт, а Гарри было стыдно, что он не знал ничего и не помог.       Перед глазами вспыхнула ужасная сцена: невинные ученики защищают своими же телами таких же учеников, но помладше; Орден Феникса защищает детей и атакует в ответ, небезопасно рассредоточившись по разным точках по-одному; многочисленные Егеря гадко посмеивались, а некоторые специально атаковывали ещё и детей, будто это было весело, что-то смешное.       — Что за чертовщина... — прошептал Гарри, смотря как Пожиратель убивает девятилетнюю девочку, а после ещё и потряхивает её телом в лицо Орденовца. У Гарри это вызвало почти ярость: он схватился за свою палочку и хотел было выпрыгнуть из-за кустов, но Гермиона вовремя подцепила его за плечи не давая даже встать. Она вынуждала смотреть, чтобы Гарри, наконец, перестал быть таким наивным к Волан-де-морту.       — Гарри, Волан-де-морт вовсе не честный. Он наплёл тебе несусветную чушь. Всё, что он сказал, – просто звук для него, а не "нечто большее". Смотри: он не смог исполнить своё самое важное обещание, данное тебе лично. И ты ещё думаешь, что он «милый, честный, любвеобильный профессор»? Ты не понимаешь весь масштаб ужаса, потому что верил этому слизню. Но теперь ты будешь предоставлен самому себе. Теперь, когда ты увидел истинное лицо этого животного, ты всё ещё думаешь, что он «хороший»? — Гермиона шептал прямо ему на ухо, испытующе смотря в его лицо. Она шипела эти буквы зло, словно собственноручно хотела избить каждого, кто был виноват в недальновидности Гарри. Будто произошло то, что Гарри представить не мог, а Гермиона – сказать. — Сделай выбор, Гарри: твои друзья и весь человеческий мир или этот манипулятивный лжец, который наврал тебе с три короба!?       Гарри ощущал запах гари; слышал непрерывный плач, грохот и гневные выкрики заклинаний; видел как люди умирают в агонии и муках; слышал сальные шуточки Пожирателей и следил за их уродливыми улыбками; слышал громогласное и боевое «Защищайте до последнего!». И чувствовал страх людей всех здесь собравшихся всем своим телом, словно уже находился в самом эпицентре, а не смотрел со стороны, словно зритель в документальном кино.       Гарри молчал. Смотрел за чужими мучениями. Просматривал, будто кино на плёнке, как Пожиратели забавляются от чужой смерти. Смотрел на то, как профессора защищали оставшихся детей и спасали раненых. Заметил в толпе несколько рыжих макушек и в ум пришёл только один:       — Где Рон? — Гарри ни разу не смог увидеть Рона, как и не смог разглядеть в ревящей толпе. Гермиона вдруг резко замолкла и перевела взгляд на неизвестного Пожирателя, что гадко скалился на других. — Гермиона, где Рон!? — Гарри уже начал выходить из себя. Атмосфера здесь давила, душила до красноты глаз и лица, а панику заставляла захлестнуться в бое со жгучим гневом.       Гарри схватил девушку за плечи и потряс несколько раз, пытаясь привести в себя. Она с каждой секундой хмурилась лишь больше и в итоге не выдержала, накричав на Гарри, пользуясь грохотами на фоне:       — Он умер! — она кричала не как тоскующая девушка, а как потерявшая своего мужа вдова: гневно, со сверкающими от ярости глазами, в голосе сталь и горячее желание мести, скорой расправы. — Он умер, умер, умер! Исчез! Всё, больше нет моего Рона!       Гарри замер, будто грозой вбитый в землю. Всё тело одеревенело, а перед глазами пронеслись моменты побега Гермионы, но не Рона. Рона рядом не было, о нём вообще ничего не было известно, а Гарри, как последняя сволочь, уже в который раз поступил по-свински, так безвестно забыв о своих друзьях и предавшись мнимой любви.       — Гарри, ответь: на какой ты сейчас стороне? Ты на стороне убийцы, того, кто убил твоего друга или на моей стороне? Ты поможешь мне отомстить или нет? — Гермиона сжала чужие плечи в ответ. Она не говорила это с прежней злостью, но голос её стоял слишком безэмоциональный. Она не спрашивала Гарри, на какой стороне тот будет драться. Она спрашивала, есть ли там внутри тот самый Гарри, что не ведётся на сладкие речи и прекрасное личико.       — Я хочу перерыва.       — Как вы скажете. Как только вам станет легче, то обратитесь ко мне.       — Ну, как всегда это бывает.       — Гарри, душа моя, что ты делаешь? — шипел Он без всяких эмоций с нотками раздражения. — Опусти свою палочку. — Это не было просьбой – приказ, отданный своему подопечному, безапелляционное решение, выбор без всякого выбора.       Гарри вжал кончик своей палочки в шею мистера Реддла, наблюдая как сам мужчина сжал уже свою палочку, будто готовый ударить Гарри. И это заставляло сжаться горло, а голова привычно пыталась оправдать: «Это Гарри напал, конечно же, профессор Реддл будет защищаться». Но нужно отметить эти мысли ярко-красным фломастером и избавиться от них после бойни.       — Что ты сделал с Роном? — спросил Гарри, сам удивляясь своему холодному спокойствию в голосе. "Отобрал у любовника лучшие качества" – сейчас это слышалось оскорбительным.       Волан-де-морт вцепился бледными пальцами в запястье Гарри, но сам подросток назло вжал конец лишь сильнее, почти что раскрывая чистую белую кожу шеи.       — Гарри, прекрати дурачиться. Оставь свои детские игры при себе.       — Хватит с меня этого бессмысленного трёпа языком. Ответь на вопрос: что ты сделал с Роном Уизли? — Гарри выговаривал каждый слог почти что на манер Снейпа, но более холодно и чёрство. Он видел как все вокруг застыли и всякий шум затихнул, будто кто-то резко наложил полог тишины на поле боя.       Взгляд зацепился за тонкую фигуры Гермионы и он узнал шарф Рона, покоящийся на её плечах, обвёрнутый вокруг хрупкой шеи. А в глазах ликование и удовлетворение, главная мечта сбылась и мучитель получит по заслугам, месть будет совершена – такая эйфория в глазах, что Гарри удивился этой маньяческой искре.       — Пока я не отвечу, ты не успокоишься, Гарри? — Он сказал это устало, будто мудрый отец, увидевший очередное ребячество своего взрослого дитя. И это Гарри злило: в который раз его снова принижают до уровня малолетки, с таким же интеллектом, как у младенца.       — Что вы сделали с Роном? — мужчина рассмеялся. Его рассмешила ситуация? Ему показалась забавной злость и переживания Гарри, когда совсем недавно весь мир перевернулся с ног на голову одним лишь ударом наотмашь, благодаря милой, но не сейчас, Гермионе?       — Он сам напоролся. Ему не нужно было вставать между нами, Гарри. Он был глуп и неотёсан. — у Гарри сжалось в животе. Оскорбительные слова в сторону уже мёртвого друга доводили до внушительной ручки.       Кто-то в толпе ахнул после этих слов. Гарри встретился глазами с влажными глазами мадам Уизли и всё понял: ей не сообщали о смерти сына. Женщина стояла в ступоре и спрятала свои дрожащие губы за пухлой ладонью, пока её же дети непонимающе хмурились и оборачивались на торжествующую Гермиону.       — Что ты сделал с ним? — как мантру повторил Гарри, слыша свой голос фоном, будто эти слова говорил чужой человек и это чужой человек лишился опоры. Почему у Гарри всегда забирали всё ценное? Родители, хорошее детство, учёбу без лишних проблем. А теперь ещё и друга – одного из самых близких. И кто забрал? Один из самых близких людей, кому Гарри впервые доверился настолько безоговорочно.       — Я не знаю, что с ним сделали, Гарри. Пропал и пропал, что с того? — будничный тон. Опять этот пренебрежительный тон, без капли стыда в нём.       — Блять. Ты сумасшедший. — прошипел Гарри. И его резко отбросило сырой магией, заставив худые плечи поёжиться, а в глазах зародиться ненависти.       Гарри упал на землю, встал со своего места, однако и шага сделать не смог. Волан-де-морт направил на Гарри палочку, хладнокровно разглядывая доверчивого парня.       — Ты сам выбрал сторону, душа моя. — Гарри заметил лишь лёгкий пас Ступефая, но защитный купол вокруг него выстроился сильнее – Молли Уизли держала палочку высоко вверх.       Гарри схватился за свою волшебную палочку покрепче и бросился на мужчину, наблюдая за движением сухих красных глаз. Гарри почти физически было больно видеть пустоту в полюбившемся мужчине.       — Я не могу. Я хочу выйти отсюда.       — Всё нормально? Воды?       — Нет. Просто на свежий воздух.       — Я вас провожу.       — Это всего лишь улица.       — Как ваш психолог я обязана вам помочь в этой ситуации. И я хочу помочь.       Гарри сжал в руке тёмную мантию, оставшуюся от побеждённого Волан-де-морта. Оно было слишком большим для Гарри из-за роста мужчины, но он всё равно накинул его на свои плечи, не застёгивая.       В дверь постучали и ухоженная Гермиона с укладкой на голове и в сером брючном костюме отворила дверь. Гарри не повернулся на неё, так как не мог видеть красные от слёз глаза и синяки под глазами от недосыпа.       — Ты готов, Гарри? — спросила она хрипло, на грани шёпота. Гарри сжал ладонь в кулак, смотря на побелевшие костяшки пальцев.       — Ага. — он ответил коротко, лаконично. Не хотел общаться сейчас, не хотел светиться перед камерами, но Министерство вынудило, чтобы окончательно успокоить жителей Британии. Выжать из подростков всё, но лишь бы дать людям надежду, которой эти сами «Герои» лишились.       Гермиона немного постояла, а чуть позже донеслись шуршание и цоканье каблуков по дереву – подруга вышла, захлопнув за собой тёмную дверь.       На тумбе лежали круглые починенные очки, доставшиеся от отца. Они напоминали причину, по которой Гарри исполнил своё предназначение. Бузинная палочка ютилась в специальной коробочке, заставляя разум Гарри снова прокручивать воспоминания, в которых, казалось бы, совсем недавно Гарри лежал с Ним в обнимку. Но он пытался это всё забыть, закопать где-то под дубом и больше никогда не открывать этот ящик Пандоры, ведь стоит только вспомнить, как хотелось повторить всё произошедшее – лишь бы снова увидеть улыбку с мелкими морщинками в уголках глаз и ощутить мертвецко-холодные пальцы на своей тёплой коже.       Гарри молча надел свои поношенные очки и, чуть стянув специальным поясом длинную мантию, вышел из своей комнаты. Нужно было добраться камином до Министерства и уже там будет проводиться интервью.       Гермиону Гарри не нашёл ни в одной из комнат – только Живоглот сонно посапывал на подлокотнике тёмного дивана. Везёт же некоторым: их ничто не заботит и не волнует, они не переживают смерть любимого человека и не пытаться восстановиться после тяжкой войны.       Чашка с каминным порошком стояла не на самом камине, а на подоконнике, что указывало на то, что Гермиона уже в Министерстве, ушла первой. Гарри не стал медлить и тоже вобрал в ладонь пороха и бросил его прямо в камин.       — Министерство Магической Британии. — Гарри зашёл в зелёный огонь и вышел прямо на аппарационную площадь, где его сразу же начали фоткать и подносить ко рту палочки.       — Мистер Поттер, ответьте на пару вопросов!       — Мистер Поттер, вы прокомментируете новости о вашем приятеле – Рональде Уизли!?       — Мистер Поттер, продолжите ли вы вылавливать остальных Пожирателей!?       — Мистер Поттер, пожалуйста, выскажитесь по поводу слухов о вас и Тёмном Лорде!       Гарри почти стошнило от упоминания Его, чужими устами. У него завершило в горле и он двинулся вперёд быстрее, наконец найдя авроров, которые растолкали надоедливых репортёров. Воздуха будто не хватало, но прохладная чужая мантия успокаивала, хотя и был Его.       Интервью прошло тяжело, медленно. Гарри часто поглядывал на часы, висящие над дверью, считал в уме цифры и играл сам с собой в «слова». Общаться не хотелось абсолютно ни с кем, место этого: закрыться в своей тёмной комнате и смотреть на Бузинную палочку, просто потому что это единственное, что напоминало о Нём.       — Мистер Поттер... — обратился к нему мягко интервьюер, закидывая ногу на ногу. Было легче общаться, если это не была Скитер, но после неё остался неприятный осадок в отношении к журналистам. — Не могли бы вы ответить на вопрос: Почему же вас считают «любовником» Тёмного Лорда? — Гарри напрягся, но оставил лицо каменно-незаинтересованным, лишь моргая по необходимости.       — Все эти слова лишь клевета в сторону меня и моих друзей. Не было ничего такого, как и нет доказательств этих подозрений. — Гарри врал. Врал много, лгал прямо в лицо, даже не краснея. Потому что ему приказали врать. Приказали держать язык за зубами, иногда его прикусывая, чтобы лишнее и мешающее не просочилось наружу.       — Но как же слова очевидцев с места происшествия? — девушка-журналист удивлённо расширила глаза, что выглядело смешно, учитывая и так анатомически выпученные глаза.       — Министерство провело небольшое расследование, в ходе которого выяснилось, что это говорят с ложных лицевых писем. Я бы никогда не стал крутить роман со злодеем и тем более со своим злейшим врагом. Если бы у меня был выбор, я бы во всех вселенных выбрал смерть для Волан-де-морта. — прытко пишущее перо записывало каждое слово дословно. Авроры рядом не давали девушке слукавить и написать несусветицу, как это делала Рита Скитер. В конце они должны будут проверить свитки интервьюера.       — Сильные слова.       Гарри ничего не ответил. Он не был согласен с ней. Он не хотел это говорить, но язык сам сказал это и добавил то, что может стать роковой ошибкой. Гарри снова затошнило, но уже от самого себя. Насколько же Гарри грязный, раз он позволял себе любить «не того».       Гарри зажмурился, когда журналистка вышла из комнаты, оставляя Гермиону и его одних. Гарри представлял в голове бархатистый смех профессора и его тёплые руки, который всегда мягко прижимали Гарри к своему телу; воспроизвёл в мыслях чужое лицо, которое смотрело на Гарри с мягким нежным прищуром глаз и ласковой улыбкой, будто профессор был влюбленным по уши подростком, а не взрослым мужчиной.       Вспомнился мистер Реддл, который всё время наставлял Гарри, учил взрослой жизни и пытался воззвать к рациональности почти всё своё время. Забота от Мистера Реддла всегда была своеобразной, но никогда – агрессивной. На коже эфемерно ошутились холодные прикосновения тонких мужских пальцев, а в ушах встал звук шороха длинной мантии о пол.       Всё разбилось едким напоминанием, что вылилось на Гарри, точно слизкая кислота, разъедающая всё тело, не оставляя ничего. Волан-де-морт никогда и ни с кем не был мягким. Он врал. Лгал всем подряд и лицемерил даже Гарри. Именно он надел на него розовые очки и именно он отгородил Гарри от своих друзей так ловко, наплёв всяких обещаний и нежностей в уши юного парня.       Как же он любил профессора Реддла.       Но он ненавидел Волан-де-морта.