мой дым

Война накладывает на всех отпечаток боли и пережитого ужаса, клеймо смерти тянется за каждой из сторон, убивая во имя добра ты не застрахован от кошмаров, где мерзкие липкие худощавые руки тянут тебя на дно, так чтобы захлебнулся и стал молить о прощении Виновен ли ты? Наверное нет, но, мораль наука непостижимая и нельзя наверняка сказать о том, что ты чист как белый лист перед богом. Набожность проявление крайней степени отчаяния, когда остальное адекватное кричит о том, что пора надевать белый колпачок и ложиться рядом с такими же, психами. Гермиона Грейнджер сидела у психиатра уже второй час и пыталась убедить его в том, что она нормальная, как будто нормальность вообще можно хоть как то доказать и определить, вы когда нибудь пытались убедить всех вокруг в вашей правоте когда они убеждены в том, что вы лжете? Разговор со стеной, примерно это и происходило в кабинете где пахло стерильностью и немного нашатырным спиртом. Доктор Симанс упорно советал девушке лечь в психиатрическую больницу хотя бы на месяц и пролечиться, уже больше чем полгода девушку мучают сильнешие галлюцинации и панические атаки, на фоне этого повышена нервозность и понижен уровень переносимости стресса, ее мучают кошмары где ее душат, пытают, вырезают ту самую надпись. Док был маглом с хорошей репутацией и простым характером, ни смотря на прямолинейность умел распологать к себе, однако не так то просто успокоить нестабильную Гермиону, особенно когда она уверенна в том, что он говорит несусветную ересь. Она умнейшая ведьма столетия не ляжет в психушку! Ни за какие деньги. И все тут. — Мисс Грейнджер, препараты, что были выписаны вам уже не работают, понимаете, вам нужно пролечиться — устало повторил док уже энное колличество раз за этот трудный диалог — я не могу положить вас насильно, но вам требуется эта помощь! — Доктор Симанс, я в сотый раз повторяю, я никуда не лягу! — уже на повышенных тонах вскипала девушка — я не псих! — Вам этого никто и не сказал, мисс Грейнджер — разговор утомил обоих — хорошо, я выпишу вам этот препарат, он называется Distru, он очень сильно влияет на ваше состояние, но это последний рубеж перед лечением..— скрепя сердцем сказал Симанс Гермиона кивнула и записала название в блокнотик, простой черный, где хранились теперь все чеки, названия препаратов и то сколько они помогали. А помогали они немного... — Но после мисс..если он не поможет, вы ляжете — с укором сказал доктор, он чем то напоминал Грейнджер ее умершего уже как два года дедушку по папиной линии, не чертами лица, а этой всеобъемлющей заботой, которую он дарил всем, работал так же психиатром, может поэтому она все же старалась прислушиваться к словам мистера Симанса? Выписав рецепт он напомнил о том, что если только не поможет... то концовку можно узнать самому. Устало размявшись она наконец покинула душное помещение больницы, на улице стояла уже глубокая осень и весь Лондон окрасился с мрачные серые цвета. Потерев глаза она достала телефон и набрала маму. На телефоне уже было пять сообщений от неё. — Мам привет, я вышла... ага, да он назначил препарат, по пути зайду.. нет мам, не переживай... и я тебя, пока мамуль — мама переживала сильно, впрочем как и отец, друзьям девушка не говорила, они итак устали от страхов войны, особенно Гарри, он бы непременно обвинил в этом себя. Зябко поежившись девушка направилась в аптеку, решила пройтись пешком, полезно и воздух сегодня свежий, полезно, тем более в ее крови сейчас гуляло пару препаратов, даря желанное успокоение. Мобильник снова загорелся в кармане, это уже оказался Гарри, звал ее на дружеский ужин.. очередной, она уже пропустила таких с десяток и друга это огорчало, но девушка просто не могла смотреть на их счастливые лица, Джинни кажется беременна, впрочем оно неудивительно они с Гарри мечтали о ребёнке... Да, Гарри точно тоже было тяжело, но он потихоньку стал отходить поэтому она просто не могла портить его жизнь своими страданиями, своими проблемами... она любила Гарри больше чем себя, ее названный брат. Просто иногда если любишь, стоит отпустить или хотя бы отдалиться. Он не заслужил этого, он заслужил только счастья. А Рон.. о ее милый Рональд, после войны он сделал ей предложение, на семейном ужине, кажется тогда Гермиона и пришла к решению отдалиться, она... она не могла думать о нем когда ребра стискивали липкие лапы страха, а горло хватала паника. Она любила и любит его, но он перестал быть первоплановой мыслью, да и детей которых он так хотел.. Она лежала на руке парня и рисовала на его лице незамысловатые узоры, Рон переодически целовал ее нежные губы и смеясь представлял их будущее — Я хочу от тебя детей...— неожиданно начал он и серьёзно взглянул в ее карие глаза из которых так и искрилась любовь — рыжие с веснушками и твоими глазами, кареглазые парнишки и девчонка — Да.. но давай не будем спешить.. трое детей, много-о — хихикнула она, когда он снова увлек ее в поцелуй — начнём с одного... после окончания Хогвартса — она улыбнулась и мечтательно закрыла глаза.. да ребенок от Рона.. звучит хорошо Сейчас он в отношениях кажется.. она не узнавала, боли итак слишком много, он ее вечная любовь, так она решила... кажется боль новой волной накатила — Ох.. Гермиона присела на корточки и тяжело задышала, кажется паническая атака, сердце сжало как будто в тиски и оно гулко отбивало ритм по ушным перепонкам. Слезы брызнули из глаз, это больно, больно адски, зря она вспомнила, она ведь не купила таблетки... ГОСПОДИ.. Таблетки, она их не успела купить, вот так и скончается Гермиона Джин Грейнджер.. на асфальте с запахом сырости, на лондонских улочках. Вдох - выдох.. Господи блять боже, спаси, помоги, она не знала не единой молитвы, запустила руки в волосы и с силой впилась в голову. Вдохнула хрипло полной грудью. Вишня? Вишнёвый запах окутал девушки сбмв с толку и кто-то нежно укрыл ее своей рукой, табачный аромат проник в лёгкие и она начала медленно дышать — Тише.. тише.. открой рот — послушно выполнила просьбу бархатным голосом, хуже не будет, дальше только больнее, в горло закатилась таблетка, горький вкус прокатился по всему рту и глоток воды — вот так...молодец Гермиона — смутно знакомый голос похвалил ее и она прижалась к изгибу шеи с вишнёвым запахом, он пах... табаком, вишней и древесными духами. На периферии мозга был немой вопрос, откуда он ее знает, зачем помог и почему она позволила? Гермиона почувствовала, что спаситель подхватил ее на руки и кажется.. аппарировал? Да, узел скрутившийся в животе это подтвердил и вот она уже мирно посопывала на чужом кожаном диване. Ей было больно, но он сделал легче.