Ночью в Лебланк

Пять крупных кубиков льда поочередно зазвенели, ударяясь о запотевшее стекло стакана. Тут же лёд приятно затрещал, столкнувшись с комнатной температурой следующих ингредиентов: пятьдесят пять миллилитров сёчи, свежевыжатый сок половинки лимона, сто миллилитров газированной воды (сильной карбонизации). Оставалось лишь всё перемешать и украсить парой листиков мяты — вот и весь рецепт коктейля Цуки-хай. Со стороны может показаться, что ничего сложного в этом нет, но мало кто учитывает все нюансы. Например, лёд лучше брать плотный и прозрачный, обязательно заполняя две трети стакана, чтобы максимально замедлить таяние, и вкус коктейля разбавлялся постепенно. А газировку следует добавлять по стенке стакана, под наклоном, чтобы сохранить пузырьки. С перемешиванием так же стоит придерживаться правила — легкие движения и не более трех оборотов, чтобы не убить газ. Возможно, Рен просто слишком методичен в своём внимании к деталям, но рациональный ум не позволяет ему схалтурить. Это же рвение проявлялось и в эстетической составляющей его подработки: аккуратные ломтики фруктов на краешках стаканов, идеальная пенка на капучино с минималистичным рисунком и педантичная выкладка десертов на витрине словно с рекламной картинки в журнале. Что же касается работы с клиентами, то он не отличался той особой болтливостью присущей большинству улыбчивым баристам на харадзюку и предпочитал оставаться сдержанным, на выученной дистанции собственного комфорта. Однако был удивительно внимателен, чем и успел покорить десяток постоянных клиентов. Рен с точностью запоминал детали их рассказов, привычки и любимые заказы. В таком умении подмечать мимолетные мелочи проявлялась боевая закалка лидера “призрачных похитителей сердец”. Эдакая профдеформация из-за которой он воспринимал подработку своего рода боевым заданием, а готовка была его полем боя. От того, как истинный стратег, не мог позволить себе какого-либо упущения. Именно поэтому, сейчас он не спешил отдать заказ. Классическому рецепту Цуки-хай следовало добавить две столовые ложки сладкого сиропа. Не перемешивая. — Один Цуки-хай, — Рен поставил готовый коктейль перед иностранкой, сидевшей в отдаленной части барной стойки. За последний месяц она успела стать постоянной клиенткой и предано приходила каждый вечер в его смену. Обычно её визиты сопровождались кропотливыми зарисовками в увесистом скетчбуке. Несколько из них даже висят в зале. Легкие наброски барной стойки, фирменного кофе и угловых столиков запали в душу дяде Содзиро. — Спасибо, — несколько неловко улыбнулась Нади, оторвав глаза от нового скетча. В этот раз на бумаге виднелись очертания входа в кафе. Она привычно придвинула к себе напиток, осторожно придерживая подстаканник, дабы не пролить ненароком на тонкую бумагу. Внезапно девушка осеклась, хотела была что-то сказать, но смущенно поникла. Постеснялась. — Я добавил сладкий сироп. Две столовые ложки, — кивнул Рен. Запомнить этого не составило большого труда. Этот коктейль появился в меню две недели назад. Она его заказывает уже в пятый раз. В первый раз попросила добавить сахара после первого же глотка, во второй раз он сам предложил добавить сиропа, как и в два последующие. Нади соглашалась всякий раз, потому в этот раз предусмотрительный бариста сразу взял во внимание вкусовые предпочтения постоянницы. Нади поджала губы, пряча глупую улыбку и рассыпалась в неловких благодарностях. На этом их шероховатый диалог завершился. Рена отвлекли новые посетители. В последние дни в кафе держался высокий наплыв народа и ему приходилось стараться за двоих из-за отсутствия дяди Содзиро. К счастью, сейчас каникулы и на учебу это не повлияет.

***

Сегодня смена выдалась особо загруженной множеством обязанностей, и как только последний посетитель покинул кафе, он с облегчением выдохнул. Пришла пора размеренной уборки и подготовки к завтрашнему дню. Помыть аппаратуру, протереть столы и полки, подмести и проверить расходники, да еще какая-никакая мелочевка. Выверенный план действий ожидал своего исполнения. Испачканный фартук Рен снял как только расправился со сменой фильтров, повезло что не заляпал белую рубашку. Теперь оставалось лишь поднять стулья и подмести. Поднимая последний стул в отдаленной части барной стойки, он заметил на полу отблеск корешка от чего-то вроде толстой тетради, торчавшей из-под ниши стойки. Без задней мысли он потянул за корешок и поднял находку на слабый сумрак лампы. Брови его мгновенно съехались на переносицу. В своих руках Рен обнаружил совершенно точно знакомый предмет. Скетчбук. Тот самый, который обычно с собой носит постоянная посетительница — Нади. Вот так находка. Рен повертел скетчбук и, не обнаружив никаких потенциальных контактов, чтобы сообщить владелице о забытой драгоценности, отложил на барную стойку. Она и без того наверняка догадается, где искать. Уборка подходила к концу. Оставленная на пару минут метла соскользнула со своей ненадежной позиции у края стойки и в падении задела свисающий корешок скетчбука. Глухой удар пластиковый палки эхом вторил под шелест страниц. Рен мигом выскочил из подсобки, ругая себя под нос за невнимательность. Ладно метла, но будет жаль испортить чужие труды. Он поспешно присел, собирая отдельно вложенные листочки с записями и зарисовками назад, но резко остановился, когда взгляд зацепился за некоторые развороты. Робкие штришки изображали далеко не робкого характера сюжеты. Отдельные сцены с вполне узнаваемым его участием. Те же очки, кудрявые темные волосы и минимум одежды. А компанию в бумажном неглиже ему составляла сама Нади, изображенная в тех же неприличных деталях графитовых штрихов. На мгновение Рен усомнился в своих собственных глазах. Однако, на полу осталось еще несколько разбросанных листов и по мере поднятия каждого из них сомнения улетучились, уступив некоторому роду смущения. Эти рисунки оказались явно не тем, чего ожидаешь от скромной иностранной ровесницы. Разнообразие поз и детализация невольно увлекла, взволновала сердца небезызвестным жаром. И вероятно, так пристально рассматривать чужие тайны труды было невежливо, но о какой вежливости идёт речь, если весь нюанс сводится к тому, что там изображен он сам? Дверь с писклявым скрипом поддалась порыву и открылась настежь. Неистово загромыхал колокольчик над входом. Рен оглянулся, встретился взглядом с запыханной Нади. Глаза её мгновенно перепуганно округлились и лицо медленно приобрело стыдливо-пунцовый оттенок, губы задрожали в попытке подобрать какие-либо возможные слова оправданий. Ну или хотя бы извинений. Рен и сам спохватился. Он мгновенно захлопнул скетчбук, приобрел напускной вид привычной невозмутимости и поправил очки на переносице. Будто секунду назад он не рассматривал полуголый автопортрет этой смущенной иностранки, где его карандашный двойник вожделенно сжимал изогнутую в экстазе женскую талию. — Ты забыла свой скетчбук, — кашлянул он, протягивая находку. Нади замялась на месте.

Он всё видел.

Она это понимала.

Вся взъерошенная, девушка виновато опустила глаза, закрывая за собой дверь. Шла к нему как на казнь, с мелкой дрожью в руках. В похожей манере она поправила свои очки, прежде чем решилась протянуть ладонь. — Извини, это всё… Мне не следовало так делать и, — попыталась оправдаться Нади, теребя прядь рыжих волос на плече. — Я не знаю, как это объяснить, — сдалась она с судорожным выдохом и забрала свою пропажу. Да только тут же и выронила, и снова шелест развратных страничек укрыл пол под ногами. Она обреченно выругалась под нос и предприняла кривую попытку сгрести всё обратно. Рен с трудом подавил улыбку разделяемого смущения, и с тем же предельно спокойным видом присел на корточки рядом с ней. Помог всё собрать в гудящей тишине, разбавляемой чужим запыханным дыханием. Проклятые бумажки прилипали к её влажным пальцам. Мелкая дрожь всё не покидала, глотка пересохла. Стыдно. До чего же неловко и постыдно. Нади безустанно грызла щеку изнутри. Представить ситуацию еще более нелепее она не могла. Да только жизнь известна тем, что обожает делать невозможное возможным. Рен застыл, не выпуская из руки протянутые ей собранные листы. Взгляд его выражал неловкость, но что-либо сказать на этот счет он не спешил. Молча глядел на предплечье Нади, где из под задранного рукава кофты показалось тату. Она и сама, растерявшись, перевела взгляд на свою руку. Сердце упало в пятки. Если похабные рисунки еще можно было как-то объяснить, то татуировку с изображением лидера “призрачных похитителей сердец” — крайне затруднительно. Мгновенно щеки зардели с новой силой. Нади отняла руку, отскочила как ошпаренная, собираясь попросту сбежать и больше никогда не возвращаться. Нет уж, презрения и допросов она не вынесет. Рен не дал ей сделать и шагу. Поймал за руку и потянул назад к себе. И снова пол устилал шелест смятых скетчей. Славно будет, если хоть что-то из её трудов переживет эту ночь. Он молча поднес руку поближе к лицу, долго и хмуро разглядывал, а Нади метала тревожные взгляды то на него, то на тату, то вокруг. Грудь её беспокойно вздымалась, в голове всё спуталось, и не осталось ничего кроме жара на щеках да в груди. Ну что за вечер… — Почему? — вдруг поднял он голову, да так резко, что лицо его оказалось ужасно близко. Девушка поспешно отвела взгляд, не зная как оправдать этот сюр. Язык онемел, вышло лишь издать пару нечленораздельных звуков. Неожиданно она вырвала руку, нервно скукожилась, потирая предплечье, будто бы хотела стереть тату. — Это всё, наверное, мерзко для тебя. Извини, — голос скрипнул надорванной струной. — Я понимаю, ты злишься, но не переживай. Я больше не приду, чтобы не мозолить глаза. А это…, — кивнула она на рисунки, — Можешь их выкинуть, — выдохнула Нади, сгребая остатки воли. Она покачнулась, чувствуя себя ужасной извращенкой. Сталкером, которого только что раскрыли и непременно возненавидят. Шаркающим шагом девушка подалась к двери, но уйти ей не дали. — Я не злюсь, — крепкая хватка чужой руки на запястье остановила её, потянув назад с осторожной настойчивостью. Нади непонимающе обернулась. Рен глядел несколько смущенно, но ни отвращения, ни ненависти в его взгляде не читалось, совсем нет. В отблеске тусклой лампы в глазах его отражались некоторые сомнения. — Это всё, гм, впечатлило меня, — с трудом подобрал он верное слово, сам шагнул ближе и поднял её руку в своей, снова взглянув на тату. Большой палец невесомо скользнул поверх вбитой в кожу краски. — Я не до конца уверен в своих чувствах, но это точно не отвращение и не ненависть, — размеренным тоном лились его неловкие слова. Рен медленно поднял её руку. Девичье сердце замерло на длившийся вечность момент. Его губы прижались к рисунку в нежном касании. Ноги слегка подкосило, ей не верилось в то, что видят глаза. Кожа мгновенно покрылась мурашками и прозрачный пушок на руке встал дыбом. Она боялась даже пошевелиться, чтобы не развеять марево явившееся в мир прямиком из её грёз. Он поднял затуманенный взгляд, в стеклышках оправы множился отблеск лампы, там же виднелось слабое отражение её самой с широко распахнутыми глазами. Замерев, они глядели друг другу в глаза с долгую минуту. Он — изучая. Она — осознавая. Можно ли было считать это за переломный момент? Вполне. Разделял ли он это ощущение? Вероятно. Слова здесь были бы лишними. Нади глубоко втянула воздух. Сердце забилось по-новому, окутанное теплом прилива субтильных чувств. Оба подались вперед, ведомые трепетным желанием. В сантиметре от её лица, Рен остановился, позволив сделать девушке первый шаг и окончательно перейти черту нормальности происходящего. Будто бы всё еще не верил, что эта застенчивая иностранка влюблена в него. Она же с удовольствием этот рубеж оставила позади, накрыв своими губами его в робком касании. Тотчас ощутила как мужские руки уверенно обхватили талию, притягивая ближе к себе. Поцелуи стали настойчивее, сбитое дыхание смешивалось на горящей коже, оставалось привкусом сладкого сиропа на губах. Жар захлестнул, скатывался вниз живота тугим узлом. Ненадолго он отстранился, такой же запыханный и взлохмаченный. Парень снял слегка запотевшие очки, и, не глядя, отбросил на столик обок. Попятился к барной стойке, не прерывая зрительный контакт, увлек её за руку с собой. Стоило ему упереться в стойку, как потянул Нади к себе и она охотно поддалась, уверенно шагнула вперед, обвив его шею руками. Он тут же прильнул в новом горячем поцелуе. Краем глаза Рен мимолетно приметил рисунки, устилавшие пол. Слабая усмешка на мгновение озарила его. Ох уж все эти сладострастные мечтания, нашедшие выход на бумаге. Идеи, жаждущие воплощения. Одним движением он сменил позиции, Нади оказалась прижата к стойке. Подхваченная за бедра на руки, она задохнулась под россыпью поцелуем на шее. Он помог девушке устроиться на барной стойке и шагнул впритык, позволив её ногам крепко обвить торс. Одобрительно провел пальцами вверх по бедру, взбираясь под образовавшиеся складки на шортах. Нади в ответ на это нервно заерзала, прижалась ближе и заключила его лицо в свои ладони. Потянулась, чтобы снова ощутить вкус губ. Кофту она сбросила, не задумываясь. С футболкой помог Рен, отодвинулся на пару мгновений, чтоб дать ей пространство и сам стащил с рук, кинув на табурет обок. А затем уже по её воле избавился от своей рубашки и позволил Нади запустить руки под свою футболку. Уста их встретились в этот раз жарче прежнего, языки сплетались и воздуха разительно не хватало. Под ласками своих пальцев девушка ощущала, как его мышцы напрягаются, реагируют на каждое касание. Реагировала и она сама, тая под его напором. Руки Рена крепко сжимали её кожу, скользили по ребрам и спине. На фоне щелкнула застежка лифчика и шлейки спали с плеч. Несколько смущенно она прикусила губу, как будто не ожидала что всё зайдет настолько далеко. Еще один предмет остался лежать в стороне. А следом Рен избавился и от своей футболки, как только приметил её смущение. Будто бы пытался уравновесить своим румянцем на щеках. Снова прильнул, разгоряченная кожа двух тел терлась друг о друга, вызывая разряды тока внутри. Все ощущения обострились и на новые касания тело отзывалось искрами внизу живота. Нади сдавленно застонала, когда поцелуи вновь опустились на шею, затем ниже, завершая свой неспешный путь на груди. Ощутив влагу его губ на затвердевших сосках, она запрокинула голову в протяжном стоне. Эйфория поднималась от самых низов тела, покалывало кончики пальцев и в голове вертелось одно — лишь бы это не закончилось. Видимо, Рен это чувство разделял. Как иначе объяснить всю томность и нежность его касаний? Каждое из них казалось выверенной стратегией, ни руки его, ни губы не знали промаха в этой схватке. Ей оставалось лишь смиренно принять поражение. И каждый новый стон подтверждал капитуляцию. Шорты с глухим шумом упали им под ноги. Раскрасневшаяся девушка осталась в одном лишь нижнем белье и плотных черных чулках. Заходить дальше Рен не спешил, улавливал её потребность свыкнуться с каждым новым этапом. Он отнял губы от её опухших уст, сделал шаг назад, уводя руки вниз на девичьи бедра. Один чулок спустился с колена, следом за траекторией его пятерни. Парень медленно опустился на одно колено, закинул оголенную себе на плече. Вторую же поглаживал мягкими подушечками пальцев. Нади затаила дыхание, околдованная наблюдала за ним, не смея шелохнуться. Он, в свою очередь, ответно не сводил с неё глаз. Горящие от поцелуев, губы коснулись краешка сгиба колена, влажными следами неспешно поднимались вверх по внутренней стороне бедра, оставляя за собой пожар. Остановившись на выступающей косточке таза, он прикусил кожу до покраснения и девушка дрогнула. Натянутые нервные окончания ликовали от любого его действия. Белье быстро улетело к остальным вещам. Она выгнулась на барной стойке, стоило его языку коснуться самых чувствительных мест. Языком он принялся очерчивать незамысловатые узоры. Бедра задрожали в руках Рена, и ей пришлось крепко ухватиться за края столешницы, дабы попросту не свалиться по нелепой случайности. Всего этого казалось мало. Тело извивалось и горело, просило большего. Затекшей рукой Нади неуверенно потянулась к нему, коснулась темных кудрей, щеки и настойчиво потянула за подбородок наверх. Он поддался, встал на ноги, придвигаясь ближе. Тут же прикрыл глаза с тяжелым выдохом. Девушка припала губами к его шее, бьющейся жилке на изгибе мышц, оставляя краснеющие следы всё ниже на ключице. Ей хотелось, чтобы ему тоже было хорошо. Иначе какой же жадной она бы осталась в своих глазах? Руки проворно соскользнули на ремень, расправились в два счета и неуверенно забрались под одежду. Он уже был готов. Под поглаживающими движениями, Рен слегка раскраснелся, нетерпеливо облизнул губы и ткнулся ей в плече, прижимая ближе к себе. Будто бы боялся, что негодяйка сейчас сбежит от него, подобно сокровищу злодея под особой охраной. Не в силах более довольствоваться одними лишь ласками, парень вошел в неё. Нади вновь вздрогнула с громким охом, а затем быстро расслабилась, доверившись его объятиям. Барная стойка тихо поскрипывала в такт их движениям. Гулким эхом стоны скатывались по стенам. Ох, узнай дядя что они здесь вытворяют… Как же завтра смотреть в глаза посетителям, сидящим за местом, где он прямо сейчас методично овладевает одной из постоянниц? Та только раскачивает бедрами в такт его ритма, вся разнеженная и розоватая. Совсем такая же, как на своих набросках, с теми же узорами родинок и помутневшим взглядом. С лихорадочным блеском в глазах, в коих он видел своё развращенное отражение. Вожделение раскаляло воздух вокруг, волосы липли к потным вискам и шее. Картинка плыла в глазах, Нади ощущала прилив крови к щекам и ушам с каждым новым толчком. Пересохшие губы оставляли свои шершавые россыпи поцелуев на его лице, а задубевшие руки цеплялись за крепко сложенные мужские плечи да спину. Он пару раз охнул, глупо улыбаясь ощущениям от новых царапин на лопатках. Она в ответ только неловко отводила взгляд не в силах ничего с собой поделать. Уж слишком хорошо было, чтобы контролировать свои глупые порывы сжать чужую кожу покрепче, впиваясь ногтями. К счастью, он не злился. Устроил маленькую месть с хитрым прищуром. Девушка чуть вскрикнула, ощутив укус на груди. Поверх едва ноющих отметин прошелся горячий влажный язык, как бы извиняясь за дерзость. Это показалось забавным и Нади прикусила нижнюю губу, сквозь улыбку. Надо же, как может быть приятно от таких глупостей. Огонь по телу разошелся томной судорогой на пару с протяжным стоном. Она кошкой выгнулась под Реном, сжимаясь всем своим естеством в один тугой комочек, а затем румяная расслабилась. Лишь подрагивала в такт его последним фрикциям, прежде чем он с глухим стоном на ухо закончил, получив и свою разрядку. На несколько мгновений они так и зависли. С тяжелым сбитым дыханием, пеленой сладострастия на глазах и бесконечно желанные друг другом. Затем он неспешно отстранился и мягко выпустил любовницу из рук. Сперся одной обок, а второй смахнул волосы с Нади, лежащей под ним. Совсем выбившаяся из сил, она прикрыла глаза, подставляясь его нежностям. — Мне очень понравились твои рисунки, — послышалось над ухом, а следом пришелся поцелуй в висок. — Только в следующий раз говори прямо. Я согласен позировать. Девушка неловко подняла на него взгляд. — П-правда? —от неожиданности она аж заикнулась. Он кивнул, губы его дрогнули в легкой улыбке и в этот миг жизнь показалась замечательной, за исключением боли в спине после их любовных утех. Синяков на утро будет немерено, но это мелочи. Главное, что сейчас щеку греет очередной чувственный чмок, а ноги тянет в сладкой истоме рядом с кем-то особенно милым сердцу.