Грань

Боль медленно и неумолимо растекалась по всему телу, а кровь толчками выплёскивалась из безобразной раны на груди. Перед глазами плыло, но, как ни странно, лицо своего друга он видел отчётливо. Тот сидел рядом с ним на коленях, даже не пытаясь зажать страшную рану, и гладил мертвенно бледное лицо предательски дрожащими пальцами. По его щекам текли слёзы. — Мне страшно, — прохрипел раненый и закашлялся. На губах запузырилась алая пена. — Знаю, — почти беззвучно выдохнул молодой человек. — Не оставляй меня, — голос угасал, а кровь с каждым словом всё сильнее забивала горло. — Никогда. Я буду рядом. — Пообещай мне…. Пообещай, что найдёшь меня… Что мы попробуем снова… — Я обещаю. Не бойся, мы встретимся. Обязательно встретимся, — парень прижался губами ко лбу умирающего. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя, — эхом повторил он и умолк, теперь уже навсегда.

***

Мерзкий писк пейджера на руке заставил Александра вынырнуть из марева кошмара. Он вздрогнул всем телом, с усилием разлепил глаза и поднял голову со стола, за которым, похоже, умудрился задремать. Несколько секунд понадобилось на то, чтобы окончательно прийти в себя и удостовериться — он не покоится на земле, делая свои последние вздохи, а пребывает на ночной смене в ветеринарной клинике. И, судя по настойчивому сигналу пейджера, который его разбудил, нужно было срочно подниматься в отделение инфузионной терапии и менять шприц с лекарством у очередного пациента. Во рту до сих пор чувствовался медный привкус, словно ему на самом деле пробили грудную клетку, и он умер, захлебнувшись собственной кровью. Парень схватил стоящую рядом банку с остатками Адреналина с апельсиновым вкусом и сделал глоток. Приторно-сладкий, да ещё и тёплый, напиток был совершенно отвратительным на вкус, однако свою задачу выполнил на ура — тошнотворное ощущение из горла исчезло без следа, а сознание наконец прояснилось. Он тряхнул головой и склонился над столиком с распечатками с карты и наполненными лекарством шприцами. На всякий случай сверившись с назначениями, Саша сгрёб со столешницы препараты. Пейджер тем временем снова подал признаки жизни — владелец явно терял терпение. — Да не пищи ты, иду я, — пробормотал себе под нос парень. Сегодняшняя смена выдалась спокойной. Свет в холле был приглушён, горели только пара настенных ламп и неоновая вывеска с логотипом клиники. Администраторы на посту негромко переговаривались о чём-то своём. Стоило шелестящим по кафелю шагам ассистента разбавить тишину, одна из них, Магдалина, вскинула голову. — Ой, Саш, а ты почему не спишь? Лизка вон уже третий сон досматривает. — Так капельница же, — вздохнул молодой человек и помахал в воздухе двумя шприцами на пятьдесят миллилитров. — Терапию Лиза расписала, а дальше я уже сам справлюсь. — Всё как вы любите? — сочувственно поинтересовалась девушка. — Именно, — он закатил глаза. — Три дня не ест, два дня не пьёт, хотим полечиться в два часа ночи. Магдалина покачала головой и, ободряюще улыбнувшись коллеге, присоединилась к прерванному разговору. Александр тем временем поднялся наверх и оказался в коридоре, ведущем в инфузионный кабинет. Писк инфузомата он различил издалека и, поморщившись, прибавил шагу. Накатило глухое раздражение — он же объяснял владелице, как отключать прибор! Самому парню было наплевать — за несколько лет работы он настолько привык к этому звуку, что перестал обращать на него внимание, но вот животные, особенно кошки, начинали нервничать. Пройдя к столу, Саша с облегчением выключил истошно верещащий инфузомат. — Как дела у Рокси? — вежливо осведомился он и погладил мордочку явно недовольной кошки-мейнкуна. — Кажется, ей лучше, — женщина выглядела уставшей и немного нервной, но выплёскивать эмоции на ассистента почему-то не стала. Саша ловко заменил шприц и запустил прибор. — Когда запищит, нажмите, пожалуйста, на жёлтую кнопку, — проинформировал он. — Котиков пугают резкие звуки. Хозяйка покивала, однако особых надежд парень не питал — как правило, его инструкции не задерживались в головах посетителей надолго. Чаще всего, конечно, не специально, сказывались напряжение и беспокойство. Злиться на них казалось неправильным, но время от времени досада всё-таки назойливо покалывала где-то внутри. Саша честно старался относиться ко всему этому философски, несмотря на то, что получалось далеко не всегда. До боли было жаль животных — несоблюдение элементарных правил вредило прежде всего им. Вздохнув, молодой человек побрёл к автомату с кофе. Ночь обещала быть длинной.

***

К девяти утра тревожный сон забылся в суете рабочих будней. Пересменка, как обычно, проходила второпях. Пока врачи обменивались сведениями о сложных пациентах, ассистенты наскоро проверяли расходники и ящики с медикаментами и наводили чистоту на рабочем месте, чтобы с приходом сменщика как можно скорее уйти домой. Саше повезло — поздняя капельница оказалась на сегодня единственным происшествием, и он успел подготовить кабинет заранее. Передача смены не отняла много времени: уже в половине десятого парень переступил порог клиники. Уже не обжигающее, но всё ещё теплое солнце слепило глаза, и он ненадолго замер на крыльце, пробуя на вкус сырой утренний воздух. Мысль о полуторачасовой дороге до общежития совсем не радовала, однако банковская карта была удручающе пуста, а до зарплаты оставалось ещё больше недели, так что о поездке на такси не могло быть и речи. Поправив рюкзак на плече, Саша спустился по ступенькам и уже двинулся в сторону метро, когда услышал оклик: — Эй! Саша! Молодой человек обернулся, и счастливая улыбка сама собой расцвела на его лице — Мирослав, его лучший друг, стоял неподалёку, небрежно опёршись о капот машины. — Слава! Я думал, вернёшься только в пятницу, — парень обнял его за плечи и неожиданно замер. Ночной кошмар как наяву встал перед глазами. Лёгкие снова наполнил запах гари, крови и… его друга. Почему-то во сне Саша ощущал именно его, выделяя из общей какофонии. — … в порядке? Молодой человек качнул головой, приходя в себя. — Извини, тяжёлая ночь. Мирослав кивнул; впрочем, тревожная складка на его лбу так и не разгладилась. Он распахнул пассажирскую дверь, Саша устроится на сиденье и щёлкнул ремнём безопасности. Слава занял водительское место. Автомобиль тронулся, и парень, чтобы сгладить неловкость, полюбопытствовал: — Так почему ты вернулся раньше? — Последний концерт пришлось перенести, — Мирослав крутанул руль и вывернул на дорогу. — Православные активисты опять бесоёбят. Саша поморщился. Такие истории ему приходилось слышать не в первый раз. Творчество музыкального коллектива, в котором играл Мирослав, было посвящено славянской культуре — язычеству, фольклору, традициям, и всё это не давало покоя особо рьяным религиозным фанатикам. Время от времени они делали попытки сорвать концерты, а соцсети регулярно подвергались нашествию диванных войск. Парень искренне недоумевал, почему кому-то есть дело до того, о чём поёт не самая популярная группа — в социальных сетях у них было чуть больше пяти тысяч подписчиков, а число проданных билетов на каждый концерт редко доходило до сотни. Однако Слава объяснил, что именно малоизвестность и была причиной нападок — более популярные исполнители имели активную аудиторию, которая быстро затыкала подобным личностям рты. — Нечем же людям заняться, — Саша поджал губы. — Не обращай внимания. Они сами не понимают, чего хотят, да и к религии, по сути, отношения не имеют. Сектанты. Слышал бы ты, что они про православный рок говорят! Таких пожеланий даже мы не получаем, — Мирослав усмехнулся. — Кстати, о православном роке. У нас тут с одной группой небольшой совместный концерт намечается. Благотворительный. Собираем деньги на новогодние подарки в хоспис и онкоцентр, организует храм Князя Владимира. Если хочешь, приходи. — Православный храм приглашает на концерт вашу «сатанистскую» группу? — не поверил парень. — Я же говорю, большинство христиан — нормальные ребята. Им выходки активистов нравится не больше нашего. Тем более, часть денег с перенесённого концерта должна была пойти в тот же фонд. — Вроде одна религия, — хмыкнул Саша. — Только кто-то деньги для больных собирает, а кто-то концерты срывает и засоряет интернет. По идее, и те, и те веруют, но есть нюанс. Мирослав пожал плечами. Он уже мало чему удивлялся. Дальнейшая дорога прошла в молчании, и в какой-то момент парень задремал, уронив голову на грудь. Слава украдкой поглядывал на него и всё больше хмурился — за ту неделю, что они не виделись, друг умудрился похудеть ещё сильнее, а вид имел совершенно измотанный. Подумав немного, Мирослав немного скорректировал маршрут и повёз Сашу не в его общагу, а к себе домой. *** Через полчаса он уже парковался во дворе многоквартирного дома. Заглушил двигатель, осторожно потряс приятеля за плечо. Саша вздрогнул и распахнул заспанные глаза. — Уже приехали? — Ага. Давай, вылезай. — Мне кажется, ты что-то перепутал, — парень скосил глаза на окно и перевёл вопросительный взгляд на Мирослава. — Не перепутал. Нечего тебе сегодня делать в твоём клоповнике. Идём, поешь и поспишь нормально. Спорить Саша не стал. Хлопнув дверцей, он нетвёрдым шагом двигнулся в сторону подъезда; Слава пошёл следом. Квартира после недельного отсутствия выглядела как будто заброшенной. Мирослав поспешил распахнуть настежь все окна, чтобы проветрить. — Сходи в душ и ложись спать, — скомандовал он. — А я пока съезжу за Велесом, заодно заскочу в магазин. В холодильнике мышь повесилась, даже масла нет, чтобы её пожарить. Велесом звали кота Мирослава, которого Саша искренне обожал и с которым, бывая в гостях у друга, подолгу возился. Он же проводил ежегодную вакцинацию и осмотр, после чего зверь косился на него как врага, чем почему-то вызывал у Мирослава приступы хохота. В остальное время Велес и Саша прекрасно ладили. Если бы парень не жил в общежитии, где категорически воспрещалось держать животных, он с удовольствием забирал бы кота к себе. Стоя под горячими струями, молодой человек тихо радовался свалившейся на него удаче — уютная ванная комната вне очереди вместо обшарпанной старой душевой в общаге, где уже через пять минут начинали долбить в хлипкую дверцу, готовую сорваться с петель от любого неосторожного движения. Сквозь шум воды он слышал, как хлопнула входная дверь — Мирослав ушёл. Саша нежился под душем ещё полчаса, прежде чем наконец нашёл в себе силы выбраться из ванны. Ноги ступили на тёплый пол. Он точно помнил, что не включал подогрев, а, значит, позаботился Слава. Глаза невольно защипало. Друг всегда проявлял такую мягкую и приятную заботу в мелочах: забирал его с работы после тяжёлых суток, чтобы отвезти в общежитие или университет, подкармливал, дарил разные бытовые мелочи вроде тёплых перчаток и пледов, а однажды даже купил тёплую куртку. В тот год стояла особенно суровая зима с морозами под тридцать градусов. Саша тогда учился на втором курсе и параллельно работал ассистентом в маленькой клинике, получая мизерную зарплату в пятьсот рублей за двенадцатичасовую смену. Этих денег и небольшой стипендии едва хватало на еду, благо что общежитие ему, как сироте, полагалось бесплатно. Всё шло неплохо, пока парень не схватил тяжёлую пневмонию и не угодил в больницу на три недели. Из клиники его тут же уволили — официального оформления не было, такое не было редкостью в ветеринарной сфере, поэтому никакого выходного пособия, больничного листа и прочих радостей жизни ему не полагалось. Хорошо, что отработанные смены оплатили — на полученные четыре тысячи Саша купил себе ингалятор, своё единственное спасение после выписки из больницы. На куртку уже не хватило, а первой и последней тёплой вещью в его гардеробе была тонкая ветровка, совершенно не предназначенная для морозов. И тогда Слава заглянул в гости с огромным пакетом, в котором оказалась зимняя куртка с меховой подкладкой. Он утверждал, что это его старая, потому что знал — иначе Саша просто не примет. Позже молодой человек обнаружил бирку, которую друг просто позабыл срезать. За всеми воспоминаниями Саша обтёрся пушистым клетчатым полотенцем и переоделся в домашнюю одежду, которую предусмотрительно оставил для него хозяин квартиры. Удобно устроился на ставшем почти родным диване, застеленном свежим бельём, включил на телефоне какой-то подкаст на минимальной громкости и почти сразу заснул под тихий бубнёж ведущего. *** Его разбудило мурлыканье. Приподняв веки, Саша увидел чёрного как смоль кота, который гордо восседал рядом с подушкой и наблюдал за ним огромными зелёными глазищами. — Привет, приятель, — рассмеялся молодой человек и потянулся, чтобы погладить незваного гостя. — А где твой хозяин? Кот развернулся и, спрыгнув с дивана, деловито прошествовал в сторону кухни. Саша, недолго думая, последовал за ним и обнаружил Славу возле плиты. — Привет. Я даже не услышал, как ты пришёл… — Не стал будить, — Мирослав улыбнулся. — А вот Велес сразу к тебе побежал, соскучился. Велес тем временем запрыгнул на кухонную тумбу и требовательно ткнул лапой руку Славы. Тот со вздохом протянул коту кусочек сыра. — Если он заработает панкреатит, будешь сам с ним на капельнице сидеть, — хмыкнул Саша, проследив взглядом за прыгнувшим со своей добычей на холодильник животным. — Мой лучший друг — ветеринар. Мне не о чем беспокоиться, — засмеялся Слава. — Садись за стол, сейчас будем ужинать. Парень опустился на стул и принялся сверлить спину Мирослава задумчивым взглядом. Тот, словно почувствовав, что на него смотрят, поинтересовался: — Что-то не так? — Всё в порядке. Просто… Ночью сон стрёмный приснился про нас с тобой. Будто мне пробили грудак, и я захлёбывался кровью у тебя на руках. Соусник выскользнул из рук Славы и разлетелся вдребезги. Молодой человек развернулся и посмотрел на Сашу как-то странно, почти испуганно, но уже через мгновение взял себя в руки и принялся ликвидировать беспорядок. — Не бери в голову, просто кошмар, — Слава растерянно скользнул ладонью по Сашиной голове. — Всё в порядке. Всё хорошо. Такая эмоциональная реакция не могла не удивить Сашу, но допытываться он не стал, тем более что объятья друга оказались на удивление приятными. Мрачного взгляда, брошенного Мирославом на кота, он не заметил.