вместе
19 августа 2025 г., 01:33
– Что ты наделал, глупый мальчишка!? – мир вспыхнул болью: она растекалась по всему его телу, от макушки до пят. Эхо чужого громкого голоса било по вискам. Лололошка попытался открыть глаза, но первая попытка не увенчалась успехом: зато, сквозь муку, он ясно почувствовал, как ворот толстовки натягивается и впивается в загривок, как чьи-то руки рывком, за одежду, отрывают его от земли и требовательно встряхивают. Солнечный свет резал глаза, расфокусированный взгляд упёрся в размытый силуэт того, кто сейчас пытался буквально вытрясти из Лололошки ответы.
– Отвечай, – снова рявкнули на него, – что ты сделал!? – из Лололошки вырвался слабый стон.
– Что? – выдавил наконец он. Человек над ним замер. – Что прои…? – окружающий мир сливался в одно яркое пятно, в ушах шумело. Он не чувствовал собственное тело и поэтому не ощутил, как ранее замершие на его кофте руки вновь напряглись. Удар о ствол дерева выбил весь воздух из лёгких, но головокружение не усугубил.
«Видимо, хуже уже быть не может» – эта мысль позабавила Ло, несмотря на то, что сейчас, очевидно, было не до веселья. Он вспомнил, как Тадмавриэль швырял его о стены бункера и… Тадмавриэль? Бункер? Осознание пришло внезапно: он ощущал себя раскрученной до предела юлой, которую резко остановила детская рука. Он всё помнил. Почему он всё помнил? Разве это было возможно? Решившись соединить ветки, он ощутил себя несправедливо обвинённым смертником, идущим на эшафот. Возможно, он не имел права на эти чувства, возможно, не признавать себя и Междумирца одним человеком было нелепо, но в итоге ничего из этого «возможно» не имело значения: он взял на себя ответственность за действия организации, спас всех пострадавших от поехавших версий самого себя и помог Старине несмотря на предполагаемую цену, которую, вопреки всему, он не заплатил – память осталась при нём. И более того, сейчас Лололошка как никогда чувствовал – они с Междумирцем были разными люди, которые, однако, были похожи больше, чем хотелось признавать.
От всех этих размышлений тошнота подступила к горлу. Он поднял взгляд, уже зная, кого увидит перед собой. Порой казалось, что ни одно событие в жизни мироходца, точнее, в том её отрезке, что он помнил, не могло обойтись без его присутствия.
Лицо Междумирца было искажено злобной гримасой. Наверное, такое внимание сейчас было неуместным, но он всё равно заметил, что нос Междумирца был прямее его собственного. Захотелось коснуться своей горбинки – последствия встречи с полом, которая состоялась, когда он вылетел из портала в Алотерре. Позже, в совместном путешествии, Джон не раз смеялся, когда Лололошка гнусавил и пару раз предлагал вправить нос «для возвращения прежней красоты». Лицо Ло усеивали мелкие шрамы, но самые заметные – на щеке и пересекающий левую бровь – не повторялись на чужом. Да даже кудри Междумирца, тогда в пансионате, выглядели более упругими и короткими, не в пример волнистым, достигающим плеч волосам Лололошки. Волосы первого смело можно было бы назвать эталоном, но сейчас, когда в них запуталась листва, а сама шевелюра растрепалась, язык не поворачивался сказать это. Интересно, мог ли его предшественник подскользнуться и проехаться затылком по траве, пока он был в отключке? Лололошка надеялся, что да. Иного объяснения бардаку на чужой макушке он найти не мог.
Раздражённый выдох со стороны отвлёк его от созерцания, хотя сейчас это занятие казалось намного более интересным и менее утомляющим, чем поиск ответов на вопросы о том, как, почему и где они сейчас находились. На самом деле Лололошка слишком устал даже для того, чтобы правильно сформулировать эти вопросы, особенно вслух.
– Сейчас ты подробно объяснишь, что и как ты сделал со Сферой Времени, – еле сдерживая злость, твёрдо проговорил Междумирец. Он выглядел не менее утомлённым, чем чувствовал себя Лололошка, и в глазах его металось безумие.
– А ты сам ещё не догадался? – слабо съязвили в ответ.
– Не паясничай, – сквозь зубы и с уже несдерживаемым отчаяньем сказал Междумирец. – Что с Синклитом? Где мы? Почему мы не слились?
Лололошка подавил желание рассмеяться: подобное избегание ответов при полном их понимании было ему до боли знакомо. Эту черту они делили на двоих. Однако последние два вопроса действительно были хорошими, только вот Междумирец явно не тот, кто должен был их задавать.
– Ты ни черта не знал о Сфере Времени, – констатировал Ло, прикрывая глаза и откидываясь на дерево. – На самом деле ты ни черта не знал даже о собственной Организации. Ты возомнил себя существом высшей касты, вершителем судеб и повелителем времени, – Междумирец стиснул зубы, но Лололошка благополучно пропустил это, – но сам никогда не видел дальше своего носа. Ты не считал нужным вникать в сложные процессы, которые сам же и инициировал. Ты невежественен. Ты поступал негуманно и удивительно наивно, и твоей жестокости нет оправдания, – в сотый раз объяснять, в чём конкретно был не прав предшественник не хотелось, да и толку не было – не переубедишь. Он открыл глаза и обнаружил Междумирца, сидящим в паре метрах от Ло и вперившим пустой взгляд в него. Тот внимательно слушал. И внезапно Лололошке захотелось поверить, что переубедить всё же можно, что переубеждать даже не нужно: осознание уже есть и надо только подтолкнуть к нему. Подтолкнуть незаметно. – Твои идеи закономерно провалились. Я разрушил организацию собственными руками и переписал нашу историю. Мы не должны были существовать для этой вселенной, но, видя тебя перед собой, я уже ни в чём не уверен. Но...
Его прервал холодный смех Междумирца. Лололошка точно знал, что сейчас он изо всех сил сдерживал подступающую истерику.
– Ты собственноручно уничтожил свой единственный шанс на счастье, наш шанс на счастье. Ты хоть представляешь, что ты наделал? Ты убил всех своих друзей, Лололошка. Ты…
– Нет, – Лололошка встал, оттолкнулся от дерева и сделал несколько шагов, выходя из тени кроны. – Я никого не убивал, – он встал перед Междумирцем совсем рядом и взглянул ему в лицо сверху вниз. – И ты никого не убивал. Нас не существует для людей этой вселенной, мы никогда не влияли на них. Ты никогда никому не вредил.
Глаза Междумирца заслезились то ли от сдерживаемых эмоций, то ли от солнечного света, что ударил ему в лицо, когда он задрал голову и неотрывно посмотрел на Лололошку.
– Всё исчезло… Все старания были бессмысленны. Всё было бессмысленно, – прохрипел он.
– Тебе нужно научиться отпускать. Не всё должно контролироваться тобой, понимаешь? Главное, что у тебя осталось – это память. Уж поверь мне, – усмехнулся Ло. – Память –единственное, что имеет значение. Пока в тебе живут воспоминания о тех, ради кого ты пошёл на разрушение самого времени, всё не зря.
Междумирец обречённо закрыл глаза – слишком драматично, показательно медленно, если вы спросите мнение Лололошки – и опустил голову. Не теряя времени, Ло уселся напротив, сложив ноги колесом. На самом деле предшественник успешно подавил большинство своих искренних эмоций насчёт ситуации: он знал это, потому что сделал тоже самое, и в будущем это могло стать проблемой. Междумирец – самая настоящая пороховая бочка, которая могла рвануть от любой искры. Кстати об этом.
– Ты чувствуешь свою Искру? – спросил Лололошка, ловя взгляд напротив. После вопроса последовал незамедлительный кивок. Вторая приятная новость за сегодня – они оба все ещё мироходцы. – Мы можем разыскать наших друзей и узнать, как сложились их жизни в этой версии мироздания.
Потерянный и почти напуганный взгляд, который он получил в ответ, заставил его подумать, что вся ситуация – наказание для них двоих за игры со временем. Но страх Междумирца не был ему незнаком. Лололошка тоже боялся. Боялся быть неузнанным любимыми людьми. Боялся, что с кем-то из них случилось что-то страшное, что-то, с чем он мог бы помочь, но не помог и уже никогда не поможет. Он так же не мог перестать цепляться за этих людей, хотя понимал, что эту страницу жизни давно пора перелистнуть. Он должен был отпустить и идти вперёд, иначе его сожрёт то же безумие, что настигло когда-то Междумирца.
– А можем попытаться разузнать, почему мы, вроде как, стали двумя разными людьми и почему наши воспоминания не утеряны. Эта идея мне нравится больше, но нам нужно найти Смотрящего, и я не думаю, что он будет рад нам, – продолжал Лололошка, пока его снова не перебил подавший голос Междумирец.
– Почему? Почему ты не ненавидишь меня теперь? – подул тёплый ветер, принося с собой запах лета: свежей травы, цветущих цветов и солнца. Ло оставил этот вопрос без ответа. В его сердце действительно не было злости: не тогда, когда они больше не являлись одним человеком. Междумирец находился за гранью безумия, на которой Лололошка успешно балансировал. Он прекрасно понимал бывшего генерального директора, он знал, что вся затея с Организацией должна была привести к всеобщему благу. К счастью.
И он знал, что Междумирца нельзя было оставлять в одиночестве: хотя бы из сочувствия к нему, как к существу, которое обречено на вечное одиночество из-за своего бессмертия. Ему нужен якорь, что будет заземлять его, и Лололошка был готов стать этим якорем. Кроме того, Междумирец был способен буквально устроить настоящий конец света. Этого человека нельзя оставлять без присмотра ни в каком случае.
– Думаю, мы должны правильно воспользоваться нашим вторым шансом, – Лололошка встал на ноги, снова смотря на Междумирца сверху вниз, и протянул ему ладонь. – В новой истории мы выполним своё предназначение, мы понесём свет сквозь миры. Вместе.
Солнце приятно грело кожу, мир жил и шумел: они слышали пение птиц, шелест листвы и свист ветра. Лололошка отвлечённо думал, как сильно эта мелодия контрастировала с мёртвой тишиной будущего Архея, в той ужасной вселенной, и тепло разлилось в его груди.
Они смотрят друг другу в глаза.
Междумирец принимает руку и точно знает, что больше не один.
