Осенний лист мечтает о солнце

День подходил к концу. Точнее, Рей предполагала, что он подходит. Больше никто не приходил в её богом забытую камеру, только он. Бен Соло сам приносил еду и новую одежду. Он не придерживался точного графика, поэтому Рей не была уверена, какой сейчас час. Иногда он приходил так поздно, что живот начинало сводить голодной судорогой. Перемену рутины тюремщик мотивировал тем, что им нужно проводить больше времени вместе. И что общение с другими людьми плохо на неё влияет. Рей не понимала, о каком общении шла речь. Неужели о тех коротких перекличках и за выдачей еды? Впрочем, ей было всё равно. Рей пусто смотрела на чайник на столе. Чайник и чай — такие мелочи, но в тюрьме это настоящая роскошь. Даже одежда у неё была новая — леггинсы и толстовка. В них было удобно, хотя девушку не покидала мысль, что ему просто нравилось её в этом видеть. Можно сказать, Рей хорошо устроилась. Личная камера, все удобства. Кормят, одевают, трахают… Чего ещё желать женщине? Рей криво усмехнулась и накинула капюшон на голову. В последние дни её всё чаще посещали навязчивые мысли. «Вот бы перестать существовать», — уныло думала Рей. Девушка знала, что ей не хватит смелости оборвать свою жизнь, к тому же в тюрьме для этого нужно исхитриться. Будь она сейчас на свободе, пошла бы гулять ночью в промышленный район. Или напилась до потери сознания в незнакомой компании. Опасное поведение помогало сбросить напряжение. Сейчас же ей оставалось только расчёсывать внутреннюю сторону предплечья, на котором едва виднелись старые шрамы. Маленькая камера была подобна затерянному в море острову. Ей предстоит провести тут десять лет. Это, конечно, не вся жизнь, но всё равно очень долго. Воспоминания о прошлой жизни были мучительны, поэтому Рей намеренно прогоняла их. И вот они стали бледнеть и потихоньку стираться из памяти. В какой-то момент Рей поняла, что не помнит голос Падме. Она помнила лицо, манеры девушки, но не помнила голос. Рей стала перебирать в голове возможные варианты, но в мысли упрно лез только низкий мужской голос. Глубокий, с небольшой вибрацией, его голос. «Он забрал моё имя, моё достоинство, — горько думала Рей. — Неужели добрался даже до памяти?» Раньше она бы заплакала от этого осознания, но сейчас глаза остались сухими. Зачем ей голос Падме в памяти, раз Рей всё равно сама сказала ей отвалить. Может, и к лучшему — так будет меньше боли. Рей вздрогнула, услышав приближающиеся шаги. Она каждый раз пугалась, хотя стоило бы уже привыкнуть. Кажется, что-то в её фигуре насторожило надзирателя. Он нахмурился, но скоро лицо приобрело выражение заботы. — Не хочешь подышать свежим воздухом, Редди? В тусклых глазах Рей загорелся интерес. Ей ничего не хотелось, но такое предложение упускать было бы глупо. Она кивнула, потом медленно поднялась из-за стола и проследовала к выходу. — Может, оденешься? Там холодно. Рей покачала головой. Она была готова, что сейчас надзиратель заставит её одеться теплее, но он только пожал плечами. Молча они прошли по безлюдным коридорам тюрьмы в общий двор. Рей была тут пару месяцев назад, но сейчас это время казалось бесконечно далёким. Площадка была освещена тусклым светом фонарей. По периметру тюрьмы дежурили ночные охранники, но они не обращали внимания на Рей и её спутника. Их встретил ледяной ветер, мгновенно пронизывая до костей. Было действительно холодно. Рей почувствовала, как волосы встают дыбом и по руке бегут мурашки, но не стала жаловаться. Небо было затянуто тучами, но даже этот унылый пейзаж что-то волновал в душе. Бен Соло закурил. Рей с досадой подумала, что ему идёт эта загадочная атмосфера и само курение. — Сигарету? — спросил надзиратель, протягивая одну девушке. — Да, спасибо, мистер Соло, — Рей неуверенно взяла сигарету в рот. — Прикурите? — Конечно. Но он не дал зажигалку в руки девушки. Заслонив ладонью слабый огонёк от ветра, он сам зажёг сигарету. Рей глубоко затянулась. Она давно не курила, поэтому практически сразу закашлялась. Несмотря на это, она упрямо продолжила. С минуту они стояли в тишине. — От вас обычно не пахнет сигаретами. — Обычно я и не курю. Снова повисло молчание. В нём не было тревоги, как обычно. Рей смотрела на своё левое запястье. Ярче остальных шрамов был виден один круглый, с неровными краями. Внезапно мужчина приблизился к ней. Он аккуратно взял кисть девушки в руку. Его ладонь была горячей, особенно контрастно это ощущалось на фоне общего холода. Бен Соло немного закатал рукав, оголяя предплечье Рей. Светлая сетка шрамов была словно нарисована белым карандашом. Пальцами, практически невесомо, он медленно провёл по ним, пока не остановился на круглом. Рей задержала дыхание, настолько это было странно интимно. — Откуда это? — во взгляде искреннее сочувствие. — Это был не лучший год моей жизни, — усмехнулась Рей. — Просто хотелось почувствовать хоть что-то. — Тебе было одиноко? — Да, наверное, да. Боль отвлекает от ощущения собственной никчёмности. — Ты не никчёмная, — очень серьёзно проговорил тюремщик. Его тёмные глаза смотрели ласково. Рей слегка покраснела. Она злилась на саму себя за то, что ей не всё равно на слова этого мужчины. — Просто я запуталась, — повинуясь странному порыву откровенности, сказала девушка. — Я и до тюрьмы не знала, что с собой делать, а тут ещё это клеймо. — Я помогу. Тебе не обязательно оставаться у тёти, когда ты выйдешь. Я позабочусь о тебе. «Это что, планы на совместное будущее?» — подумала Рей, но промолчала. Этот человек был ужасен, несомненно, он делал страшные вещи. Но он же был единственным, кто обещал ей хоть что-то. Единственным, кого она от себя не оттолкнула. — Спасибо, — просто ответила она. — Да у тебя зуб на зуб не попадает. Сказав это, надзиратель снял с себя куртку и накинул на девушку. Рей не противилась — и правда очень замёрзла. Они выкурили ещё по одной сигарете в тишине.

***

Камера встретила Рей привычным унынием. Но у девушки не было возможности проникнуться им. Как только защёлкнулся замок, надзиратель за волосы запрокинул ей голову, властно целуя. Рей не дёргалась в каменной хватке: знала, что бесполезно. Бен Соло держал её как какое-то сокровище, которое не собирался отпускать. Другой рукой он сжимал девушку за талию, заставляя прогнуться в спине и прижаться к нему. Рей подчинилась практически инстинктивно. Дыхание сбилось от возбуждения, а щёки загорелись лихорадочным огнём. Тюремщик не врал, когда обещал ей удовольствие. Его колено раздвинуло ноги Рей, не сильно, но ощутимо давя на промежность. Рей с трудом подавила желание потереться о ногу. И почему она думала, что этого больше не повторится? Только потому что у них был разговор по душам? Какая глупость. Рука Бена Соло тем временем стала ласкать левый сосок девушки, аккуратно перекатывая его в пальцах. Другой сосок ныл от нереализованного возбуждения. Рей чуть не взвыла от нахлынувших ощущений. Естественно, он делал это специально, она видела это в его хищном взгляде. Рей попыталась сама себя коснуться, но это ощущалось совсем иначе. Волны удовольствия концентрировались в её левом соске, заставляя правый изнывать от отсутствия стимуляции. — Ты знаешь, что сказать, Редди. И пока ты не скажешь, я не пошевелю и пальцем. Рей вскинула затуманенный от возбуждения взгляд на тюремщика. Он был красивым, сложно было это отрицать. Эта садистская улыбка ему очень даже шла. — Пожалуйста, коснитесь второго соска, мистер Соло… — Я не слышу, — ему определённо нравилось её мучить. — Пожалуйста, поласкайте второй сосок, мистер Соло, — срывающимся голосом повторила Рей, зажмурив глаза от смущения. — Хорошая девочка. Рей не была уверена, что хочет этого, но тело определённо радовалось ласкам. Наверное, было лучше так, чем через жестокость и шантаж. Особенно когда не было другого выбора.