Холод

Чужой голос противно звенит в голове настырным колоколом. Опять крики. По какому поводу на этот раз? Джисок уже не разбирает слова. Тупо смотрит на Сынмина, не решаясь сказать ни слова. Знает - будет только хуже. Крики усиливаются, перерастают в волчий вой, в шум раскатов грома, в рев сразу всех зверей мира. Кажется, он пытается что то сказать. Но Джисок не может разобрать ни слова. Все звуки вдруг перебивает противный высокий писк. Как обычно. Интересно, слышит ли этот звук Сынмин? Взгляд его обжигает холодом, словно в его глазницах сконцентрировался весь лёд с северного и южного полюсов. Интересно только, как он смог провернуть все это. Вряд ли О расскажет. Он не любил глупые вопросы. Глупые глупости. Но Джисок сам по себе был одной большой глупостью. Наверное, поэтому тот так часто был недоволен. Квак раздражает. Сынмин всегда говорит ему это, но ничего не меняется. Джисок не знает, как избавиться от этого. Ради него он перестал смотреть аниме. Сынмин говорил, что эти глупые мультики смотрят только идиоты. Ради него он перестал вести себя активно, громко смеяться на людях и не только, перестал рассказывать ему про покемонов и дракончиков из игр. Это все было пустой травой времени и сил, глупыми занятиями для детей. Ради Сынмина Квак даже перестал общаться с Джуеном, его другом детства, с которым они каждые выходные раньше играли в ферму и ели рагетцы. Сынмин считал его дурным, говорил, что он плохо влияет на Джисока и отнимает у него слишком много внимания. Это было правдой, ведь на встречах с Джуеном Джисок даже не думал про своего парня. Но почему то после этого О все равно не был доволен. Джисок знал, что всего этого недостаточно, но не мог с собой ничего поделать. Всетаки, он же Джисок, он всегда был и будет идиотом. Сынмин не станет врать, он ведь любит Джисока. -Че завис, сказать нечего? - под кожу все же пробираются слова Сынмина. Отдают горечью в горле. Наверное, Сынмин ядовитый, раз его слова вызывают такие ощущения. -Ты уже задолбал меня, - бросает О. Джисок все ещё не понимает, что сделал не так. Наверное это потому, что он идиот, раз даже такую элементарщину не может уловить. Он говорит что то ещё, но Квак снова не слушает. Или не слышит. Слова будто доходят до него из под толщи воды. Будто бы Джисок сейчас не здесь - сидит где то под потолком и наблюдает за происходящим, словно паук. Вдруг он чувствует притупленную боль в районе плечей. Секунда, и боль перемещается в его затылок, пульсирует и разрастается по всей голове, как лесной пожар. Вода выплёскивается из его ушей, а боль становится резче. Боль перемещается на щеку. Затем на скулу. И так далее. Он заслужил это. Заслужил эти вспышки боли, играющие на его лице, заслужил чувствовать, как воздух постепенно прекращает поступать в горло под натиском сильных пальцев. Он все это заслужил. Если бы он вел себя лучше, всего этого бы не было. Если бы он был лучше для Сынмина, всего этого был не было. Чужая рука перемещается на его футболку, за шиворот тянет его куда то. Он не знает куда. Вдруг его ноги в коротких домашних шортах обдает морозом. Следом все тело окутывает ледяным кипятком. Он смотрит на захлопывающуюся перед ним дверь и пропадающий луч света, который она пропускала будучи открытой. -Сынмин..? - впервые за вечер хрипит он. Какая то странная птица скребёт когтями его желудок. Отрыват кусочки пищевода клювом. Он на дрожащих ногах поднимается по ступеням. -С-сынмин? -Иди к своему сраному Джуену! О ведь для тебя важнее, чем я?! - слышится по ту сторону двери. Джисок шмыгает носом, когда к горлу поступает соленый комок слез. -Н-но это же он написал мне, а не я ему! - кое как пытается защититься он. -Надо было головой думать и удалять его номер, ты сам виноват, в том что случилось. Его тон - стальной, не терпящий возражений. Холодный. Не остаётся ничего, короче как неуклюже ковылять в мокрых носках по холоду. Куда? Куда то. Может быть, к Джуену. А на улице темно. И никого нет. Ни души.. Ни намека на жизнь.. Сколько он уже идёт так? Сколько прошло времени с того, как он он оказался на улице? Мороз раздирает кожу. Онемевшие пальцы больше не сжимаются в кулак. Ноги коченеют, передвигать ими становится все труднее и труднее. Кажется, что мороз сковал все мышцы в теле. Холодно. Ветер режет глаза. От сухого, рвущего воздуха наворачиваются слезы. Колкие снежинки больно впиваются к раскрасневшиеся щеки. Разрывают кожу. Заползают внутрь. Холодно. Взгляд затумнивается. Перед глазами нещадно плывет. Что происходит? Земля уходит из под ног. Стоп, разве ноги чувстовали землю сквозь сводящее пальцы обморожение? В ладони больно упирается холод. Кажется, это было что то мокрое. Колючее. Холодное. Такое же как взгляд Сынмина. Сынмин.. Как он сейчас?.. Ищет ли он его? Снег затягивает в себя. Не даёт подняться на ноги. Заваливает собой распластавшуюся в сугробе тушу. Хочется спать. Снег такой мягкий. Теплый.. Глаза слипаются. Голову тянет вниз, будто на макушку полтжили тяжёлый пресс. Или это был снег? Щеки укутывает мягкость. Щекочет. Дарит невообразимое тепло. Что случилось? За секунду до снег обжигал холодом, в сейчас.. Тепло. Сердце радостно скачет в груди. В ушах звенит. Странно. Тепло. Глаза закрываются. Тело обмякает. Тепло. Больше нет мыслей. Больше нет холода. Больше нет страха.