Strawberry cake (Клубничный торт)

Кай в своей жизни ни разу не имел права выбора.

По крайней мере, в важных вопросах.

Это было почти законом Вселенной, как будто его жизнь была заранее написана, а он был всего лишь пешкой, идущей по тщательно начертанным строкам.

Долгое время он считал это нормальным.

Нет, дети не могут выбирать вкус своего праздничного торта, взрослые знают лучше.

Нет, дети не решают, какой подарок они хотят получить, их родители знают, что им понравится больше всего, что может быть действительно полезно.

Нет, у детей нет выбора, когда речь идет об одежде, которую они носят: нужно быть одетым правильно, чтобы тебя заметили, и только взрослые овладели искусством одеваться для публики.

Дети ничего не знают, поэтому они не могут принимать решения.

Взрослые знали правила, у взрослых был опыт, у взрослых была власть.

Кай был скорее бессильным, чем ребёнком.

Так и должно было быть, верно?

Он не мог делать выбор, даже самый незначительный.

Правила написаны не просто так.

Пересечь черту означает понести последствия, и дети были бы так быстры в танце по этой черте, если бы только могли дразнить судьбу.

Позже Кай узнал, что взрослые тоже могут пересекать границы.

Но взрослые не несут за это последствий. Это было привилегией детей.

      — Итак, Кай, какой торт ты хочешь на свой день рождения?       Красный ниндзя моргнул, медленно осознавая, что Зейн ждёт ответа.       — Э-э-э, я не знаю, Зейн, я, э-э-э…       — Не волнуйся, у тебя есть время выбрать. Какой твой любимый торт?       В голове Кая быстро зародилась паника. Выбор. Это было легко. Ему нравилось много разных тортов. Он мог остановиться на одном. Да ладно. Это же легко, не так ли?       Чёрт, он же сражался с гигантскими змеями, похожими на богов, как выбор торта может быть страшнее этого?       Клубничный торт был бы неплох. Зейн умел его готовить. Ему нужно было только сказать. Это легко.             Очень легко.       Пожалуйста.       Он мог это сказать.       Он мог.       Но любил ли Зейн печь с клубникой? А что, если он ненавидел резать её, мыть и… А остальные? Они любили клубничный торт? Коул точно предпочитал шоколадный. А какой был любимый Джея?       Он закрыл глаза.       Однажды, когда он вернулся из школы, Кай обнаружил, что дом пуст, огонь в камине угасает, а пол скрипит под ногами.       Он был молод, ещё не взрослый, но и уже не совсем ребёнок.       Правила пришлось нарушить.       Кай в своей жизни ни разу не имел выбора.       Ну, это оказалось некоторой формой лжи.       Правда в том, что если раньше у него не было выбора, то теперь у него была власть принимать решения.       Власть — это сырая сила, власть — это опьяняющее чувство, власть — это бремя, огонь, который обжигал его ладони каждый раз, когда ему приходилось решать, могут ли они позволить себе поужинать в тот вечер.       Власть — это горькая вещь.       Возможно, именно поэтому их родители сбежали.       Возможно, кожа на их руках была слишком израненной, растворившейся в их решениях. Возможно, взрослые действительно знали лучше.       — Кай?       Дышать было тяжело, Кай не понимал, как он не заметил этого раньше.       Сделать выбор легко.       Кай уже не ребёнок.       У него была власть.       Он посмотрел на свои руки.       — Какой ты предпочитаешь печь?       Зейн наклонил голову влево, как всегда, когда был в замешательстве.       — Какое это имеет значение? Я не вижу связи.       Чёрт.       Ладно, нет, всё в порядке. Всё очень хорошо.       Кай чуть не рассмеялся от того, как это было хорошо.       Торт.       Когда он в последний раз вдыхал кислород сегодня?       — Торт вкуснее, когда тебе нравится его печь.       — Правда? Почему? Я всегда следую рецепту слово в слово.       Ниндроид теперь нахмурился, и в его словах проскальзывало искреннее любопытство.       — Э-э-э, из-за страсти.       — Страсти?       — Да, именно так.       — Я не знаю, могу ли я проявить страсть, Кай, прости.       Дышать.       Дышать легко, так же легко, как выбрать торт, не так ли?       Он хотел клубничный торт.       Он уже сделал выбор.       Почему он не мог просто выпалить это? Почему он не мог произнести эти слова, почему это было так сложно, почему, почему он был взрослым и всё ещё не знал, как поступить?       — Кай? Ты в порядке? У тебя сейчас очень учащенное сердцебиение.       Дышать.       Кай был тогда молод, ещё не взрослым, но и уже не совсем ребёнком.       Он принимал решения.       Он решал, в какие дни было достаточно холодно, чтобы оправдать трату дров на огонь, чтобы насытить свой желудок сном, чтобы позволить Ние съесть лишнюю ложку риса в её день рождения, чтобы опустошить свою миску, чтобы наполнить её.       Он решал, какие сказки на ночь он будет ей рассказывать на следующий вечер, чему учить её день за днем, когда школа стала для них слишком дорогой, и какую одежду нужно починить в первую очередь.       Он решал, неделя за неделей, месяц за месяцем, как сохранить им жизнь.       Кай обладал силой, но уже не был ребёнком.       Ему ещё предстояло сделать выбор, выбрать вкус своего праздничного торта, выбрать подарки, которые он хотел, выбрать одежду, которую он хотел носить.       Ему ещё предстояло узнать жизнь.       Кай в своей жизни ни разу не имел права выбора.       Когда он увидел, как скелеты уносят его сестру, он потерял последнюю искру силы, которая у него была.       К нему подошёл старик и пообещал, что они смогут освободить Нию, если только он согласится стать ниндзя. Если только он согласится использовать огонь, горящий внутри него.       Кай посмотрел на свои руки, кожа на которых была ещё сырой и красной, умоляя оставить их в покое.       Если бы у Кая был выбор, он бы выбрал вернуться в детство, отказаться от знаний, отказаться от принятия решений.       Но в своей жизни он ни разу не имел выбора.       И поэтому Кай последовал за стариком.       Он не мог выбрать торт.       Он не мог украсть силу у судьбы.       — Знаешь что, Зейн, я думаю, мне не нужен торт на день рождения.       — Но, Кай…

      Повелитель огня ни разу не убегал от врага.

      Но перед своим другом Кай был ничем иным, как трусом.

      Кай однажды попытался сделать выбор, чтобы уйти с пути, который судьба давно начертала для него.       Он выбрал стать зелёным ниндзя, тем, чей путь будет таким же предсказуемым, как и его, словами, делающими его героем, а не слишком взрослым ребёнком.       Он выбрал величие, но судьба отвергла его единственный выбор.       Вдохни.       Выдохни.       Ллойд был зелёным ниндзя.       Не он.       Никогда не он.

      Кай в своей жизни ни разу не имел выбора.

      И так же, как нельзя убежать от судьбы, Кай не мог убежать от своих друзей.

      — Кай, в прошлый раз, когда я сделал тебе подарок, не спросив, у тебя была аллергия.       — Что это вообще было, Джей, как ты это нашёл…       — Кай. Подарок. Сейчас же.       — Скажи «пожалуйста», и я посмотрю, что я могу для тебя сделать.       Джей закатил глаза.       Кай попытался избавиться от стресса, моргнув.       — Тебе ничего не нужно?       Кай открыл рот, чтобы ответить.       — Нет, Кай, силы Ллойда не в счёт, парень убьёт меня, а потом сенсей убьёт меня, а потом Ния тоже, а потом как-то Гармадон, и…       Удар по затылку прервал его мысли.       — Эй! Это нечестная борьба!       Настала очередь Кая закатить глаза.       По крайней мере, насмешка над другом сделала разговор немного менее страшным.       — Не знаю, Джей. Думаю, Коул хотел новые инструменты для заточки оружия?       — Подожди, у Коула день рождения? Я был уверен, что это твой, нет, я проверил как минимум три раза, прежде чем спросить тебя, как так…       — День рождения Коула через три месяца. Как минимум.       — Тогда почему ты даешь мне идеи подарков для него?       — Ну, если Коул их хочет, то это может быть хороший практичный подарок, который пригодится всем.       Джей, подняв бровь, явно сомневался в рассуждениях красного ниндзя.       — Э-э-э, Кай, я не знаю, как тебе это сказать, но коллективные подарки на дни рождения? Это глупо. Коул будет счастливее тебя.       — Откуда ты знаешь, что люблю точить инструменты?       — Кай, где оружейная?       — Она, э-э-э, здесь!       Он указал в случайном направлении, молясь, чтобы оно было правильным.       Заточка и чистка оружия всегда были для него тягостной обязанностью, в то время как Коул и Зейн любили ухаживать за клинками. Кто может винить его за то, что он обменялся обязанностями со своими друзьями?       — Подожди здесь, я должен спросить Зейна, где оно находится.       — Так ты тоже не знаешь? И я единственный, кто хочет заточить инструменты?       — Это не моя вина, что они изменили всю планировку, Кай.       — Ну, это и не моя вина, Джей.       Они уставились друг на друга.       Джей пытался скрыть улыбку.       Кай пытался скрыть своё учащённое дыхание.

      Время принимать решение ещё не настало.

      Всё будет хорошо.

      Он мог сменить тему.

      Он мог дышать.

      — Ну, у тебя ещё два дня, чтобы принять решение, после этого я просто выберу что-нибудь наугад в магазине.       Джей явно имел в виду какую-то безобидную угрозу. Но вдруг Каю стало гораздо легче дышать.       — Эй, это хорошая идея! Просто возьми что-нибудь, будет весело получить сюрприз!       — Что? Кай, нет, это было…       Он убежал, не дослушав до конца.       Избегать проблем, пока они не перестанут существовать или пока он не сможет с ними справиться. Так он всегда поступал.       Он не мог заплатить за еду в тот день?       Ну, если он не заглянет в кладовую, то скоро забудет о пустых полках.       Он скучал по родителям?       Если он достаточно долго думал о том, как они бросили его и Нию, то ненависть была бы достаточной, чтобы скрыть любовь, которую он всё ещё неохотно испытывал к ним.       Он хотел что-то конкретное?       Ему нужно было только подождать, пока кто-нибудь даст ему это, не требуя сначала спросить. Так никто не будет раздражаться из-за его выбора и просьб, верно?       Кай в своей жизни ни разу не имел выбора.       И всё же, теперь, когда он наконец мог взять его в свои руки, страх увидеть, как он прожигает его плоть, решение, заставил его только бежать прочь.       Уклонение может привести вас только до определенного предела, а судьба не любит, когда над ней смеются.       Она отомстила поздно ночью, когда Кай сидел на улице в надежде наконец наполнить лёгкие воздухом.       — Давай, Кай, просто назови цвет, который тебе нравится!       Он посмотрел на Коула, а затем опустил взгляд на свою одежду.       — Красный? Мне нравится красный.       Коул поморщился.       — Э-э-э, а как насчёт другого цвета?       Красный ниндзя вопросительно поднял бровь.       — Я думал, тебе нужен только цвет.       — Ну, мы уже выбрали красный, так что нам нужен акцентный цвет или что-то в этом роде, так сказала Ния.       Кай рассмеялся.       На этот раз выбор не вызвал у него стресса.       На этот раз он был просто уставшим.       — Знаешь, что забавно, Коул?       — Твоя странная страсть к наклейкам на машины?       — Что? Нет, болван. Я имел в виду всю эту красную штуку.       — Красный цвет?       Настала очередь Коула быть сбитым с толку.       — У меня нет любимого цвета. Я никогда не пытался выбрать один. — Он не смог сдержать горечи в своих словах. — Мне всё равно на красный цвет. Мне всегда было всё равно.       — Но…       — Да, я знаю, у меня есть красная одежда, красная машина, красные простыни, но знаешь что, Коул? Я солгал. Я не люблю красный. На самом деле я ничего не люблю. Я ношу красное, потому что это цвет, который сенсей Ву выбрал для меня в ту ночь. Я ношу красное, потому что, по крайней мере, мне не нужно каждое утро паниковать, выбирая, какой цвет одеть. Мне плевать на красный. Я просто слишком труслив, чтобы выбрать то, что мне нравится.       Между ними воцарилась тишина. Кай не мог взять свои слова обратно.       Коул не мог выбрать для него любимый цвет.       — У меня нет личности, Коул. Я ничто, потому что не знаю, чего хочу и что мне нравится. Так что нет, я не могу назвать тебе цвет, прости.       Кай хотел бы иметь энергию, чтобы злиться, бросать вещи в стены, кричать всем, как он ненавидит отсутствие выбора и как он боится его сделать.       Он хотел бы существовать вне ожиданий других людей и не подстраивать свои выборы под их представления о нём. Он хотел бы быть смелым.       — Знаешь, я тоже не очень люблю чёрный.       Кай повернулся к своему другу, сидящему на противоположном конце скамейки.       Была прекрасная ночь, подумал он, звёзды сияли в небе, полная луна озаряла всё синеватым светом.       — Я предпочитаю оранжевый.       — Оранжевый?       — Я не ненавижу чёрный, но оранжевый просто лучше, понимаешь. Это цвет лавы, солнца…       — Солнце жёлтое, Коул.       — Заткнись, Кай, — ответил ниндзя, толкнув его в плечо в отместку. — Я имею в виду, что ты не должен позволять этому определять тебя. Ты можешь, я не знаю, выбрать цвет, который тебе нравится. Или нет. Это твоё дело.       — Но красный — это…       — Твой фирменный цвет или что-то в этом роде, да, кому какое дело?       — Мне есть дело!       — Правда?       На это Кай не смог ничего ответить.       — Коул?       — Да?       — А что, если я не смогу сделать выбор?       — А что, если ты его сделаешь? Что может случиться такого ужасного?       — Люди могут, я не знаю, разозлиться или пожалеть, что спросили, потому что они предпочитают другой вариант, а теперь застряли с тем, который ты выбрал, или осуждать тебя, потому что кто бы мог сделать такой плохой выбор или…       — Ты слишком много времени проводишь с Джеем, ты перенял его манеру говорить.       — Эй! Я её не перенял!       — И я не люблю торт, конечно.       Между ними снова воцарилась тишина.       Кай в своей жизни ни разу не имел возможности выбирать. Но в тишине ночи, с другом, сидящим рядом, он, возможно, впервые мог рискнуть и выбрать сам.       — Клубничный торт.       — Что?       Коул моргнул, сбитый с толку.       — Скажи Зейну, что я хочу клубничный торт на день рождения. И скажи Джею, что я хочу новую рубашку или что-нибудь ещё, любую одежду, только не красную. Цвет он может выбрать сам.       — Он выберет самый уродливый оттенок розового, который только найдёт, будь готов.       Кай усмехнулся.       — Ничего, может, я открою в себе любовь к фуксии.