Джек и Карла

      — Джек, я хочу от тебя детей!       Заявление настолько прямолинейное, насколько безумное — но в то же время наполненное стопроцентной искренностью.       Глаза Карлы горели фанатичной решимостью, а губы растянулись в улыбке, от которой у нормального человека побежали бы мурашки.       Однако…       — Опять бред несёшь?       …Джек даже бровью не повёл.       Карла обиженно надула щеки, явно рассчитывавшая на более эмоциональную реакцию — в идеале, восторженное согласие.       — Наши будущие дети — не бред! Они будут самыми красивыми и самыми сильными! Наши гены смогут сотворить чудо!       Она говорила это с пылом проповедника, убеждённого в своей правоте. Ещё при первой встрече Карла набросилась на него с этим странным желанием. Тогда он счёл это розыгрышем или уловкой. Однако вскоре стало ясно — она говорит совершенно серьёзно.       — Ты одолел Райана, и теперь точно имеешь право присоединиться к нашей семье!       Верно, вчера он победил её брата в жестокой схватке. И, похоже, эта победа лишь подлила масла в огонь.       Но Джек не имел желания соглашаться.       Причина крылась не в отсутствии чувств — если они вообще были. Не в страхе перед ответственностью за ребёнка или долгом перед её семьёй.       Нет.       Причина была проще и жёстче: он не видел в этом никакой выгоды.       Всё, что не приносит пользы, является пустой тратой времени. А желал он лишь одного — силы. И ничего более.       Они находились в больничной палате. Джек лежал на койке, восстанавливая силы после вчерашнего боя. Рёбра всё ещё ныли, а мышцы горели — Райан не зря считался одним из сильнейших в клане Куре.       Тишина.       В пустой больничной палате, кроме них с Карурой, не было ни души.       Разумом Джек понимал: переживать ему незачем. Карла выглядела хрупкой — тонкие запястья, изящные плечи, почти кукольные черты лица.       Но он слишком хорошо знал, что значит принадлежать к семье Курэ.       Даже самые заурядные члены этого клана превосходили обычных людей. А уж представители основной ветви…       А если она не примет его отказа? Этот безумный блеск в её глазах, эта дрожь в кончиках пальцев — всё говорило о том, что Карла не остановится. Может ли она попытаться взять его силой?       — Ну так что? Мы можем это сделать прямо тут. Нам точно никто не помешает.       Поразительно, насколько беззаботно она говорит об этом. Будто речь идет о чём-то обыденном, вроде совместной тренировки.       — Нет.       Вновь короткий и холодный ответ.       — Э-э? Ну почему?       Даже будучи девственником, Джек не поддастся на столь примитивные чары.       Не то чтобы он сознательно избегал женщин — они просто никогда не вписывались в ту узкую тропу, которую он проложил для себя. В его мире не было места ни романтике, ни страсти, ни теплу чужого тела. Каждый вдох, каждый удар сердца принадлежал одной-единственной цели.       Карла стояла перед ним, ее губы искривлены в вызывающей улыбке, тело изгибалось в соблазнительной позе. Но Джек видел только опасность, скрытую силу, ту самую, что текла в жилах всего их могучего рода.       Как и в его собственных венах.       Горькая ирония сводила его челюсть — их семьи были словно два отражения в кривом зеркале. Курэ, с их одержимостью селекцией и созданием более сильного потомства.       И Юдзиро… Отец, породивший сыновей лишь для того, чтобы однажды сломать их в поединке. Он никогда не желал детей — только достойных противников.       Джек сжал кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Но он был исключением. Нежеланным плодом. Пятном на чести матери.       Юдзиро взял его мать силой, оставив после себя лишь сломанную женщину и ребенка, рождённого от ненависти.       — Ты мне безразлична. Уйди с глаз моих.       Он отвернулся, ощущая знакомое жжение в мышцах. Эта боль была куда реальнее, чем любые мнимые удовольствия, которые могла предложить женщина. Каждая капля пота, каждая капля крови, пролитая в боях, приближала его к тому дню, когда он сможет смыть позор с имени матери.       Однако…       — Так дело не пойдет.       Прежде чем Джек успел среагировать, Карла ловко запрыгнула на койку. Пружины жалобно скрипнули под их общим весом, когда она уселась верхом на его живот       — Никуда я не уйду.       Раздражение вспыхнуло как порох. Вены на висках и лбу набухли. Титановые зубы сомкнулись с глухим скрежетом. Пальцы впились в матрас, сминая ткань, когда Джек резко поднял таз, пытаясь сбросить настырную девчонку.       Но…       Карла лишь рассмеялась, её бёдра плотно обхватили его с силой стальных капканов. Она держалась, как опытная наездница на вздыбленном быке — каждое его движение только укрепляло её хватку.       — Я же сказала, что никуда не уйду.       Бесполезно. Для хрупкой девушки Карла обладала невероятной силой. Джек мог бы ударить её — его кулак не придерживался условностей. Но почему-то этот вариант казался ему… неправильным. Даже сейчас, когда она была противником, что-то удерживало его.       — Почему именно я? — нахмурившись, спросил он. — Если тебя привлекла моя сила, то есть и другие участники, не уступающие мне.       — Хм? Я выбрала тебя не только из-за силы. Ты… в моём вкусе. Мне всегда нравились большие парни. Ещё у тебя… милое лицо, — её губы растянулись в улыбке, когда она заметила, как он морщится от этого слова. — Твои голубые глаза… холодные, но красивые.       Пальцы Карлы опустились к его широкой груди, чувствуя мощные удары сердца под кожей.       — Но больше всего… твоя решимость. Ты идёшь до конца, не думая о последствиях. Ради победы готов сжечь себя дотла… Даже Райан не пойдет на такое. А другие участники? — она презрительно фыркнула. — Либо слабаки, либо старики, размахивающие былой славой.       — Этой дешёвой лестью ты надеешься добиться моего расположения?       — Это не лесть! — Карла вспыхнула, её щёки залил яркий румянец. — Это чистая правда, тупоголовый!       Она стукнула его кулачком по груди, но удар был скорее игривым шлепком, чем настоящим ударом.       — Почему ты не хочешь дать мне шанс? — в её голосе впервые прозвучала нота искренней обиды.       — «Потому что в этом нет смысла», — пронеслось в голове Джека.       — Я бы стала идеальной женой! — Карла распахнула глаза, в них горел фанатичный огонь. — Лучшей матерью для наших детей! Стоило бы мне стать твоей — ни одна другая девушка не посмела бы даже взглянуть в твою сторону!       Её голос звенел, и Джек почувствовал, как у него начинает пульсировать висок. В конце концов, его терпение лопнуло.       — Ты же ещё в школу ходишь, — резко выдохнул он. — О каких детях может идти речь?       Карла замерла на мгновение, её длинные ресницы трепетали, словно крылья бабочки, пока она обрабатывала его слова. Вдруг её глаза расширились, а губы округлились в беззвучном «о» — на лице отразилось ошеломляющее прозрение.       — Так вот в чём дело! Ты говоришь точь-в-точь как мой дедушка! Вы оба твердите, что я ещё маленькая…       К удивлению Джека, Карла вдруг сползла с него, её босые ноги мягко коснулись холодного больничного линолеума. Она встала перед ним, подбоченясь, и её лицо озарилось торжествующей улыбкой.       — Значит, когда я закончу школу… — она сделала драматическую паузу, её глаза блестели хитринкой. — Мы сразу заделаем детишек? Да?       Джек не мог поверить своим ушам. Как её гибкий ум сумел сделать такой… своеобразный логический прыжок?       В его словах не было и намёка на то, что она сейчас выпалила. Джек даже не успел открыть рот, как Карла, сверкая глазами, продолжила с воодушевлением.       — И я дам тебе ещё одну причину быть со мной! Любовь делает человека сильнее. А раз ты так одержим силой, то должен полюбить меня.       Джек почувствовал, как у него подёргивается веко. Любовь сделает его сильнее? За всю свою жизнь он не слышал ничего более абсурдного.       — Ты… серьёзно? — его голос звучал хрипло от сдерживаемого раздражения. — Любовь — это слабость. Привязанность только помешает мне.       Карла не отступила ни на шаг. Напротив, её улыбка стала только шире.       — О, Джек… — она покачала головой с видом снисходительного учителя. — Ты так много знаешь о битвах и так мало о жизни.       Внезапно в дверях раздался громкий кашель. Оба повернули головы к источнику звука. На пороге стоял мужчина лет тридцати, Куре Холлис. Он занимается тем, что присматривает за девушкой во время проведения турнира Кэнган.       — Карла, — его голос звучал как скрежет камней. — Дедушка хочет видеть тебя. Сейчас же.       Она надула губки, но послушно направилась к выходу. Переступив порог, она обернулась, подмигнула Джеку и шепнула.       — Подумай над моими словами, великан.       Дверь закрылась, оставив Джека наедине с его мыслями и неожиданно лёгким чувством… чего-то, чего он не мог определить.