120 дней инцельского садома

Хлопки, грязных от похоти, тел раздаются в унисон скрипу пружин матраса. Рваное дыхание, больше напоминающее броядчую собаку при смерти, звучит с пухлых губ Шута. Он ощущает как к его ягодицам и мошонке липнет такая же грязная и потная кожа, он каждый частичкой тела ощущает как член толкается резче, проталкивая говно глубже в кишку, заставляя пьяную тушу хрипеть в дискомфорте. Так заканчивалась их очередная пьянка. Вся стипендия пропита и проёбана, в буквальном смысле этого слова. Впрочем обоих всё устраивало, пока мозги не варили сложные мысли и вопросы. Особенно касающиеся их ориентации. Оба пинали себя пяткой в грудь, что ярые гомофобы, а совокупляться в жопу - бездарное дело тупых глиномесов, хотя если подставить в контекст женскую, в их восприятии будет явное отличие. Хотя и разницы никакой, разве что, ниже ануса орган отличается, вместо сморщенных кожанных мешков предлагаются мясистые лепестки, хотя и те не привлекали внимания этих инцелов. Пьяные туши валятся на матрас, оба тяжело дышат, в комнате невыносимо жарко, душно, на дворе летняя ночь, и то, температура не сильно отличается. Рука Севена выискивает на полу заляпанные очки, надевая их обратно на себя, пока Ноли недовольно ворочится по порочной простыне, кольцо мышщ зудится, скукоживается, пока сперма вытекает из него. Животный секс был таковым, самое ужасное, что обоим это даже нравилось, они вновь лезут за слюнявыми и неумелыми поцелуями к друг другу, они размазывают языками свои слюни по губам друг друга, подбородку, пытаются сплести эти неугомонные языки, пока руки программиста по жадному хватают за бока второго, давя их, прижимая к себе поближе. А руки Шута же хватают пухлые и прыщавые холмы на груди партнёра, сжимая их сильно, не жалея, обрамляя худощавыми ладонями их, а те вытекают из рук, словно жидкий слайм. Они дышат друг другу в уста, жадно глядя друг другу в глаза. В них не читалось любви и какой-то романтики, на это всё ссал Ницше, которого так упорно восхвалял Севен, цитируя каждую строчку из гугл подборки: «Топ 5 цитат Ницше». Ноли вгрызается всё в те же излюбленные холмы губами, сжимая их, кусая, пока Севен недовольно пыхтит, сжимая с той же грубостью ягодицы нахала: «—Еблан, нежнее!» - вырывается с пухлых губ, вместе с выдохом и языком, Севена. Одна из рук тут же спешит переместиться к макушке, покрытой дредами, схватив за них, да пытаясь оттянуть, да только силы он не проявляет, просто держит, продолжая выдыхать какие-то нечленораздельные слова и звуки. Ему нравилось такое грубое отношение к себе, нравилось что кто-то мог так же, как и он втоптать в грязь его же, сравнить с самой мерзостью, унизить и заставить визжать в похныкиваниях. И Ноли это прекрасно знал, продолжая впиваться зубами в сочную кожу, пока это не надоело и он не отлипает, перемещаясь ниже по животу мокрыми поцелуями, вылизывая попутно каждый сантиметр кожи, что попадался под язык, проходя по складкам, пока не спускается по лохматой дорожке волос к лобку, в нос бьёт мускусный запах, смешанный с потом и чем-то ещё не сильно приятным, но до боли знакомым. Но после партнёр отстраняется, подразнив на славу итак разгоряченного программиста, чья лыба расплылась по прыщавому лицу, он нервно посмеивался: «—Бля, боже да, Ноли!..» - глотая буквы, да делая некороткие паузы между словами, Севен выражал своё восхищение. «—Завали. Ебало.» - на выдохах отвечал Ноли, усмехнувшись. Второй партнёр усмехается в ответ, переворачиваясь животом на матрас, обхватывая руками подушку. В голову ницшедрочера пришла гениальная мысль, он, выглядывал из-за своего, пятнистого в веснушках и пост-акне, плеча, поглядывал ехидно на Ноли, да обхватил член того своим демоническим хвостом, сжимая его, пытаясь доить, да приставляя между пышных ягодиц, вынуждая подтолкнуться навстречу, да пойти на поводу «бесу», начиная водить половым органом меж мягких полушарий, не оставленных без россыпи очередных мелких прышычков. Севен выдыхает, гогочет: «—Ну чо притих, такой резвый был, а щас чо? Агрегат сдулся?» - сжимая хвостом туже, он обнажает свою зубастую ухмылку, а взгляд задержан строго на чужом взгляде. Хакер скуляще стонет от дискомфорта и некой боли, от чего он недовольно ускоряется, пыхтя, к его мягкому половому органу приливает кровь, превращая в твёрдый кол. Это не могло не радовать программиста, и он плавно и медленно подталкивался навстречу чужому члену, скользя ягодицами по нему, но не позволяя Шуту войти полноценно. Уж слишком Севену дорога его анальная девственность, он же не педераст как его «друг», верно? Долго их страсть с рваными стонами не продлилась, и через мгновение, Ноли отстраняется, дабы выблевать содержимое своего желудка на пол рядом, а партнёр лишь хохочет. ... Безобразное лицо уставлено к отражению на грязном зеркале. Когда его мыли? И зеркало, и лицо, второе покрылось многочисленными маленькими прыщичками от пота и грязи, а щетина на подбородке и носогубке обросла, плакали его девственные усики. Парень хмыкает, пальцем подталкивая к переносице очки, на их законное место, те в свою очередь отражают краткий блеск от затухающей на стене лампе, вокруг которой всё парила полуживая, жирная муха, скрашивая это мерзотное жилище хоть чем-то живым. Дверь скрипит. Противно, резко и звонко, насилуя этим звуком мертвый разум горе программиста, заставляя того зажмуриться в неприятной гримасе, а после выглянуть за плечо: « — Кхх..Чо те? » « — Ничо-..Фу, блять, блять!! » - второй участник диалога сжимает свой нос пальцами, демонстрируя отвращение и неприязнь к благоуханию от своего «товарища». Другой лишь злорадствуя хохочет, поперхнувшись, он сплевывает очередной продукт жизнедеятельности, именуемый харчой, в раковину. Покашливает. «—Блять, чел, ты б помылся, от тебя ни то ссаниной, ни то мертвечиной несёт, как на тебя соседи ещё полицию не вызвали-..» «—Хуйня, а не вопрос, Ноли. Конечно же они померли от запаха, будь я нормисом тоже бы не выдержал и коньки отбросил..» - уголки губ, как и они сами, приподнимаются, оголяя жёлтоватые, местами потемневшие зубы. Улыбка, противная, но всё ещё улыбка. «—Пиздец, блять.» - комментирует Шут, отворачиваясь, да отходя скорее к открытой форточке под смех друга, воздухом чистым подышать. Правда вместе с тем и рвотный позыв подступил в глотке, вынуждая выплеснуть недоваренный желудком бич-пакет, смешанный с молоком, кусочками помидоров и листьями салата. А ведь было очень вкусно час назад.. Ручонки хватаются за подоконник, пока голова припала к стеклу, рядом с открытой дверцей. Вдох, наконец-то свежий воздух и Ноли с неким расслаблением выдыхает. Будь он верующим, Христа Иисуса благодарить бы начал. « — Ноли-и..» - протягивая гласные, молодой мужчина вышел из ванной, голый, в одних рванных трусах, на которых виднелись какие-то коричневые, жёлтовато-белёсые пятна: «—Чо ты нежный такой, а-а? Я ж знаю, что ты меня в таком виде ещё больше хочешь-..» «—Блять, да помойся ты, умоляю, Севен, не смешно уже нихуя!!» «—А я не шучу!!» - в непрекращаемом сарказме твердит тот, подходя к другу сзади, наровя приобнять своего милого Шута со спины, да прижать к себе поближе, уж захотелось программисту романтики в свою гнилую жизнь. Но Ноли лишь отпирается, отталкивая другого: «—Да блять, уйди!!» - пытается вывернуться из хватки тот, кашляя. Попытки были тщетными, ноги предали своего хозяина повалив его на кухонный кафель. «—Тц-тц-тц..Заебешь уже, ладно..Мне тя жалко.» - он треплет потной ладонью дреды Шута, посмеиваясь от чужой гримасы, а после словно малое дитя поспешно убегая в ванную. Сопровождается это ребячество наглым хохотом, оставляя Ноли в разочаровании и омерзении. Это повторится. Блять, как Ноли дреды отмывать будет, ебанный рот.