(Рас)фокус. beta

      Виктор застывает после того, как прозвучало несколько быстрых щелчков от камеры. С серьёзным, внимательным взглядом исследователя он убирает её от лица, смотрит на экран непривычно много даже для самого себя. — Очень хорошо. - пробормотал быстро, скорее промямлил под нос.       На дисплее – два зелёных глаза, вокруг зрачков золотая каёмка и отражение солнца, отчаянное желание и, кажется, задетое достоинство, нетерпение. Виктор смотрит на модель – спотыкается взглядом, увидев ту же картину. — Простите, что вы сказали?       Джейс сейчас вполне мог бы оскорбиться до глубины души, его вопрос не то чтобы нагло проигнорировали, скорее просто не взяли во внимание, прослушали и не посчитали важным. Он прокашливается, когда с замершим, осторожным энтузиазмом в глазах подаётся слегка вперёд. От нервов. — Что вы обо мне думаете?       На лице Виктора не промелькнуло ни единой эмоции – точёный мрамор казался безразличным до сего момента, сейчас на нём – глубокое любопытство, удивление, словно он впервые увидел мир вокруг, словно впервые понял, что жив.       Фотограф ещё раз сравнил реальность с экраном фотоаппарата, внезапно не ощутив привычной неприязни при взгляде на людей просто так – без защиты в виде объектива. Казалось, ему самому была ужасно интересна природа своего поведения, своей реакции. Что особенного в этом снимке? В этом парне?       Виктор неопределённо повёл плечом, всерьёз размышляя над первым около-личным вопросом, который ему адресовала модель, искренне желая дать достойный ответ, самому найти его, понять. — Я думаю, что вы... интересный.       Он спокойно, между делом прислонился к камере и сделал пару снимков. Они с Джейсом хмыкнули одновременно, но по-разному. Один – удовлетворённый результатом получившихся фотографий, второй – скорее разочарованно. — «Интересный»? Это всё?       Кажется, это стало для Виктора своего рода зависимостью, страстью (которую, стоит отметить, он будто никогда не ощущал в себе), хотелось запечатлеть каждое изменение в лице, эмоцию, чувство. Здесь губы Джейса поджались будто бы в глубокой обиде, брови свелись домиком то ли от раздражения, то ли в отчаянии, а глаза (ах, эти глаза!) стали источником всевозможных ощущений: там затесались и все стадии принятия неизбежного, особенно выделяя торг, и острая горечь, и печаль, праведный, но умело сдерживаемый гнев и, что самое удивительно прекрасное – искры отчаянной надежды. Она так выделялась из всего этого мрачного списка, что приманивала своей загадочной природой: откуда она взялась? Виктор не знал, не понимал скорее. Он вообще всего этого всплеска эмоций в радужке человека напротив не понимал, оттого и было интересно. До жути, до едва появившейся восхищённой улыбки в уголках губ при взгляде на экран. — Конечно нет.       Оба замолкли ненадолго – Виктор просматривал получившиеся фотографии, сменил ракурс, а когда Джейс было собирался что-то сказать – продолжил. — Вы поразительный.       Снова щелчок фотоаппарата – на мониторе у Джейса красные уши, шокированный вид и полная растерянность. Виктор не сдержал восторг, бьющийся из него через улыбку. — Что? — Вдохновляющий.       Талис потерял дар речи, что останется навсегда запечатлённым на жёстком диске Виктора. Может быть, он даже сделает печатный альбом, гордый своей работой настолько, что покажет её всему миру, но только из своих же рук! Будет хвастаться, не зная этики и моральных норм, зазнается, и его бесконечное эго наверняка наконец лопнет.       Пока ошеломлённая модель хлопала глазами, фотограф сделал последний снимок, его губы уже бесстыдно растянулись в восхищённую улыбку до ушей, когда он, отрывая взгляд от экрана, посмотрел Джейсу прямо в глаза, сразив наповал своими вдохновлёнными лучами. — Вы – моя муза.