Последий снимок

Вы когда-нибудь задумывались, каким будет ваше последнее фото?

      Будет ли оно забавным, а может грустным? Щёлкнет ли затвор, выпуская быструю, но столь меткую вспышку?

***

      Он сидел в одном из коридоров второго этажа замка, который уже было не узнать: разруха царила в воздухе комками пыли, каменные плиты осыпались, создавая подобие тумана, который сотнями песчинок переливался в свете факелов и горящих гобеленов. Ученики кричали: кто-то заклинания, кто-то издавал свой последний вздох, замертво падая на холодный пол. Май был леденящим. Или может это была вовсе не погода, а события, которые разверзались вокруг?       Покрытые грязью руки сжали фотокамеру сильнее. Дыхание Колина было всё ещё сбито, он пытался издавать как можно меньше звуков, не привлекать внимание. Он понимал — его поступок был глуп, но только сейчас настоящая дрожь начинала пробирать тело. Страх смерти: сковывающий кости, заставляющий лёгкие хвататься за каждый вздох.       Возможно ему и правда нужно было остаться со всеми несовершеннолетними учениками в убежище, но Криви уже был здесь, посреди поля боя. Столь родной замок больше не приносил мнимое чувство безопасности. Мысли о брате пробивали голову, заставляя нервничать ещё больше.       Деннис же не последует его примеру? Не сбежит, как его старший, безбашенный и столь любящий брат? Он мог только надеяться. Надеяться всей своей душой.       Впрочем, Гриффиндорец не верил, что умрёт. Парень уже представлял: как гордо будет стоять перед младшим, рассказывать о всём, что произошло с того момента, когда они разделились, и Колин спрятался в потёмках туннеля. Он надеялся, что всё это прекратится как можно скорее, что их семья сможет наконец-то вернуться домой, а не прятаться от Пожирателей, в попытках выжить в этой охоте.       Возможно им и вовсе не стоило появляться здесь, но письмо от Невилла, гласящее о сборе Армии Дамблдора… Несмотря на то, что их с братом исключили во время дурацкого закона Амбридж о комиссии по учёту магловских выродков — они всё равно оказались в Хогвартсе.       Колин поднес камеру к глазам, пытаясь сосредоточиться и хоть немного успокоиться. Карие радужки правда не врали, аппарат передавал всё то же. На фотоплёнке ещё было пару свободных мест для новых снимков… Но вспоминая прежние, весёлые фотографии брата и семьи, подушечка пальца так и застыла на кнопке спуска. Он не мог позволить себе сфотографировать то, что видел сейчас перед собой.       Криви надеялся, что вскоре это всё окажется просто кошмаром, и все очнутся. Перепуганные, может, в слезах, но каждый откроет глаза.       Услышав громкий взрыв с другой стороны стены, мальчишка сорвался на ноги. Фотоаппарат повис на шее, а пальцы сжали палочку, резко выхваченную с заднего кармана уже серых, от пыли, брюк. Каждый быстрый шаг ощущался как прострация: далёкая, лёгкая, но колюще волнующая и близкая.       Ноги подкашивались, зрачки в ужасе цеплялись за бежавших в его сторону волшебников, но Колин уже не различал ничего, когда в метре от него пролетела зелёная вспышка. Резкий разворот, брошенное в Пожирателя смерти заклинание, непонятно — попавшее в цель или нет. Криви забежал за угол здания, его веки дёрнулись, а из уголков глаз начинали выступать слезинки. Он не мог остановить их. Капли срывались с его ресниц и так же быстро исчезали.       Видя перед собой ещё более волнующую сцену, сердце замирало: внутренний двор замка был усеян бездыханными телами. Холодок пробежался по спине, но спустя мгновение, собравшись с силами, он продолжил бежать. Вопли, шум, рассекающие воздух заклинания, продолжительные взрывы; всё перемешалось в хаосе, которого можно было избежать слишком большой ценой.       Гарри… Как он там? Всё ли было хорошо с ним?       Колин вспомнил тот самый день, когда произошла их встреча: неловкая, но столь значимая. Юноша мог поклясться, что всё ещё помнит реакцию Поттера на первую просьбу о фотографии, чтоб друзья поверили, что тот правда встретил мальчика, который выжил. Может Криви и навязывался тогда, но он всей душой считал Гарри своим другом. Где же была та фотография сейчас? Колин не знал, уцелели ли альбомы полные воспоминаний, ведь гостиная Гриффиндора уже могла быть разрушена или сожжена.       Парень даже не заметил, как уже бежал по двору, пытаясь позиционировать себя как можно дальше ото всех. В один миг — в ушах зазвенело, голова начала разрываться от боли, а небо озарила чёрная метка. Череп со змеей, выползающей изо рта, переливался приглушённым зелёным цветом. Тихий, шепчущий голос, разразился в сознании эхом:

«Вы сражались храбро, но напрасно. Я не желаю этого. Каждая пролитая капля волшебной крови — это ужасное расточительство. Я приказываю своим войскам отступить. В их отсутствие, проститесь с погибшими достойно…»

      Колин невольно застыл, схватившись руками за голову. Голос Волдеморта звучал настолько по-змеиному, что сам его звук пускал яд в мозг.

«Гарри Поттер, теперь я обращаюсь напрямую к тебе. Этой ночью — ты позволил своим друзьям умирать за тебя, нежели встретиться со мной лично. Нет большего бесчестья. Я жду тебя в Запретном лесу, чтобы встретить свою судьбу. Если ты этого не сделаешь, я убью всех, кто пытался скрыть тебя от меня.»

      Поле боя, а точнее территория замка, затихла, так же резко, как затих голос в сознании. Не было ни радостных вскриков, ни громких слёз. Все волшебники ещё пытались осознать суть слов, когда хлопки трансгрессий начали смешиваться с ветром. Кто-то из Пожирателей медленно уходил, всё ещё злобно поглядывая в глаза врагов…       Пальцы Криви сами потянулись к камере. В мыслях проскочило старое озорство в виде идеи: снять спины уходящих приспешников тёмного мага, в столь значимый момент передышки. Он даже не думал о том что будет потом; перед глазами так и блистели заголовки в больших газетах, под которыми он представлял своё фото. Может именно так он впервые заявит о себе миру, а его работы попадут куда-то кроме школьных еженедельников.       Одна фигура в плаще резко обернулась, и даже несмотря на темноту ночи — всё стало ярким настолько, что палец дёрнулся сам. Токсично-зелёный цвет въёлся в плёнку так же, как и силуэт с вытянутой рукой. Ноги подкосились, а глаза невольно зажмуренные из-за света в объективе, так и остались закрытыми, пока тело парня падало на землю.

Колин Криви так и не увидел, что снимок получился размытым.