Свет сквозь чащу

Прошли недели. Весенние дожди сменились редким солнцем, и лес вновь зашумел зеленью и пением птиц. С тех пор как Сайно впервые принёс ему тот камень, Тигнари почти смирился с тем, что тишина в его доме больше не принадлежит только ему. Волк появлялся каждые несколько дней — без приглашения, но всегда с чем-то в руках. Иногда приносил мясо, иногда редкие травы, которые росли ближе к скалам, куда Тигнари сам не доходил. А однажды — старый артефакт, который мягко очищал воду, наполняя кувшин прозрачным сиянием. Каждый раз, открывая дверь, Тигнари бурчал: — Снова ты… Я ведь не просил ни о чём. Но, вопреки словам, всегда отступал в сторону, пропуская его внутрь. Духи уже привыкли к волку. Они встречали его у порога, порхая вокруг, словно приветствуя, и даже Тигнари перестал их одёргивать. Теперь он только закатывал глаза, когда Сайно ставил на стол очередной узелок с дарами. — У меня нет холодильника, чтобы всё это хранить, — говорил он раздражённо. — Я знаю, — спокойно отвечал Сайно. — Поэтому и приношу не сразу много. Иногда, если день был тёплым, Тигнари не выдерживал и говорил: — Раз уж ты всё равно тут, иди за мной. Я собираю травы на северной стороне. И тогда они шли вместе — почти молча, но без прежнего напряжения. Сайно наблюдал, как дриад осторожно касается растений, словно разговаривает с ними. А Тигнари, хоть и старался не показывать, начинал привыкать к тому, что рядом идут чьи-то тяжёлые шаги. Иногда волк что-то спрашивал — про растения, про духов, про то, как долго он живёт здесь. Тигнари отвечал скупо, но отвечал. — Четыре года, — сказал он однажды, осторожно срезая стебель редкой травы. — И всё это время ни один волк сюда не совался. — Может, просто не находили, — заметил Сайно. — А может, я не хотел, чтобы находили, — тихо ответил Тигнари. Но даже сказав это, он не попросил его уйти. Вечерами, когда они возвращались к дому, волк иногда помогал носить корзины или разжигал огонь в печи. Свет от магического камня, подаренного Сайно, теперь стал привычным — он лежал на подоконнике и мягко подсвечивал комнату, словно часть самого дома. И если раньше Тигнари ждал, когда гость наконец уйдёт, то теперь, когда дверь за Сайно закрывалась, в доме на мгновение становилось непривычно тихо. Дождь начался внезапно — резкий, шумный, будто кто-то расплескал ведро над кронами. Тигнари только успел спрятать корзину с собранными травами под плащ, когда первые тяжёлые капли ударили по листве. Сайно шёл рядом, и, не говоря ни слова, прикрыл его своим плащом, хоть тот и был уже промокшим насквозь. — Мы не успеем дойти, — буркнул Тигнари, с раздражением глядя на небо. — Тогда остаёмся у тебя, — спокойно предложил Сайно. Он сказал это так просто, будто это не требовало обсуждения. И Тигнари, уже собираясь возмутиться, только тяжело выдохнул — спорить под ливнем было бессмысленно. В доме было прохладно. Тигнари поставил корзину у печи, бросил туда несколько дров и поджёг. Пламя лениво зашевелилось, заполняя комнату мягким оранжевым светом. В углу тихо переливался магический камень, подаренный Сайно, и от этого всё выглядело как-то… уютнее. — Снимай плащ, — сказал Тигнари, доставая полотенце. — И не капай на пол. — Как скажешь, — слабо усмехнулся Сайно, снимая мокрую ткань. Они оба молчали какое-то время, слушая, как дождь барабанит по крыше. Духи порхали под потолком, освещая комнату мягким зелёным светом. Один из них осторожно сел на плечо Сайно, словно проверяя, всё ли с ним в порядке. — Они тебя приняли, — пробормотал Тигнари, заметив это. — Обычно они не подходят к чужим. — Может, чувствуют, что я не враг, — спокойно ответил Сайно. — Или просто привыкли к моим визитам. — Скорее второе, — фыркнул Тигнари, но угол его губ чуть дрогнул. Сайно присел ближе к печи, вытянув руки к теплу. Пламя дрожало, отбрасывая на стены мягкие отблески. Некоторое время оба молчали, слушая, как дождь барабанит по крыше. — Лес тебя принимает, — сказал Сайно наконец. — Это чувствуется. Даже воздух вокруг другой, мягче. Тигнари слегка удивлённо посмотрел на него. — Ты замечаешь такие вещи? — Приходится, — пожал плечами Сайно. — Вожак должен чувствовать, где начинается чужая территория. Но твоя не выглядит враждебной. — Это потому что я не нападаю первым, — сухо ответил Тигнари, аккуратно развешивая травы у очага. — И всё же живёшь ты слишком скрытно. Большинство бы просто не выжило. — А я и не «большинство». Эта фраза прозвучала почти спокойно, но в ней было что-то твёрдое, как кора старого дерева. Сайно на мгновение замолчал, словно запоминая этот ответ. Он посмотрел на Тигнари — на лёгкое движение его рук, на то, как отблеск огня выхватывает зелёные пряди волос, и вдруг поймал себя на мысли, что не хочет уходить. — Возможно, — произнёс он тихо. — Просто не каждый день встречаешь кого-то, кто кажется частью самого леса. Тигнари отвёл глаза, чувствуя, как что-то внутри отозвалось. Он хотел что-то сказать, но вместо этого просто бросил ему сухое одеяло. — Спи здесь, — коротко сказал Тигнари, развешивая последнюю веточку сушёного шалфея у очага. — На улице всё ещё мокро, и ночь близко. Сайно посмотрел вокруг. В доме действительно стояла та самая простая обстановка — один стол, пара полок, низкий стул и кровать у стены, застеленная чистым, но уже немного выцветшим покрывалом. — Тут… только одно место для сна, — спокойно заметил он, чуть кивнув в сторону кровати. — Я могу лечь на полу. Или в обличии волка, мне так привычнее. Тигнари бросил на него недовольный взгляд. — Гостям не положено спать на полу, — ответил он, чуть раздражённо, будто этот вопрос даже не стоило поднимать. Сайно едва заметно усмехнулся, в его взгляде мелькнула тень игривости: — Значит, мы будем спать на одной кровати? Тигнари уже открыл рот, чтобы ответить что-то колкое, но вместо этого машинально выдохнул: — А где мне, по-твоему, ещё спать? Молчание повисло между ними, как мягкое эхо. Лишь дождь за окном да потрескивание огня наполняли пространство звуком. Сайно посмотрел на него внимательно, с лёгкой улыбкой, но ничего не сказал — просто кивнул и начал снимать плащ. Тигнари отвернулся, притворяясь занятым, и тихо пробормотал себе под нос: — Вот зачем я вообще открываю рот… Духи над ними заискрились мягким светом, словно посмеиваясь, и растворились в полумраке дома, оставив их наедине с тихим дыханием огня и непрошеной теплотой в воздухе. Когда Тигнари закончил перекладывать травы на полке, Сайно уже устроился на краю кровати. Его движения были осторожными, почти неслышными — будто он боялся случайно потревожить пространство, которое ему позволили занять. Тигнари не сказал ни слова. Просто задул свечу у окна, оставив лишь мягкий свет от очага. Тени от пламени играли на стенах, подсвечивая контуры мебели, а дождь тихо барабанил по крыше. Он опустился рядом, на другой край кровати. Между ними оставалось достаточно места, но воздух казался странно плотным, пропитанным теплом и запахом свежих трав. — Ты, оказывается, умеешь молчать, — пробормотал Тигнари, натягивая на себя одеяло. Сайно чуть повернул голову. — Иногда молчание лучше слов. Тигнари хотел что-то возразить, но вместо этого лишь глубоко выдохнул. — Главное, не ворочайся всю ночь. Я не люблю, когда кровать двигается. — Обещаю, — с тихой усмешкой ответил Сайно, закрывая глаза. Несколько минут в доме стояла тишина. Лишь треск огня да дождь снаружи создавали мягкий ритм, под который дыхание обоих постепенно выравнивалось. Тигнари повернулся на бок, стараясь не смотреть в его сторону. Ему было странно спокойно. Не так, как обычно — когда в одиночестве можно просто слушать лес и не думать. А по-другому. Как будто присутствие Сайно заполнило тот угол тишины, где раньше жил только шум ветра. — Засыпай уже, — шепнул он почти беззлобно, не открывая глаз. — Уже, — тихо ответил Сайно, и его голос прозвучал так спокойно, что Тигнари сам не заметил, как начал дремать. Снаружи дождь стихал. А в доме, где обычно слышен был только скрип дерева и шорох бумаги, теперь дышали двое — будто лес сам решил, что им пора немного отдохнуть от одиночества. Тигнари проснулся от странного чувства — как будто в доме стало неожиданно тепло. Не от печи, не от утреннего солнца, которое ещё даже не пробилось сквозь облака, а от чего-то… ближе. Он попытался повернуться и тут же понял: кто-то крепко прижал его к себе. Сонная голова медленно осознавала детали — сильная рука, обвившая его талию; ровное, чуть более горячее дыхание у уха; шероховатая ткань одежды, пахнущая лесом и дождём. Сайно. Он замер. Сначала просто лежал, вслушиваясь в дыхание волка, стараясь не двигаться. Всё тело будто отказывалось принимать происходящее за реальность. Он собирался выдохнуть, но вместо этого невольно задержал дыхание. "И как я вообще к нему прижался?" — мысленно выругался Тигнари, стараясь вспомнить, когда именно огонь потух. Наверное, под утро. Дом действительно стал прохладным… а у волков ведь температура тела выше. "Вот, значит, и причина. Логично. Совсем ничего странного," — убеждал он себя, но разум упорно подсовывал другое: "Вообще-то было очень тепло. Даже приятно." Он тихо выдохнул и, стараясь не разбудить Сайно, осторожно приподнялся. Рука волка соскользнула, но тот не проснулся — лишь чуть нахмурился во сне, словно потерял источник тепла. Тигнари быстро отступил к печи, чтобы занять руки делом. Подкинул пару сухих дров, зажёг огонь. Пламя занялось не сразу, но наконец осветило кухонный угол. Он достал пару овощей, несколько сушёных трав, поставил котелок с водой. Руки двигались привычно, а мысли не давали покоя. "Сначала он вечно заявляется без предупреждения, теперь вот спит рядом. Что дальше?" — пробурчал он себе под нос, нарезая морковь. Но уголки губ непроизвольно дрогнули. "Хотя… он не храпит. Это уже плюс." Он взглянул в сторону кровати. Сайно лежал на боку, волосы растрепались, дыхание ровное, спокойное. Всё ещё тот же волк — опасный, непредсказуемый… и почему-то совершенно не вызывающий страха. Тигнари тихо покачал головой и вернулся к завтраку, решив, что уж если он позволил себе одну ошибку, то хотя бы чай должен быть идеальным. Тигнари уже почти закончил завтрак — в воздухе витал аромат жареных трав и яиц, перемешанных с кусочками мяса. Тихое потрескивание огня создавало уют, но внутреннее напряжение не отпускало. Он то и дело бросал взгляд в сторону кровати, где Сайно всё ещё спал. По крайней мере, он так думал. На самом деле волк проснулся ещё минут десять назад — не открывая глаз, просто наблюдал из-под ресниц за тем, как Тигнари суетится у печи. В его движениях было что-то странно мягкое, хоть и привычно резкое. Видимо, смущение. Сайно знал, почему. Ночью он действительно почувствовал, как Тигнари повернулся во сне и прижался к нему, холодный, дрожащий. Волки спят чутко, и он сразу открыл глаза. Хотел встать, подбросить дров в печь, но потом заметил — пламя уже потухло, и в доме царил полумрак. Он посмотрел на спящего Тигнари — тот поджимал плечи, будто пытался согреться, и Сайно едва заметно усмехнулся. «Вот уж действительно — упрямый до последнего, даже во сне», — подумал он тогда. А потом просто обнял его, прижал ближе, чувствуя, как холод постепенно уступает место теплу. Так они и заснули. Теперь же, глядя, как Тигнари деловито нарезает зелень, стараясь не смотреть в его сторону, Сайно чуть заметно улыбнулся. — Ты… рано встал, — нарушил он тишину, голос всё ещё немного хриплый от сна. Тигнари вздрогнул и, не оборачиваясь, пробормотал: — Кто-то же должен готовить завтрак. Раз уж ты вчера остался, то хотя бы не жалуйся на еду. Сайно потянулся, сел, снимая с себя одеяло. — Пахнет хорошо. Омлет? — С мясом. То которое ты вчера принёс, между прочим. Если бы не ты, пришлось бы довольствоваться кореньями, — отозвался Тигнари, ставя тарелку на стол. Сайно поднялся с кровати, лениво потягиваясь, а после сел за стол, но взгляд не отрывал от Тигнари, заметно смутившегося под этим вниманием. — Что? — раздражённо спросил Тигнари, будто чувствуя, как горят уши. — Ничего, — мягко ответил Сайно, отводя взгляд и беря вилку, что бы начать есть. — Просто думаю, что утро… неожиданно тёплое. Тигнари шумно выдохнул и уселся напротив, делая вид, что не понял намёка. — Если тебе настолько тепло, можешь идти патрулировать прямо сейчас. Сайно едва заметно усмехнулся: — После завтрака. И, может быть, помогу тебе с дровами. А то ночью их явно не хватило. Тигнари приподнял бровь, но ничего не ответил — только кивнул. И впервые за долгое время, когда он смотрел на волка напротив, у него не было желания его выгнать. После завтрака Сайно всё-таки настоял, что сам пойдёт за дровами. Тигнари только махнул рукой, пробурчав что-то вроде: — Делай, что хочешь, только не притаскивай пол-леса. На улице уже растаяли последние следы ночного дождя — воздух был свежим, влажным, и пах мокрой землёй и травами. Солнце лениво пробивалось сквозь ветви, заливая всё мягким золотистым светом. Сайно шёл неторопливо, срубая сухие ветки и складывая их в охапку. Каждое движение было размеренным, будто не спешил вовсе. Он прислушивался к звукам леса — журчанию ручья, щебету птиц, шороху листвы. Всё это было до странности… умиротворяющим. И в какой-то момент он поймал себя на мысли, что это утро напоминает ему детство. Когда-то, много лет назад, его стая жила иначе — без артефактов, без магических ламп и камней, без плит, что сами разжигали огонь. Тогда всё было проще. Мать вставала первой, готовила на старой печи, отец уходил за дровами, а маленький Сайно путался под ногами, пытаясь помочь и только мешая. Он улыбнулся краем губ, вспомнив, как мать однажды дала ему задание — собрать шишки для растопки, а он принёс целую корзину зелёных, ещё не раскрывшихся. Эти воспоминания пахли дымом, хлебом и тёплыми руками. Он вздохнул. С тех пор всё изменилось — технологии пришли и в их деревню, и теперь жизнь стала удобнее, но почему-то холоднее. А здесь, в доме Тигнари, с треском дров, запахом трав и свечами, всё словно замерло во времени. Просто — и по-настоящему живо. Сайно поднял очередную ветку и тихо усмехнулся. «Семейная жизнь, да?» — мелькнула мысль. Он выпрямился, посмотрел в сторону домика, едва видневшегося между деревьев. Лёгкий дым поднимался из трубы — значит, Тигнари снова занялся своим зельем или сушкой трав. В груди что-то мягко сжалось. — Опасно, — пробормотал он сам себе. — Слишком легко к этому привыкаешь. Он подхватил охапку дров и направился обратно, чувствуя странное тепло — не только от утреннего солнца, но и где-то внутри. Раздражение растворилось где-то между запахом омлета и тихим треском огня. Когда Сайно вернулся, Тигнари как раз сидел у очага, склонившись над небольшой кастрюлей. Оттуда поднимался пар, пахло душистыми травами и чем-то тёплым, домашним. На столе уже лежали свежие овощи, аккуратно нарезанные, рядом — миска с яйцами. Тигнари поднял взгляд, едва заметив, что волк вошёл, и чуть хмуро произнёс: — Долго тебя не было. Я уж подумал, что ты опять заблудился. Сайно опустил охапку дров возле печи и фыркнул: — Я же не дух, чтобы теряться в собственном лесу. — Иногда начинаю сомневаться, — отозвался Тигнари с привычным бурчанием, но на этот раз в голосе не было раздражения. Скорее, лёгкая насмешка. Он кивнул на дрова. — Спасибо. Теперь хотя бы не замёрзнем, если дождь снова решит прийти без приглашения. Сайно уселся на край стола, облокотившись на ладонь. — Ты говоришь, как будто я собираюсь уходить до того. Тигнари бросил на него короткий взгляд, собираясь что-то ответить, но передумал. Он просто вздохнул, достал ещё несколько овощей и неожиданно сказал: — Останься на обед. Всё равно готовлю много. Сайно удивлённо моргнул. — Это приглашение? — Нет, это логика, — сухо ответил Тигнари, не поворачиваясь. — Я не люблю, когда еда пропадает. Он говорил спокойно, но уши его едва заметно дрогнули — признак того, что на самом деле приглашение было именно приглашением. Сайно тихо рассмеялся, мягко, с каким-то тёплым оттенком в голосе. — Хорошо. Раз логика, я подчиняюсь. Пока Тигнари готовил, Сайно помогал молча — подбрасывал дрова, вытирал стол, подавал травы, которые знал по запаху. Между ними стояла непривычная тишина — не напряжённая, а почти уютная. Только треск огня и звон посуды. Когда еда была готова, Тигнари поставил на стол две глубокие миски. Простой омлет с мясом и зеленью, немного запечённых овощей — ничего особенного, но аромат наполнял весь дом. Они ели молча, иногда ловя взгляды друг друга. И в этих взглядах не было уже ни настороженности, ни неприязни — только что-то новое, едва заметное, как слабое пламя свечи. Сайно первым нарушил тишину: — У тебя здесь… по-домашнему. Тигнари на миг опустил взгляд, скрывая лёгкую улыбку. — Это потому что ты ещё не видел, сколько здесь работы. Дом старый, да и лес не жалеет строения. — Зато тепло, — тихо ответил Сайно. — И пахнет жизнью. Тигнари чуть опешил от этих слов, но не стал ничего говорить. Только кивнул, не глядя, и сосредоточился на еде. Слова волка почему-то отозвались где-то глубоко внутри. А потом они просто сидели, слушая, как за окном тихо шелестит ветер, и в этот раз молчание между ними было уже не пустотой, а чем-то похожим на начало. Когда они закончили есть, в доме ещё долго витал запах свежего омлета и дымка от очага. Тигнари молча собрал посуду, занялся уборкой стола, а Сайно какое-то время просто сидел, наблюдая за ним. Волк выглядел расслабленным, почти умиротворённым — и впервые за долгое время ему не хотелось уходить сразу. Но, когда Тигнари повернулся к нему, Сайно всё же поднялся. — Мне нужно идти, — тихо произнёс он. — Я не могу надолго оставлять стаю без присмотра. Тигнари застыл на миг, потом кивнул, не поднимая взгляда. — Разумеется. У каждого своя ответственность. Он говорил ровно, но в голосе послышалось лёгкое разочарование, будто воздух в доме стал чуть холоднее. Сайно сделал шаг к двери, остановился и бросил через плечо: — Спасибо за обед. И… за тепло. Тигнари лишь коротко ответил: — Не благодарят за то, что было сделано по необходимости. Волк едва заметно усмехнулся — это был привычный способ Тигнари скрывать смущение. Он уже открывал дверь, когда добавил: — Всё равно спасибо. Дверь закрылась, и дом снова погрузился в полутишину, нарушаемую лишь треском огня. Тигнари опустился на стул, уставился в огонь и вздохнул. Почему-то в этот раз тишина ощущалась не покоем, а пустотой. Он попытался убедить себя, что всё к лучшему: меньше беспокойства, меньше неожиданностей. Но где-то в глубине души маленькая искорка тепла — то самое, что появилось с приходом Сайно — не желала гаснуть. --------- Сайно возвращался домой в волчьем обличье. Дождь уже давно стих, и лес сверкал под ярким полуденным солнцем: на каждой травинке поблескивали капли воды, воздух был свеже-чист после грозы. Под лапами мягко пружинил влажный мох, а где-то в кронах птицы оживлённо делились последними новостями. Он мчался быстро и уверенно, но мысль всё равно периодически возвращалась к зелёноглазому дриаду, к его тихому дому в глубине леса. Хвост волка недовольно дёрнулся — от того, что он поймал себя на этом. — В следующий раз нужно принести ему кролика, — хмыкнул он вслух, уши нервно дёрнулись. Когда деревня показалась между деревьев, Сайно заметил знакомую фигуру, ожидающе стоящую у входа. Аль-Хайтам — высокий, статный, с холодным аналитичным взглядом. Серые уши нервно подрагивали, хвост выдавал раздражение, хотя лицо оставалось непроницаемым. Похожий на живой камень, как и его имя. Сайно сбавил скорость, и в момент пересечения границы деревни его тело накрыло сияние превращения — шерсть исчезла, на смену пришли человеческие черты, хотя уши и хвост по-прежнему напоминали: хищник рядом. — Ты всех на уши поднял, вожак, — недовольно сказал Аль-Хайтам, скрестив руки. — А сам сутки пропадаешь где-то. — Ничего же критического не произошло? — спокойно возразил Сайно, проходя мимо. Аль-Хайтам шагнул следом. — Нет. Я сказал, что ты ушёл по делам. — Он протянул ему несколько сложенных документов. — Аято передал: это заявки на склад. Чжун Ли уже проверил и подтвердил. Теперь твоя очередь заняться работой. Сайно взял бумаги, бегло пробежал глазами по строчкам. Бумажная рутина казалась особенно скучной после свежего леса. — Что бы я без вас делал, — пробормотал он с лёгкой иронией. — Ещё новости есть? Они двинулись вглубь деревни: вокруг мелькали деревянные дома с резными балками, волчьи следы на земле, запахи дымов и жареного мяса. Несколько детей-оборотней носились стаей, играя в охотников. Старейшие сидели на скамьях, перебирая карты и с интересом прослеживая взглядом старшего вожака. Аль-Хайтам склонился чуть ближе: — Во время охоты мы наткнулись на чужие следы. И не впервые. — Голос стал ниже. — Это продолжается уже неделю. Сначала думали — случайный заход, но они углубляются всё дальше. Сайно нахмурился: — Северная стая? — Похоже на них. Несколько месяцев назад они поменяли вожака. Им это в новинку — искать приключений. Хвост Сайно нервно качнулся из стороны в сторону. — Удвойте патрули. Сообщайте о любых изменениях и о каждом незваном госте. — Сделаем. Они ещё немного обменялись короткими фразами, обсуждая безопасность и организационные вопросы, и зашли в здание — небольшой дом с массивной дверью и плотными шторами. Это место служило и кабинетом для переговоров, и штабом стаи. Сайно занял своё место за массивным деревянным столом, положив бумаги перед собой. Аль-Хайтам опустился на диван напротив — строго, почти бесшумно, как всегда. Тишина кабинета давила. Сырой запах леса, принесённый Сайно на одежде, смешивался с прохладой каменных стен. Аль-Хайтам устроился на диване, скрестив ноги и всё тем же спокойным пытливым взглядом наблюдая за вожаком, который просматривал документы. Хвост Аль-Хайтама лениво постукивал по обивке, уши чуть подрагивали — признак скрытого любопытства. — Так куда ты всё-таки пропадаешь? — наконец произнёс он, прищурившись. — В стае уже ходят слухи, что ты нашёл себе пару и теперь активно за кем-то ухаживаешь. Сайно медленно поднял глаза от бумаг, уши нервно дёрнулись. — Не придумывай чепухи, — сухо отозвался он. — Гулять хожу. Вот и всё. — Ага, — хмыкнул Аль-Хайтам, — и всякие штуки со склада с собой на прогулки таскаешь? Сайно раздражённо цокнул языком, папка в его руках слегка хрустнула от хватки. — Какое это вообще имеет отношение к тому, о чём мы разговаривали? — Самое прямое, — Хайтам чуть наклонился вперёд, взгляд стал серьёзнее. — Напряжение в стае из-за твоего постоянного отсутствия растёт. Не легче привести… кого-то. Он или она — неважно. Просто притащи в стаю и перестань исчезать без предупреждений. Сайно коротко фыркнул. — Не задавай вопросов, на которые всё равно не получишь ответ. Аль-Хайтам вздохнул, но в глазах промелькнула тёплая тень. Они слишком давно знали друг друга, чтобы портить отношения пустыми ссорами. Сайно и Хайтам были одного возраста. Когда-то они оба боролись за звание вожака. Победил Сайно — но потом предложил сопернику место рядом с собой: охота, обучение молодых альф, поддержание порядка в лесу. Они доверяли друг другу больше, чем кому-либо. — Тома как-то обмолвился Аято, что ты кого-то видел в лесу, — продолжил Аль-Хайтам уже мягче. — А после будто воды в рот набрал. Ни слова больше. Сайно откинулся на спинку стула, медленно выдохнув. Плечи напряжённые, уши слегка прижались. — Даже если я попробую его пригласить в стаю, — наконец сказал он, — это вызовет множество проблем. И, скорее всего, он мне откажет. Хайтам вскинул брови. — Значит, это всё-таки парень? Омега? Или бета? Сайно в ответ лишь отвёл взгляд в сторону. Аль-Хайтам замер — уши его дрогнули, как от резкого порыва ветра. — Послушай… у нас современное общество. Тебя примут с любыми предпочтениями, и— — Он не оборотень, — перебил Сайно. Пауза. Лишь тихий хруст хвоста о ткань дивана. — А… так вот оно что, — тихо сказал Аль-Хайтам, обдумывая услышанное. — Тогда это действительно проблема. Но как он вообще живёт в лесу? Да ещё на нашей территории? — Долгая история, — Сайно отвёл взгляд в окно, будто снова видел перед собой зелёные волосы и тёплые глаза. — Ты поймёшь, если встретишь его. Но это не важно. Как там Кавех? Аль-Хайтам на секунду смягчился, даже хвост перестал раздражённо дёргаться. — Как обычно. Заперся со своими чертежами. Хорошо хоть его кабинет перенесли к Томе в медкорпус, иначе бы снова забывал есть. — Уголок его губ приподнялся. — Сохранивший кошачьи инстинкты архитектор, что с него взять. — И как прошёл ваш медовый месяц? — в голосе Сайно прозвучала искренняя зависть. — Прекрасно. Успели увидеть многое. Даже море, — коротко, но с теплом в голосе. Сайно выдохнул, лёгкая улыбка скользнула по губам. — Завидую. — Тогда приводи паренька, и мы отправим и тебя в отпуск, — Аль-Хайтам встал на ноги, расправляя спину. — Я уже сказал, что— Но его перебили: — Волчьему сердцу не прикажешь. — Хайтам улыбнулся уголком рта. — Кавех — рысь. Но ты разрешил мне привести его в стаю. Так что я буду на твоей стороне, кем бы он ни был. Он сделал пару шагов к двери, хвост ровно покачивался за спиной. — Только не затягивай. Иначе старейшины сами подберут тебе пару. Тогда мы уже ничем не поможем. — Иди уже, — проворчал Сайно. — Я и сам знаю. Аль-Хайтам, хмыкнув, покинул кабинет, закрыв дверь на мягкий щелчок. Комната снова погрузилась в тишину. Сайно задержал взгляд на лежащих перед ним документах, но мысли давно ушли глубоко в лес — туда, где духи вплетают цветы в зелёные волосы, а кто-то упрямо притворяется, что ему всё равно. Он провёл ладонью по лицу и прикрыл глаза. «Не затягивать», говорит он… Если бы всё было так просто.» ------ Прошла почти неделя с последнего раза, как Сайно видел Тигнари. Работа в стае навалилась снежным комом: отчёты, охота, патрули, споры старейшин. Казалось, будто каждый в деревне решил проверить его терпение на прочность. Он давно уже сбился со счёта, сколько раз ловил себя на мысли о тёплом запахе Тигнари, об его спокойном голосе и… о том, как хорошо было рядом с ним засыпать. Сегодня — наконец — он вырвал у судьбы пару часов. На общей кухне он выбрал лучшего кролика из свежей добычи. Несколько омег почтенного возраста, заметив вожака, тут же принялись помогать, захлопотали, словно готовили подарок на свадьбу. С умильными улыбками они то подправляли узелок, то предлагали специи. Сайно фыркнул — мол, сам бы справился — но отказа не последовало. Хвост непроизвольно качнулся, выдавая его радостное волнение. Лес после дождя был свежим и пахнул мокрой землёй. По листьям ещё катились крупные прозрачные капли. Сайно пользовался тем самым мешочком трав, который дал ему Тигнари — это был как талисман, что помогал найти нужную тропинку, и дорога обычно казалась почти короткой прогулкой. Но сегодня… Сегодня всё было иначе. Чем глубже он заходил в лес, тем сильнее ночная прохлада будто бы возвращалась, хотя солнце ещё стояло высоко. Лес притих. Не пели птицы. Да и обычное движение зверьков исчезло. Ни одного шороха. Дорога же будто изменилась. Она стала длиннее, чем прежде, тянулась вязко, неохотно. Воздух был сырой после дождя, пах землёй и мхом, но что-то в этом запахе было… не так. Сайно замедлил шаг. Его уши дёрнулись — прислушиваясь. Ничего. Тишина давила. Ощущение опасности прокатилось по позвоночнику. Он ускорился, а затем и вовсе побежал, чувствуя, как беспокойство поднимается тревожным огнём под рёбрами. И вот — знакомая крыша впереди. Дом Тигнари. Но запах… Запах чужой. Волчья шерсть на загривке встала дыбом. Не их стая. Чужаки добрались и сюда. Сайно мгновенно превратился в человека — когти всё ещё чуть виднелись на кончиках пальцев — и сорвался с места. — Тигнари! — голос сорвался почти в рык. Он толкнул дверь так резко, что она ударилась о стену. И сердце пропустило удар. Внутри царил хаос. Тяжёлый стол был сдвинут в сторону, будто его толкнули огромной силой. Табуретка валялась на полу, ножка сломана — свежий раскол дерева блестел в лучах солнца. Шкаф с медицинскими принадлежностями был вывернут так, словно кто-то пытался добраться внутрь — доски покорёжены, на них глубокие длинные царапины. Пузырьки с настойками разбились, разносят по дому острый, сладкий, горький запахи сразу — мята, полынь, сушёная кора… и где-то… кровь. Разорванные занавесы хлопали от сквозняка, что ворвался следом за Сайно. Они казались живыми — перепуганными птицами, мечущимися под потолком. Перья из подушек, поднятые этим же ветром, закружили белой метелью, оседая на плечи Сайно и танцуя перед глазами. Вдруг всё вокруг стало похоже на зимнюю бурю в маленьком доме. Но этот снег был не холодом — он был следами паники. Пол изцарапан. Дверца сундука валяется рядом — на ней пятна бурого цвета, ещё не до конца высохшие. Каждая деталь кричала о борьбе. Сайно сделал шаг. Его дыхание рвалось, грудь сжималась всё сильнее. Он знал — здесь произошло что-то ужасное. — Тигнари?.. — намного тише, почти шёпотом. Ответом ему была тишина. Душная, чужая. И запах страха, едва уловимый… но узнаваемый. Тигнари был здесь. И он был в опасности.