Have ya, grab ya 'til your sore.
В конце августа цветут последние цветы, говорили они. Я и не догадывался,
что мой цветок был так близко ко мне, я не мог представить, что он настолько окажется мне дорог. В конце августа зацвёл мой цветок. Мой, первый и последний, самый лучший, а с ним зацвёл и я. Он ходил по коридорам института, сливаясь с больничного цвета стенами. От него пахло таблетками. Он носил с собой в кармане куртки мирамистин. Волосы были редкие, в добавок еще и крашенные с отросшими корнями, кожа бледная, а ногтевая пластина вовсе попрощалась с владельцем. Он ходил один, часто кашлял, ни у кого не просил конспектов, как это делала добрая часть класса, учителя, как и он сам, относились к нему равнодушно. Этим он зацепил меня ещё на первом курсе.
***
Я же был его противоположностью. Люди тянулись ко мне, хоть я этого и не хотел. Меня часто звали на всякие встречи и прочие активности, от которых ужасно болела голова, так что от меня тоже переодически пахло таблетками. Ибупрофен тоже завалялся в куртке. Один раз он даже случайно выпал из кармана, это заметил учитель географии, и подумал, что это наркота. Он странный. Учитель, не ибупрофен. Просто таблетки без упаковки, чего сразу запрещёнка.
***
Мне часто говорили, что в дни, когда у меня не болела голова, от меня пахло корицей, запечеными яблоками, чаем с шиповником и попкорном с карамелью. Я же считал это абсурдом. Я не пользовался духами, скрабами и мусами для тела, в отличии от моих одногрупников. Так с чего бы быть этому запаху?
***
Я помню, как часто выходил на крыльцо здания и читал книги японских писателей. Мне нравилось их творчество, но японцы люди извращенные. Меня это даже по началу отталкивало, но боже мой, в этих писанинах было так много философии. Меня это успокаивало. С моими белыми волосами игрался ветер, когда рядом сел он. Тот самый, кашляющий, на тот момент уже третьекурсник. Я не сразу его заметил, только спустя время почувствовал дыхание на шее. Резко повернулся. Он читал мою книгу. "Порно читаешь?" - спросил он тогда. Это была первая фраза брошенная им в мою сторону. И в тот день цветок начал расцветать. Я запомнил его непринужденным, но тогда, в первый день некоего знакомства он показался мне таким замкнутым и беспокойным.
Да он подошёл к незнакомому парню, но он был так скомкан.
***
После этого прошло полгода. Зима сменилась тёплой весной, девчонки снова ходили в юбках, а первокурсники, не изменяя старой традиции, стали чаще курить на крыше. Там я снова встретил его. К слову, что он там делал. Я не знаю, отшиваться в компании детишек было его идеей. Я просто как обычно пошёл на эту самую крышу, чтобы доделать конспект в тишине, по крайней мере, я на это очень сильно надеялся. Но там был он. Звон в ушах, и цветок окончательно зацвёл. Он поздоровался со мной.
***
Я предложил ему встречаться спустя 3 года интенсивного общения. За эти 3 года успело произойти многое. Я узнал, почему он носит мирамистин, почему от него воняет больницей и таблетками, и почему на нём нет живого места. Когда я узнал, что он болен, горшок из под цветка дал трещину. Будто фундамент разрушился, мне стало так гадко и больно. Будто болен был я.
Через месяц после этого я стал чаще замечать, что он брызгал мирамистин на свои раны, непонятно откуда берущиеся. Я несколько раз успокаивал его в туалете, когда он в очередной раз истерил из-за сильной головной боли. Там мы первый раз поцеловались. Ну как... Меня прижали к стене, его губы со вкусом клубничного нурофена, обсохшие, потрескавшиеся сминали мягкие мои. По крайней мере, он сказал что они мягкие. И похожи на булочки. На это я скептически повел бровью. С улыбкой вспоминаю лица ошарашенных одногрупников, когда помятые мы вышли из туалета.
***
После этого случая мы прекратили общение на некоторое время. Тревога съедала меня изнутри, я не знал куда себя деть. Потому что начались недельные каникулы. Неделю я не знал, что с ним происходит. Я писал ему, звонил, спрашивал, не нужна ли ему помощь. Он молчал, игнорировал, не важно. Всё было тогда так не важно.
После каникул я снова увидел, как он по прежнему сливается с коридором. Всё такие же синяки под глазами и руки в карманах. Он их не выпускал, даже когда падал. Скорее всего, это одна из причин его постоянных ран. В первые дни учёбы он никак не обращал на меня внимания. Будто я был тенью, пустым местом, ничего не стоящии в его истории. Я заметил, что кроме мирамистина в кармане лежала ещё и пачка вишнёвых чампменов. Меня это выбесило. Он кашлял, у него выпадали волосы. А тут курение с первокурсниками на крыше.
От этого я стал часто приходить туда, чтобы просто посмотреть, как между пальцами он сжимал окурок а потом небрежно кидал его вниз, пытаясь попасть в головы таких же студентов.
***
Весна прошла также быстро, как и зима с осенью. Весна всегда для меня пахла сиренью и кровью, потому что у меня была аллергия на солнце, из-за которого была частая процедура по отмыванию носа от красных пятен. Но эта весна насквозь пропахла вишней и таблетками. Вишней от проклятых сиграет. Таблетками от Скарамуччи.
***
Он умер сегодня. Не от болезни, у него был огромный шанс вылечится и встать на ноги. Его не стало от чампменов. Его убили окурки. Табак. Зависимость. Мне тошно от этого.
Нет больше никакого "нас". Тепрь только я. "Нас" умерло вместе с ним. Цветок погиб, после того как зацвёл в августе 6 лет назад. Погиб тоже в августе, листья потускнели окончательно, как потускнел и огонек в моих глазах. Мой смысл жизни изчез. Растворился в пустоте. Он навсегда остался в августе, который пахнет таблетками. Навсегда в свои 26, когда жизнь только набирает обороты. Я тоже умер в 26 . В злочастном августе.
Кадзуха.
