Fair Dinkum Love

Канада, Квебек, 2002 год. Солнце вскоре скрылось за горизонтом, позволяя ночи укутать одиноко мчащуюся машину. Путь ей освещала луна и появляющиеся на небосводе звезды. Бескрайние поля сменялись зелеными лесами, а те, в свою очередь, уступали место темным лентам рек. Вчерашний гран-при вновь закончился разочарованием – Марк финишировал за пределами очковой зоны, в очередной раз использовав болид и свои способности на максимум. Но сейчас природа вокруг и монотонная езда помогали успокоить мысли, пока рядом посапывала причина этого ночного путешествия. — Долго ещё ехать? — Хрипло пробормотал Себастьян, балансируя между сном и явью. — Полчаса примерно. — Марк не смог сдержать улыбку при виде человека, напоминающего сонного котенка. В такие редкие моменты в нём не оставалось и следа от того железного характера, который знал мир автоспорта. Он был самым обыкновенным хрупким омегой, которого хотелось защищать и оберегать. — Можешь еще подремать. Ответа не последовало – вместо него ровное дыхание рядом. Марк вздохнул и сосредоточился на дороге, вновь ощущая легкую взволнованность из-за собственного плана. Удивительно, но даже очередной неудачный уикенд не мог испортить ему предвкушение сегодняшней ночи. — Что ты на самом деле чувствуешь? — Неожиданно спросил Себастьян, все-таки отбросив сон ради столь непривычного для них разговора по душам. — Ты о чем? – Мужчина с долей непонимания взглянул на своего пассажира. — О гонках. Как после каждой неудачи притворяешься, что всё в порядке. Они редко лезли друг другу в души. Не потому что было какое-то правило или запрет – просто оба привыкли справляться в одиночку с подобным. Марк – альфа, который запрещал себе быть слабым. Себастьян – омега, который пытался доказать всем вокруг, что это не повод вытирать об него ноги и ни во что не ставить. Так что на этой неизведанной территории ни у кого не было никаких карт. И теперь один из них, почти наугад, пытался найти путь к сильнее раскрывающимся ранам другого, потому что более не мог оставаться в стороне. — Я просто делаю свою работу. Прозвучало довольно грубо. Пришлось тут же выдохнуть и взять себя в руки. Конечно, Себ всего лишь волнуется. Он бы не полез без надобности с такими разговорами. Однако... Марку действительно не хотелось снова погружаться в анализирование своего состояния. Не сейчас. — Вот именно. Просто делаешь. Будто это рутина, а не гонка Формулы 1, — парень повернулся к нему, фыркнув, и в его обычно насмешливом лице читалось что-то непривычно серьёзное, что можно было увидеть, когда он разговаривал с механиками или проводил тесты. — Ты же не для этого сюда пришел. Всё внутри перекосилось, будто исчезла какая-то невидимая опора, что всё это время помогала держаться. Правда, вырвавшаяся из уст Себастьяна, заставила дать трещину. Наружу хлынуло все, что так тщательно подавлялось: горечь от слишком долгой борьбы не на равных, страх, что лучшие годы так пройдут впустую, и жгучее осознание, что он уже не помнит, когда в последний раз по-настоящему горел всем этим. Машина плавно сошла на обочину, шины мягко зашуршали по рассыпчатому гравию. Когда двигатель умолк, Марк откинулся на спинку кресла, закрыв глаза – не бегство, а попытка собрать воедино мысли. Пальцы разжали руль, оставив следы на коже после слишком сильного хвата. — Ты прав. — Наконец выдохнул он. — Я знал, на что подписывался. Знал, что команда практически без бюджета. Только… — Взгляд упёрся куда-то в потолок, ища на нём невидимые подсказки, которые помогли бы описать своё внутреннее состояние. — Я понимал, что будет сложно, но не… Выматывающе. — Выгораешь? — В голосе Себастьяна не было осуждения, одно лишь понимание. — Я… Не знаю? — Вопрос заставил его замешкаться. — Вроде запал ещё есть. Но… Каждый раз одно и то же. Выезжаю – борюсь, используя всё до последней капли – финиширую в хвосте. Как будто хожу по кругу. Буквально. — Меткая метафора заставила горько усмехнуться. — И хуже всего, что я начинаю привыкать. Себастьян молчал, давая Марку договорить. Просто сидел, пытаясь считывать каждую чужую эмоцию. — Я не должен привыкать к последним местам. К вечным сходам. Но когда месяцами бьёшься в эту стену – перестаёшь чувствовать боль. А потом тебе становится всё равно. Гонщик не может быть гонщиком, если ему плевать, в какой части сетки он финиширует. Он становится… — Дорогой деталью, которая не вписывается в конструкцию, — закончил за него Себастьян. — Верно, — и шёпот сорвался сам собой: — Может я действительно выгораю… Тишина окутала их густым туманом, перемешиваясь со звуками ночи за окнами. — Вот чего я боюсь, — признался он, позволяя омеге увидеть свою уязвимость. — Не проигрышей. Не того, что команда не сможет дать мне нормальный болид или выигрышную тактику. А того, что когда у меня появится шанс… Я уже не смогу им воспользоваться. Потому что разучусь бороться. Взгляд Себастьяна стал оценивающим и почти физически ощутимым, прежде чем он коротко хмыкнул: — Идиот. Марк резко посмотрел на того, кто никогда не стеснялся в выражениях — колкости сыпались из парня как конфетти. Но сейчас... Сейчас так хорошо знакомый голос звучал иначе. Все та же привычная грубость, но под ней – какая-то приглушенная, несвойственная ему нежность. — Ты вчера проехал 70 кругов, выжимая из этого ведра с гайками всё, что только можно. Ты на грани. Не потому, что сдаёшься – а потому, что слишком долго держался, закапывая все эмоции в себе. Так что не неси чушь, — Себастьян отмахнулся, будто отбрасывая все эти сомнения. Марк замер. — Если бы ты привык – ты бы не злился. Не боялся и не переживал. А ты… — Продолжил он, внезапно ткнув в грудь напротив пальцем. — Ты просто устал, и в этом нет ничего сверхъестественного. — Значит, по-твоему, мне надо просто выспаться? — Шутка стала последним щитом перед подобной смущающей проницательностью. — Нет. — Себастьян цокнул, облокачиваясь обратно на кресло. — Тебе нужно перестать вести себя так, будто ты благодарен за возможность страдать. Ты здесь, потому что заслужил. Потому что продолжаешь верить до последнего, что сможешь больше и лучше. Так что да. Сейчас, может, и дерьмово, но это не навсегда, и ты это тоже знаешь. — А если… — Марк резко притих, пытаясь говорить сквозь ком в горле. — Если что? — Если я однажды проснусь и пойму, что больше не верю? Себастьян посмотрел на него – прямо, без привычных шуток и язвительных ухмылок. — Тогда я лично приду и выбью эту дурь из твоей головы. И буду этим заниматься до тех пор, пока снова не поверишь. Искренний смех вырвался сам собой: тихий, хрипловатый, заставляющий плечи Марка содрогнуться, а напряжение исчезнуть. Салон автомобиля погрузился в безмолвие, но на этот раз совершенно иное – не тягостное, а почти уютное, наполненное чем-то совершенно новым. — Спасибо, — прошептал альфа, благодаря за то, что кто-то наконец-то понял его. За то, что кто-то осмелился подойти к его долго выстраиваемой крепости и постучаться, вместо того, чтобы как все остальные, делать вид, что её не существует из-за стереотипов или обыкновенного равнодушия. Под капотом прозвучал знакомый гул, однако Марк позволил себе ещё несколько секунд просто посидеть, ощущая непривычную лёгкость в груди. Себастьян в это время неторопливо кутался в плед, делая вид, что полностью поглощен этим занятием. Но уголки его губ были чуть приподняты, а в глазах, которые он так старательно отводил в сторону, читалось странное удовлетворение, будто он только что выиграл гонку, о которой никто даже не подозревал.

✧✧✧

Последний ухабистый участок дороги остался позади, и машина плавно покатилась по грунтовой площадке – здесь планировалось оставить её на ближайшие пару часов. Приглушенный свет салона выхватил из темноты профиль спящего Себастьяна. На мгновение Марк застыл, невольно задержав взгляд на нём. Рука потянулась к светлым кудрям, аккуратно запутываясь в них, словно боясь разбудить, но уже не в силах остановиться. — Себ… — Тихо позвал мужчина, наблюдая, как сладко тот потянулся. Внутри всё затрепетало от подобной картины. — Ты вообще в курсе, какой милый? Ответом стали закатанные глаза и демонстративно громкий хлопок двери. Марк тогда сдержанно посмеялся и принялся собирать рюкзак, а когда вышел – Себастьян уже стоял, облокотившись о капот и задумчиво покусывая губу. Его довольно миниатюрная фигура казалась ещё меньше на фоне внедорожника. — Что-то не так? — Просто жду, — перестав озираться по сторонам, пожал он плечами. Однако в глазах мелькнула еле заметная искра нетерпения. — Или будут ещё глупые вопросы? Ухмыльнувшись, Марк внезапно сократил расстояние – настолько, что Себастьян инстинктивно отпрянул. — Прежде, чем мы пойдём, нужно кое-что сделать, если ты не против, — из кармана в этот же момент он достал повязку. — Решил связать меня и отнести в лес на растерзание диким зверям? Это вот так ты от будущих конкурентов избавляешься? Марк сделал шаг, чтобы вновь стоять как можно ближе к парню. — Ни за что. — Голос опустился на полтона ниже, обретая бархатисто-хриплый тембр, от которого Себастьян покрылся мурашками. — Это сюрприз. Доверься мне. Его пальцы, точные и быстрые в управлении болидом, намеренно замедлили движение, скользя по шелковистым прядям, прежде чем завязать ткань. — Если я споткнусь, придурок, я тебя придушу. — Сквозь зубы процедил Себастьян. Марк тихо посмеялся над этой бойкостью, наблюдая, как по щекам парня разливается предательский румянец. Он давно усвоил эту простую истину: нет лучшего зрелища, чем Себастьян, теряющий контроль над собственной реакцией. Поэтому-то не просто находил новые способы смутить его, а смаковал проверенные методы, как коллекционер, перебирающий любимые экземпляры. — Ну и где мой гид? — Парень скрестил руки на груди, скрываясь за маской раздражения. — Или ты уже собрался сбежать? Знаешь, это всё ещё выглядит странно, так что может уже объясн… Не дав опомниться, Марк подхватил Себастьяна – одна ладонь уверено легла под колени, другая надежно обхватила спину. Его тело идеально лежало в объятиях альфы. — Ты совсем рехнулся?! — Возмущённый вскрик тут же разрезал ночную тишину. — Я тебя ненавижу… — Уверен? — Мужчина усмехнулся, но почувствовав, как Себастьян вцепился в него, боясь упасть, стал серьёзнее. Последнее, чего он хотел – заставлять нервничать. — Расслабься, — кончики пальцев коснулись ребра в успокаивающем жесте. — Я же не уроню. Ты в безопасности со мной. — Да пошёл ты, — хоть с уст и сорвалось ворчание, но хватка смягчилась. Горячее дыхание обожгло кожу, и волна тепла пробежала по телу, вызывая улыбку. Тело Себастьяна понемногу сдавало позиции, позволяя разомлеть. Каждый его вдох, каждый выдох отзывались в груди Марка тихим эхом. Ночь обволакивала их: такая тихая, что даже собственное сердцебиение казалось громким. И только шелест листвы и далёкий стрекот цикад напоминали, что мир вокруг до сих пор существует. Когда же вдалеке раздались чьи-то голоса, Себастьян лишь чуть повернул голову. Марк не стал ничего говорить – просто продолжил идти размеренным шагом, и через мгновение почувствовал, как чужая щека наконец-то коснулась его плеча – сначала легко, затем плотнее, пока голова полностью не опустилась, найдя своё место. — Всё ещё ненавидишь меня? — Пронеслось поддразнивание где-то над ухом, что виднелось из-под светлых завитков. Себастьян лениво фыркнул в чужую шею, проводя по ней холодным носом и заставляя нахмуриться от подобного контраста: — Да, — он звучал приглушенно, уже без привычной резкости и напористости. — У тебя нос ледышкой. — Заметил Марк как бы между делом, стараясь не выдать прикрытую заботу. — Точно не замёрз? — Нет. — Тут же недовольно буркнул парень. — И вообще… Неси молча. Марк узнал это автоматическое, необдуманное возражение. Себастьян всегда выдавал что-то подобное, когда чужое беспокойство о нём становилось слишком очевидным. Он не позволял себе ранимость и беззащитность, как бы плохо ни было. Знал, какую злую шутку это могло с ним сыграть. На самом деле они очень быстро достигли этого странного взаимопонимания – читали друг друга как открытые книги и не задавали лишних вопросов. Продолжали эту игру, будто боялись, что прямота разрушит их уже устоявшуюся гармонию, хотя в душе всё чаще нуждались в ответах. — Просто волнуюсь за тебя. — Не хотелось смущать парня сильнее, но удержать эту простую искренность было сложно. Себастьян замер. Марк и сам насторожился, ожидая привычного взрыва. Но вместо этого наружу вырвался лишь глухой голос: — Всё нормально. — Устало произнёс он. — Не нужно меня опекать. — Тебе можно переживать за меня, а мне – нет? — Марк осознавал, что пора бы прикусить язык. Вот только рано или поздно им придётся поговорить. Придётся найти способ доказать, что принимать заботу не означает быть слабым. — Знаешь, как это называется? Двойные стандарты, Себ. Ты требуешь, чтобы я доверял тебе, но сам не хочешь довериться мне? Тяжёлый вздох. Марк видел, как сжались веки под тканью, видел, как на скулах загуляли желваки, прежде чем услышал: — Это... Не то же самое. Марк выдержал паузу, давая парню время, хотя прекрасно понимал – продолжения не будет. Когда он наконец спросил «почему?», подталкивая того хоть к чему-то, вопрос повис в воздухе, слишком громкий для этой тишины. Себастьян дышал с нарочитой ровностью. Слишком размеренно, слишком контролируемо. Лунный свет, пробивающийся сквозь редкие облака, выхватывал лишь резкую линию его сжатых губ. Ни привычных колкостей, ни показного раздражения – только громкое молчание. Пальцы на плечах Марка слегка дрогнули – не решаясь ни вцепиться крепче, ни отпустить. Это было странное, хрупкое равновесие между желанием отстраниться и боязнью потерять опору. Как-то Себастьян уже обмолвился, что моментами ненавидит свою природу. Наверное, сейчас его внутренний омега, жаждущий внимания альфы, вёл борьбу с гордостью, не позволяющей подобных мыслей. — Себ? — Марк неуверенно произнес его имя, боясь спугнуть. В ответ – лишь едва уловимое движение головы. Не отрицание и не согласие, а просьба. Просьба оставить это пока. Марк ощутил, как что-то щемяще сдавило у него под ребрами. Он понял без слов – этот разговор достиг своей границы. Но в этом молчании уже не было прежней отстранённости. Было что-то новое, уязвимое, но… Доверчивое. — Ладно. — Марк чуть крепче прижал его, чувствуя, как чужое напряжение постепенно утихает. Хоть инстинкты и требовали контроля, требовали не размытых комментариев, хоть раз, но Себастьян заслуживал самостоятельно решать, в какой момент открываться и насколько близко подпускать к себе. — Когда будешь готов… — Щека легла на растрёпанные пряди. Тепло между ними больше не было случайностью – оно стало тихим соглашением — Ты прав… — Всё-таки прошептал омега. В его голосе осталось только усталое признание. — Это нечестно. — Я не требую объяснений. — Осторожно уточнил Марк. — Но если захочешь – я выслушаю. Всегда. Себастьян взвешивал сказанное пару секунд, а после смущённо проговорил, вызывая лёгкую улыбку: — Просто… Иди уже. Луна была высоко, освещая округу серебристым светом, когда Марк свернул на небольшую поляну. Мягкая трава пружинила под ногами, а над головой раскинулось звёздное небо – такое яркое здесь, вдали от городских огней. — Пришли. — Марк медленно опустил Себастьяна на землю. — Ну неужели. — Проворчал тот, сделав пару разминочных движений – плечи, шея, спина – будто сбрасывая с себя скованность долгой дороги. — Погоди секунду. Марк достал из рюкзака большой и тёплый плед, который расстелил на траве, поставив рядом термос и две кружки. Он подошёл ближе и осторожно развязал ленту. Перед Себастьяном открылось бескрайнее небо, усыпанное звёздами, до которых, казалось, было возможно дотянуться. — Блять… Одно слово, но в нём слышалось больше, чем во всех возможных восторженных речах. Оно вылетело непроизвольно, грубо и искренне, выражая именно то, что Марк надеялся увидеть – настоящий, ничем не прикрытый восторг. Он не стал спрашивать «нравится?» – это и так читался в широко распахнутых глазах, в том, как Себастьян замер, словно боясь, что если моргнет – всё исчезнет. — Ты специально для этого вёз меня сюда полдня? — Четыре часа, если точнее. — С еле заметной ноткой вызова поправил Марк, ухмыляясь. — Четыре часа. — Себастьян опустил голову, пряча руки в карманах толстовки. Привычный жест, которым он прикрывал свое волнение. Неспешно подойдя вплотную, он плавно упёрся лбом куда-то в чужие ключицы. — Что мне с тобой делать… — Прозвучало так знакомо, что Марк едва сдержал улыбку. Он знал этот тон – эфемерное раздражение. — К чему был весь этот цирк? Ты мог просто сказать: «Себ, поехали смотреть на звезды». И я бы поехал. Без… всего этого. — Цирк? — Прошептал Марк, в этот же момент заключая Себастьяна в объятия. Ладонь медленно скользнула вверх, а после нежно зарылась в волосах, перебирая кудряшки. — Просто, когда дело касается тебя, обычных слов всегда кажется мало. — Тут же почувствовался удар кулаком в бок. — Заткнись… — Буркнул Себастьян с пылающими щеками. Марк усмехнулся, а после почувствовал, как парень поворачивает голову, чтобы снова взглянуть на небо. — Ладно. — Спустя время сдался он. — Ты победил. Звёзды… они правда чудесные. Но если ты расплывешься в умилении или скажешь что-то из разряда: «ты красивее», я придушу тебя. — Обещаю молчать. — Марк поднял руку в шутливой клятве. — Но только если признаешь, что мой план гениален. — Твой план идиотский. Как и ты. — Зато рабочий. Себастьян фыркнул, но не смог сдержать смешок, который тут же попытался заглушить в чужом плече. Пальцы нехотя скользнули вдоль позвоночника, ослабляя объятия, но запоминая каждый изгиб. Омега на секунду прижался сильнее, но почти сразу после этого между ними возникла дистанция, достаточная, чтобы перехватить взгляды друг друга. Опустившись на расстеленный плед, Марк мягко потянул Себастьяна за руку – тот уселся рядом без возражений. Их плечи соприкасались, заставляя сердце трепетать в ответ на эту неожиданную податливость. Лунный свет скользил по знакомым чертам – изгибу бровей, тени ресниц, выбившейся пряди волос. Вроде ничего особенного. Просто Себастьян. Просто они. Но была в этом какая-то особенная, тихая красота. — Ты знаешь… — Начал Марк, намеренно медля, наслаждаясь тем, как Себастьян замер в ожидании. — Сегодня ночью должен быть метеоритный поток. — Ты ради этого меня сюда привёз? — Нет, — он звучал твердо, но без давления. — Я привёз тебя, потому что ты когда-то сказал, что любишь звёзды. — И ты… Запомнил? — Себастьян скептически посмотрел на него. Марк лишь кивнул в ответ, не сводя с него глаз. Он мог бы рассказать – как случайно подметил этот мимолетный факт, как месяцами вынашивал план поездки, продумывая каждую мелочь. Но сейчас любое объяснение казалось излишними. Важнее было другое – непоколебимая уверенность в правильности своего решения и чужое замирающее дыхание. Это был тот редкий момент, когда он смог по-настоящему удивить того, кто всегда держал всё под контролем. — Придурок… — Прошептал Себастьян и прижался тёплым виском к его плечу, вдыхая чужой запах. Губы сами нашли макушку, оставив там лёгкий, почти невесомый поцелуй. Марк запрокинул голову и осознал, что звёзды померкли перед тем, что происходило у него под боком – Себастьян дышал ровно и глубоко, его тело постепенно обмякало. Все сдерживающие механизмы в сознании альфы внезапно отказали. Слова, которые он с недавних пор так старательно прятал где-то глубоко в себе, вырвались наружу сами, подхваченные мощным приливом чувств, захлестнувших его с головой: — Я люблю тебя. Просто. Необдуманно. Без предварительных пауз и пафосных вступлений. Они просто сорвались с губ – легко и естественно. Марк почувствовал, как тело сбоку напряглось, хотя так и не оторвалось от его плеча. Светлые ресницы дрогнули, прежде чем широко распахнулись. От него ничего не требовали. Не торопили. Марк ощущал вес чужой головы – доказательство, что звезда, которую он так долго ловил, в конечном итоге позволила себя удержать. По крайней мере сейчас. Вцепившиеся в плед пальцы, еле заметная дрожь – подметить каждую деталь, каждую эмоцию, было как нельзя легче. Люблю. Кажется, это было чересчур резко. Марк всегда читал Себастьяна лучше, чем тому хотелось. Он ясно видел – внутри парня что-то переворачивается, меняя всё безвозвратно и заставляя паниковать. Может быть, Себастьян догадывался о его чувствах. На самом деле Марк и не пытался их скрывать. Но между догадками и этим признанием, прозвучавшим так чётко и теперь проникающим глубоко под кожу, лежала пропасть. Оно повисло между ними: огромное, неудобное, пугающее своей откровенностью. Боялся ли он отказа? Нет. Страшнее было другое – что Себастьян начнёт анализировать, сравнивать, искать в себе «правильные» чувства, которых, возможно, никогда не было и не будет. Но даже если бы можно было забрать уже произнесённое обратно – Марк не стал бы. Пусть эта правда жгла и пугала – она была их. Только их. Себастьян шумно вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. — Во-первых, если ты всё это затеял, надеясь, что я расплывусь в улыбке, брошусь в твои объятия с фразой «я тоже тебя люблю», как типичные омеги из дешёвых фильмов, только потому что ты привёз меня смотреть на звёзды, то ты не просто идиот… Ты наивный романтик, который пересмотрел дурацких мелодрам. Потому что так не работает. Я не умею… — Голос Себастьяна дрогнул от переизбытка эмоций, так что на пару мгновений воцарилась тишина, после которой он, собравшись, продолжил: — Я не умею вот так, сходу, бросаться словами, которые… Которые даже не осознаю до конца. Во-вторых, … — Он запнулся, запустив руку в волосы и сжав у виска – не больно, но достаточно, чтобы почувствовать натяжение. Голова низко опустилась и между ними снова появилась густая, как смола тишина. — Блять… Себастьян явно пытался не сказать чего-нибудь лишнего, пытался обдумать это как можно быстрее, чтобы дать хоть какой-то здравый ответ. — В-третьих, я не знаю, что чувствую. — Вскоре пробормотал он. — И знаешь что? Меня это бесит.  Потому что ты вот знаешь, а я сижу и думаю: «А что, черт возьми, это вообще значит?». Мне с тобой спокойно. Мне с тобой комфортно. Но это же не любовь, да? Это не то, о чём пишут в дурацких романах. Это не бабочки в животе, не безумие. Это просто… — Не зная, как закончить, он махнул рукой, которую Марк поймал в свою. — Мне не нужно безумие. — Голос тихий и безмятежный. — Мне нужно, чтобы ты был рядом. Даже если это не любовь. Даже если просто… Спокойствие. — О, прекрасно, то есть ты готов довольствоваться каким-то урезанным вариантом? «Спокойствие» вместо «любви». Как благородно. — Себ… — Нет, серьезно, — Себастьян наконец-то повернулся к нему. В его глазах было что-то острое. — Ты не понимаешь? Я не хочу врать и говорить «я тоже». Потому что если это не так, то это сделает больно тебе… Я не хочу быть тем, кто… — Он не договорил, потому что Марк вдруг прикоснулся к его щеке – так мягко, что Себастьян замер. — Ты слишком много думаешь, — прошептал Марк с той самой внезапной уверенностью, которая всегда выводила Себастьяна из себя. — Я думаю ровно столько, сколько нужно, чтобы не наломать дров, в отличие от некоторых. — Огрызнулся омега, но от прикосновения не отстранился. Его кожа горела под ладонью Марка, который медленно провёл большим пальцем по скуле. Глаза Себастьяна были широко раскрыты. В них читалась растерянность, злость на самого себя и ещё что-то неуловимое. — Ты прав. — Внезапно произнес Марк. — Это не как в романах, зато это по-настоящему. И тогда он приблизился. Сначала просто смотря в глаза, давая время отступить. Потом – опуская взгляд на губы, которые слегка приоткрылись от неожиданности. Себастьян задержал дыхание. А через мгновение Марк его поцеловал. Сладко. Без спешки. Прикосновение было тёплым, слегка шершавым от ветра. Он замер, не понимая, что делать, как дышать, куда деть руки… А потом произошло едва уловимое движение – неуверенное, робкое, но безусловно взаимное. Марк почувствовал это и прижался чуть сильнее, сохраняя ту же бережность и чуткость. Себастьян вздохнул в поцелуй, его рука запуталась в складках кардигана Марка, сжимая ткань в поисках опоры. Не было жадности, нетерпения, только это медленное, трепетное узнавание друг друга – как будто оба боялись, что слишком резкое движение разрушит эту зыбкую реальность. Марк отстранился, держа лицо Себастьяна в руках. — Я не жду твой ответ, если ты пока не готов. Мне нужно только, чтобы ты позволил себе чувствовать. Хотя бы… Вот так. Хотя бы спокойствие или что ещё внутри тебя рождается рядом со мной. Этого будет достаточно. Но если ты решишься – я уже не отступлю. — Угрожаешь? — В голосе Себастьяна дрогнула насмешка. — Предупреждаю. — Пальцы осторожно скользнули, убирая выбившуюся прядь. — Гонщики никогда не сходят с трассы добровольно. Себастьян сжал зубы. А потом вцепился ему в воротник и притянул обратно. Этот поцелуй был совсем другим – порывистым и несдержанным. Себастьян впился в губы Марка, передавая всё, что не мог выразить словами. В этом напоре чувствовалась накопившаяся буря – за звёзды, за нежность, за то, что его заставили чувствовать так много, так неконтролируемо. Зубы слегка задели нижнюю губу альфы, пальцы впились в плечи так, что могли оставить следы. Дыхание стало неровным, почти отчаянным, как будто он пытался что-то доказать. Но Марк не ответил тем же. Вместо этого его ладонь скользнула по шее Себастьяна, пальцы запутались в светлых волосах у затылка, притягивая ближе – не требуя, предлагая. Губы двигались медленнее, мягче, усмиряя внезапную ярость, превращая эту самую бурю в тихий прибой. И Себастьян сдался. Казалось, ещё немного – и он полностью растает в этих прикосновениях. И всё же… В последний момент, когда Марк уже начал улыбаться в поцелуй, парень укусил его. В качестве последнего протеста, последней попытки сохранить лицо. Это заставило отстраниться, проходясь языком по кровоточащей ране. Однако в глазах альфы не было обиды – только усмешка. Себастьян даже подумал ещё раз укусить его за подобное бесстыдство. — Чтобы не расслаблялся. — Пробормотал он, отворачиваясь, но пальцами цепляясь за Марка, словно он мог пропасть в любой момент. Его губы горели, щеки пылали, а в груди бушевало что-то невозможно тёплое и колючее одновременно. Марк рассмеялся — тихо, счастливо, и притянул Себастьяна обратно уже не для поцелуя, а просто чтобы прижать к себе. — Ты невыносим. — Прошептал парень. — Знаю. — Идиот. — И это тоже. — И… — И придурок. — Да, именно… И я не знаю, люблю ли тебя, но… блять, ты мне нравишься. И ты важен для меня. Марк закрыл глаза, обнимая это язвительное, невероятно искреннее чудо. — Этого достаточно.