Всё нормально. Я разберусь.
19 августа 2025 г., 09:40
Владимир Иванович Зайцев возвращался домой после очередного спектакля. Вечер выдался утомительным, и мужчина уже мысленно заваривал себе горячий чай, качаясь в кресле у окна и наслаждался голосом любимой жены, когда вдруг резко зазвонил телефон. На экране высветился номер старого знакомого — продюсера Вячеслава Муругова. Актёр на секунду поморщился, задумываясь о том, что за всё время их знакомства, Вячеслав никогда не звонил просто так, поэтому спустя несколько секунд, Зайцев всё же удосужился ответить на звонок.
— Володь, привет! Как ты? Как жена? Дети? — раздался бодрый голос в трубке.
— Добрый вечер, Слав. Давно не слышал тебя. У нас всё хорошо: Таня дома хозяйничает, сын подрос и за границу укатил мир повидать. А у тебя как? Ты ж, помнится, просто так никогда не звонишь. Что стряслось, дружище?
— Да вот, если ты позитивно отреагируешь на моё предложение, то у нас всё будет просто восхитительно. Запускаем проект «Новая смена». Это продолжение той самой «Молодёжки», но в свежем формате. Хочу оживить его и дать сериалу второе дыхание, поэтому начнем с нуля. Это будет не совсем то, что мы снимали раньше: новые герои, новые локации. Команда у тебя будет новая. Любовь.
Зайцев хмыкнул, чуть прищурившись:
— Любовь, говоришь? И кто же на этот раз станет жертвой нашего Казановы? Что за счастливице выпал такой шанс?
— На этот раз — Ольга. Ольга Москвина.
— Имя красивое, но ни о чем мне не говорит, — протянул Владимир. — И что ты мне о ней поведаешь?
— Честно? Я не скажу тебе точно о том, кто она, так как сам жду её ответа. Приезжай, наверное, по адресу, который я скину твоему агенту. Там будет полный пакет документов и сценарий. При встрече обговорим.
Зайцев усмехнулся, поправляя ворот пальто:
— Ну, терять-то и правда нечего. Кто не рискует, тот не Казанцев.
— Вот именно! — рассмеялся продюсер. — По рукам?
— По рукам, Слав. Я в деле.
— Отлично. Тогда до скорой встречи. Доброй ночи, Володь.
Звонок оборвался. Зайцев на мгновение задержал телефон в руке, качая головой и усмехнулся самому себе: «Новая смена, значит… Ну что ж, посмотрим, кем мне Надюшку с Настенькой заменят».
***
Месяц спустя. Утро перед съемками не задалось на моменте готовки панкейков. Всё буквально валилось из рук и кричало о том, чтобы тот никуда не ехал, но Владимир прибыл на съёмочную площадку вовремя. Павильон жил своей привычной жизнью: специалисты по технике таскали аппаратуру, другие настраивали прожекторы, костюмеры бегали с охапками одежды. В воздухе витала смесь кофе, грима и напряжённого ожидания, как вдруг он заметил её. Среди суеты и мрачных мыслей Владимиру удалось уловить знакомый силуэт, до боли узнаваемый даже спустя пятнадцать лет. Алена выглядела собранной, спокойной, но немного отстранённой. Она держалась так, будто вокруг неё существовал некий невидимый барьер. Ну, и чего это вдруг обоих мгновенно постигло волнение?.. Их взгляды встретились. Всё прошлое, что они так долго хоронили глубже зарывая в молчании, вспыхнуло в один миг. Алена резко отвела глаза, и, будто спасаясь, тут же обратилась к костюмеру: — Прошу прощения, уважаемый, мне нужно кое-что уточнить по детализации образа… — И почти сразу ушла. Зайцев невольно улыбнулся и так же поспешил удалиться, путаясь в мыслях: «Значит, помнит. Всё помнит». Недолго думая мужчина подошёл к первой попавшейся на глаза девушке из группы гримёров: — Извините, мадмуазель, Вы мне не подскажите, где найти актрису, которая будет играть Ольгу Сергеевну Москвину? — Добрый день, Владимир Иванович. Так она же только что здесь стояла. Алёна Олеговна Бабенко. Вы разве раньше вместе не работали? — Без колебаний ответила девушка. Зайцев слегка усмехнулся, чуть качнув головой: — Работали. Видимо, придётся возобновить тягу к совместному творчеству. — Что, простите? — В недоумении выпалила девушка. — Да это так, сам с собой. Поток мыслей бежит впереди. Спасибо. — И как можно быстрее поспешил удалиться.***
К обеду была назначена их первая совместная сцена. Они встретились на площадке, молча кивнули друг другу и без лишних слов заняли позиции. По сценарию Москвина впервые встречает Казанцева: она принимает его за сотрудника, отвечающего за хозяйственную часть Политеха, и приглашает к себе в кабинет. Там жалуется на неисправность батареи, которая уже несколько дней мешает работать в комфорте. Они играли блестяще. Слова текли естественно, жесты были точными. А режиссёр без сомнений остался доволен: — Отлично! Именно то, что нужно! Снято! Команда захлопала, кто-то даже восхищённо свистнул, но только они двое знали, что реплики произносились буквально сквозь зубы. Что за каждой улыбкой прятались невысказанные обиды, а в каждом движением скрытая боль. Перед следующей сценой Алена попросила ненадолго отлучиться. Актриса ушла в уборную, закрылась изнутри и довольно долго смотрела на своё отражение в зеркале. Взгляд её был испепеляющим, но руки заметно дрожали: — Ты справишься, — тихо сказала она самой себе. — Ты должна выйти и сыграть на высшем уровне, — после чего вздохнула, выпрямилась и вернулась на площадку.***
Кабинет Москвиной в павильоне был небольшим и уютным: узкий диван вдоль стены, массивный письменный стол с аккуратно разложенными папками, гардероб, пара стульев и большое светлое окно, через которое лился мягкий рассеянный свет. Атмосфера будто бы располагала к спокойной беседе, но между ними витала совсем другая энергия. Актёры прошли к той самой батарее и присели рядом, готовясь к следующей сцене. — Камера! Мотор! — прозвучала команда. Владимир чуть подался вперёд, не сводя взгляда с партнёрши: — Я думаю, прямо сейчас… — Да вы что, серьёзно?! — с доверчивым удивлением отозвалась Москвина, её голос прозвучал довольно звонко и естественно. — Да, какие уж тут шутки, — ответил Казанцев. В его интонации сквозила лёгкая усмешка, едва уловимая для окружающих, но не для неё. Его любовь к сарказму пережили многие. Алена на миг отвела взгляд, но по сценарию должна была тут же вернуть его обратно. Она заставила себя поднять глаза и встретилась с теми самыми глазами, в которых когда-то искала поддержку, растворяясь. — Это очень хорошо, — произнесла она едва слышно. Почти шёпотом. Между ними повисла секунда молчания. Мужчина придвинулся ближе. Так, что их колени почти соприкоснулись. — Думаю, этого достаточно. Без сдачи, — сказал Вадим, протягивая ей пятитысячную купюру. У Москвиной тут же дрогнули пальцы. Женщина машинально провела рукой по волосам, поправляя выбившиеся пряди карамельного цвета, но никто кроме него так и не догадался, что этот отвлекающий жест скорее помог скрыть лицо. — Да вы что себе позволяете?! — её голос дрогнул в возмущении. — Если не за руль, то практически всё. Эта фраза повисла в воздухе, ведь была для обоих слишком личной. Камера продолжала работать, когда Алена уже не играла. Сердце её бешено колотилось, а дыхание сбилось. Она резко прикрыла лицо ладонями, покачала головой: — Перерыв… Пожалуйста, перерыв, — выдохнула женщина, и не дожидаясь ответа, почти бегом выскочила из павильона. В помещении повисла неловкая тишина. Оператор и режиссёр переглянулись между собой, а продюсер нахмурился: — Что это сейчас было? — Спросил один из мужчин. — Всё нормально. Я разберусь. — Зайцев медленно поднялся, стряхнув с колен невидимую пыль и в спешке вышел.***
Прохладный воздух ударил в лицо, уничтожая остатки сцены. У трейлеров, в полутьме, стояла Алена. Она облокотилась о стенку, пытаясь отдышаться. Завидев его, быстро открыла дверь и спряталась внутри. Зайцев, недолго колеблясь, постучал. — Это я, Алён. Можно? Несколько секунд тишины, после чего одобрительно щёлкнул замок. Внутри её трейлер был полутёмный: лишь маленькая лампа на столике освещала помещение, запах кофе тут же ударил в нос, смешавшись с гримпастой в воздухе. Алена сидела на диване, уперевшись локтями в колени, а лицо её было спрятано в ладонях. — Ты не обязана ничего объяснять им, — тихо сказал мужчина, стоя рядом с актрисой. — Что тебя беспокоит? Хотя бы мне уж скажи. — Садясь рядом, осторожно, не касаясь женщины, продолжил Зайцев. — Ты ведь понимаешь, что я не могу с тобой работать? — Когда она подняла голову, глаза были уже влажными от слёз. — Знаю, но мы всё ещё должны поговорить. Я до сих пор жалею, что не сделал этого раньше. Давай обсудим, Алён… Повисла гулкая пауза. Слышался только низкий рокот генераторов с улицы. Она сцепила пальцы, уставившись в пол. На лице мелькнула тень улыбки, будто женщина боялась собственных мыслей и слов. — Я повёл себя тогда как болван. — Первым нарушил тишину Зайцев. — Самовлюблённый дурак. После чего заметил, как женщина вскинула на него быстрый, почти испуганный взгляд. — Тогда, — продолжил он. — Если бы я просто не струсил… Твой муж, точнее уже бывший муж, он всё увидел и, побоявшись, что между нами что-то есть, решил сделать всё, чтобы ты отвернулась от меня, и сделал. Это он развёл те слухи и распустил те нелепые истории, показывая нас в самом плохом свете. А я повёлся, делая вид, что ты мне безразлична, что у нас ничего не было и быть не может. Алена слушала молча, лишь её пальцы выдавали внутреннюю дрожь. Наконец выдохнув, актриса горько улыбнулась и решилась ответить: — Всё это давно прошло, Володь. У меня уже другая жизнь. Муж, который меня любит. У тебя — жена и сын. Мы больше не сможем, и мы не должны возвращаться туда. Мне не стоило… — Стоило. Нам обоим стоило просто сидя вот так помолчать. Я всё знаю и понимаю. Только давай останемся друзьями. Без лжи, без недосказанности, без фальши. Давай начнем всё с чистого листа и будем честными друг с другом. — Значит, друзья. — Сморщив миниатюрный нос и расплываясь в улыбке, она помедлила, а потом протянула ему руку. Мужчина пожал нежную ладонь. Пальцы задержались чуть дольше, чем нужно, но оба так и не решились резко одёргивать руки. В трейлере воцарилось странное спокойное молчание, будто они, наконец, отпустили прошлое. Снаружи постучали. Ассистент напоминал о вечернем прогоне с режиссёром. Они переглянулись и оба тихо рассмеялись — слишком много эмоций для одного дня. — Пора работать, — сказала Алена. — Ты уже готова купаться в море комплиментов и разоблачать продуманные схемы по захвату твоего сердца, Москвина? — с усмешкой проговорил он. — Мы справимся. Вместе. — Вместе… Как разоблачу тебя, Казанцев — мало не покажется, — ответила актриса, и в её голосе впервые за день прозвучала лёгкая уверенность в их светлое, совместное, рабочее будущее.
