In the mirror

To whom you wrote

I hope they choke on words that broke me.

-INSTEAD! Xdinary Heroes, Yoon Do Hyun

Даже сейчас, глядя на себя в отражении, он замечал трещины. Конечно, на самом деле никаких трещин на зеркале не было, но Мончинский из раза в раз замечал эти тонкие линии разломов на своем лице, шее, руках. Иногда из-за них ему казалось, что из зеркальной глубины на него глядит кто-то другой. Незнакомый, совсем чужой, но такой же сломленный и разбитый, как и он сам. И молодой колдун, наблюдая за незнакомцем в отражении, не знал, чего он хочет: обнять и помочь или собственноручно сломать окончательно, разбить на еще более мелкие осколки, чтобы он больше не смог собраться.

***

Они преследовали Сергея ещё в Академии. Будучи весьма сдержанным студентом, что старался избегать конфликтов и ко всем относиться дружелюбно, Мончинский даже в начале не поверил в то, что услышал тихие комментарии однокурсников за спиной. «Да ему просто повезло сдать этот экзамен на отлично» «Ой, да какое там сильное колдовское оружие! Наверняка с ним тренируются только из уважения к его отцу» «Подающий надежды колдун, а как же. Да с таким слабаком ни один див работать не станет. Сожрет и не подавится.» Они продолжали болтать, посмеиваясь над сокурсником, с которым после собирались общаться как обычно, лишь перекидываясь многозначительными взглядами, дабы напомнить друг другу, что на самом деле о нем думают. А у того где-то в груди вмиг вскипела бессильная ярость. Захотелось впервые влезть в драку, врезать хорошенько, так, чтобы они подавились своими едкими высказываниями. Но вместо этого Мончинский лишь прикусил язык и постарался как можно быстрее пройти мимо перешептывающейся компашки, не слышать больше их слов и не чувствовать на себе косые взгляды. Тем же вечером он впервые увидел трещину на своем лице. Отшатнулся от неожиданности, не веря своим глазам, и машинально потянулся к лицу, ощупывая каждый сантиметр кожи. Мысль о том, что треснуло зеркало, даже не пришла ему в голову - при каждом движении трещина следовала за ним, оставаясь ровно на середине лица. Не найдя ничего пальцами Сергей потряс головой и наваждение исчезло, оставляя за собой только послевкусие липкого страха и такой шум в ушах, словно он находился под толщей воды, жадно впитывающей все звуки. Исчезло, впрочем, ненадолго, вскоре начав появляться каждый раз, стоило лишь взглянуть на свое отражение. Со временем трещин становилось всё больше и в какой-то момент Мончинский к ним привык. Смирился. Перестал отшатываться от зеркала, искать их на лице подушечками пальцев, тереть глаза. Просто игнорировал, зная, что вскоре они вновь исчезнут сами. До следующего раза. В Управлении легче не стало. Трещины прибавлялись, росли, а чужие едкие высказывания и собственное бессилие напоминали глубокий омут, что безжалостно затягивал все глубже. Некоторые коллеги охотно готовы были смешать любые достижения молодого колдуна с грязью, растоптать и его самого. «Да там очевидно, что за него всё див делает» «Вы его видели вообще? Где такого неуверенного колдунишку нашли только?» «Наверняка он только отчеты и строчит, какая уж там полевая работа» «Точно, точно. Я вам говорю, это только потому, что Булгаков не может отправить Владимира работать без колдуна, вот и приставил к нему для вида… вот этого.» «Это ж на сколько слабым колдуном нужно быть, чтобы диву подчиняться?» Впрочем, упомянутый див, к которому, с легкой подачи коллег, перекочевали все заслуги Мончинского, был первым, кто попытался помочь ему выбраться из омута. Хотя, по правде сказать, в самом начале это ощущалось скорее как то, что Владимир опускал его голову под воду, удерживая недолго, а после тянул за волосы обратно к поверхности, позволяя сделать судорожный вдох. Свежи были воспоминания о том моменте, когда Сергей это понял. Высказывания дива, в самом начале их совместной работы, выбивали его из колеи. Да как он, тот, кто должен колдуну подчиняться, посмел отчитывать Сергея, словно он абсолютно ничего не смыслит в своем деле? С таким ехидством, будто он здесь самый главный, будто ему всё дозволено. Будто тоже видит все его трещины и только и ждет момента, когда Сергей сломается окончательно, рассыпавшись градом осколков у его ног. Задыхаясь от возмущения, не видя ничего за пеленой бессильной злобы вновь хотелось ударить со всей силы по этой наглой роже, бить, пока он не сломается так же, как сломали самого Сергея. В очередном порыве эмоций, Мончинский даже схватился за злосчастную книгу о воспитании дивов, да так и замер посреди комнаты, выронив её из рук. До него наконец дошло, что всё это время слова Владимира были другими. В отличии от коллег он не пытался смешать с грязью успехи своего нового колдуна, а, хоть и в весьма грубой и прямолинейной манере, не щадя чужих чувств, указывал на ошибки и оставлял подсказки к тому, каким образом их можно исправить. Совсем скоро его фразы, до этого заставлявшие кровь кипеть, стали незримой опорой, благодаря которой двигаться дальше было легче.

***

— И всё же мне кажется, что ты тоже их видишь… — однажды невольно сорвалось с губ Мончинского, когда он, оторвавшись от написания отчета, поймал на себе изучающий взгляд ледяных глаз. Тогда Владимир ничего не понял, а Сергей не стал толком объяснять, что имел ввиду. Лишь чаще начал замечать задумчивые взгляды дива, что слегка хмурился, кажется, действительно стараясь разглядеть что-то на чужом лице. Когда уловить взглядом не получалось, Владимир прислушивался к связи, что успела порядком окрепнуть, и хмурился ещё больше, ощущая отголоски той боли, что вызывали эти невидимые разломы.

***

Когда их отношения выходят за рамки строго деловых, Владимир своих попыток не оставляет, только смотрит теперь более мягко и, прислушавшись к связи, осторожно целует, так точно угадывая места самых больших трещин.

***

— Снова их видишь? Сергей невольно вздрагивает, обернувшись. Слишком увлеченный картиной в зеркале, он даже не заметил появления своего дива. А тот, в свою очередь, шагнул ближе, так привычно становясь позади колдуна и тоже заглядывая в зеркало. Мончинский слегка качает головой и отступает на шаг назад, упираясь спиной в чужую грудь. Чувствует, как теплые ладони скользят по бокам, обнимая и прижимая поближе, и прикрывает глаза, улыбнувшись. — Вижу недельную усталость и желание взять отпуск, — отзывается колдун, подняв руку и зарывшись ладонью в мягкие светлые пряди. Див в ответ слегка склоняет голову, подставляясь под невесомые ласки. — Как тебе идея целую неделю проваляться дома? Трещин на нем с каждым днем всё меньше, словно рядом с Владимиром удалось собраться по кусочкам, возвращая каждый осколок на место, а в незнакомце из зеркала наконец удалось узнать самого себя.