Гвардия Петры

      Когда после 57-й экспедиции Петру вызвали на офицерское собрание, где, помимо главнокомандующего, присутствовали майоры Ханджи Зоэ и Мик Закариас, она была не только измотана, но ещё и озадачена. С ещё красными после пролитых слёз глазами, она заявилась в штаб, робко поприветствовала собравшихся, к которым могла обращаться не иначе как на «вы», и получила от командора перевернувшее мир с ног на голову распоряжение:       — Петра, ты назначена новым капитаном специального отряда.       Она тогда просто уставилась на Эрвина с немым вопросом. Во-первых, какой ещё капитан, а во-вторых, какого отряда?.. Спецотряд остался там, за Стенами. Прямо сейчас где-то там их тела разлагались потихоньку, а может, растаскивались дикими зверями. Элита Разведкорпуса закончила так же, как большинство рядовых бойцов. Как сказал однажды капитан Леви: «Смерть — великий уравнитель». И подтвердил свои слова.       Но кто она такая, чтобы спорить с начальством. Бойцу сказали: «Надо», боец ответил: «Есть». Вот и выстроился перед ней новый, если так можно выразиться, «элитный отряд» из переживших 57-ю выпускников 104-го корпуса. Планка элитности, конечно, здорово упала. Но то не вина планки, а банальный выбор между мёртвыми и живыми.       Петра невольно думала о том, как вёл бы себя капитан Леви. Как бы он смотрел на новобранцев, каким бы тоном к ним обращался. Не покидало ощущение, что он вселял бы в юнцов куда больше трепета, чем она.       — Наша задача — защищать Эрена Йегера, человека-титана, даже ценой собственной жизни, — повторяла Петра то, что сама однажды слышала от капитана Леви и готова была исполнить. Но вместо неё исполнили другие.       — Что? Отдать жизнь за этого полудурка? — вдруг возмутилась веснушчатая Имир. — Ну уж нет! За Кристу б ещё ладно... — она притянула к себе неловко потупившуюся миниатюрную девчонку.       — Поддерживаю! — подал голос и Жан. — Шило в жопе вечно его швыряет, куда ни попадя, а нам за ним швыряться?! Он в битве за Трост как кинулся напролом, так половина наших и полегла!       — Эй вы! — сжала кулаки и наградила обоих бунтарей грозным взглядом крепкая Микаса. — Я вам сейчас затылки-то подрежу!       — А ты кто такая, чтоб мне тут указывать? — фыркнула Имир.       — Эй, обращайся с Микасой уважительнее! — вдруг возмутился Жан.       — А ты не подпёздывай тут, лошадник! Микаса в тебя всё равно не влюбится.       — Кто бы говорил! Криста от тебя не знает, куда деваться!       — ЧТО?! Ну я тебя!..       — Я вас хоть всех положу, если будете на Эрена нападать! — Микаса властно обхватила рукой шею человека-титана, тот аж задыхаться начал.       «Что происходит?..» — растерянно кидая взгляд меж новичками, думала Петра. Весь авторитет, которым она думала «подмять» пополнение, не то что испарился, а даже не появлялся.       И что бы сейчас делал Леви?..       Петра отчаянно обратилась к памяти. У них с отрядом тоже бывали какие-то ссоры, но капитан обычно ничего не говорил. Может, оттого, что по одному его тихому слову все готовы были тут же забыть — кто, с кем и из-за чего ругался, — и исполнять всё, что потребуется. А когда исполнять было нечего, ему будто и не было большого дела — ну поругайтесь, раз хочется.       Но вот так брать и оспаривать командирскую волю прямо перед лицом командира?! Ну нет!       Когда Петра резко топнула ножкой, стук получился не то чтобы очень громкий, но новички его всё же услышали и обратили на капитана больше удивлённые, чем напуганные, взгляды.       Ей, было, говорили, что она ведёт себя, как мать. Когда кто-то начинает что-то непотребное исполнять — надует губки, нахмурит бровки, упрёт ручки в бочки и принимается отчитывать. Вот начнёт Оруо выделываться — выскажет ему всё, что думает, может, подзатыльник отвесит, если дотянется. Хотя, от него все её воспитательные меры благополучно отскакивали.       Итак, сейчас бы Леви... ну конечно!..       — Идём делать уборку, — распорядилась Петра, стараясь придать лицу как можно более суровое выражение, вот чтоб прям содрогнулись и побежали исполнять.       Не содрогнулись и не побежали, переглянулись только.       — Ребята, идём, — помог ей Эрен, бросив на Петру извиняющийся взгляд.       

***

      Уборка прошла неплохо, как утверждал Жан. Да, он разлил ведро с грязной водой. Да, в этой луже поскользнулась Саша, грохнувшаяся прямо в эту лужу спиной, больно ушибив копчик и затылок, и истошно по этому поводу завопив. Да, расхохотавшийся Конни наступил на швабру и набил себе шишку, отчего упал на стул и сломал тому ножку. Зато потом они «всё сносно вытерли» и «весьма аккуратно положили сломанную ножку на стул».       Первым делом Петра сама поскользнулась на разлитой воде и упала на четвереньки. Приподнялась, посмотрела как-то недовольно, свирепо, и в то же время грустно и с недоумением, и вопросила:       — Чё у вас здесь происходит?!       На грохот прибежал и Эрен, тоже поскользнулся и упал, навалившись на едва привставшую Петру, но затем вновь попытался спасти положение.       — Ребята, ну это ведь никуда не годится! Конни, тащи ведро с чистой водой! Не волнуйся, Пет... капитан, я сейчас тут всё до блеска перемою! А стул починит... ну Райнер, не знаю, спросите, умеет ли он...       Райнер вправду приделал обратно ножку, но в процессе сломал вторую. В главном зале Имир, протирая люстру, уронила её чуть не на Кристу и извинялась перед той на коленях, припав к её ногам. Убежавший от греха подальше кормить лошадей Жан вернулся, покусанный одной из них.       — За соперника приняли, — не удержался поддеть Эрен, на что Жан полез в драку. Петра бросилась меж драчунами и получила в один глаз кулаком Жана, а во второй кулаком Эрена. Сидя напротив виновато опустивших головы парней, она их отчитывала, в то время как Саша пробралась на кухню и сгрызла две булки из общих запасов. Райнер и Бертольд вместе приделывали стулу вторую ножку и разломали его окончательно.       — Никогда не думала, что в такое ебанатство попаду!       С заплывшими глазами, едва что-то видя, Петра нервно нарезала круги напротив построенной «новой элиты».       — Я ведь совсем не старая, но я вас нихуя не понимаю! Вы ведь в том же кадетском корпусе учились! У того же инструктора! Вас как оттуда вообще выпустили?! Куда Шадис смотрел?!       Подчинённые молчали, некоторые, на удивление, даже испуганно.       — При Леви такой херни не было! Была дисциплина! Железная, как кулак капитана! И все её поддерживали! Чтоб на кулак не нарваться...       — ...А при капитане Петре титан знает что началось, — с ухмылкой добавила Имир.       — Именно! — Петра похлопала, как могла, заплывшими глазами. — Так, ты! Идёшь в конюшню и тщательно её вычищаешь.       Не теряя ухмылки, Имир пожала плечами.       — Ладно уж, чего бы не почистить... Криста, поможешь?..       — Стоять! Криста никуда не пойдёт. Она будет тут вместе со всеми слушать, как было при капитане Леви и что мы потеряли.       — Может, лучше всё-таки пойду?.. — неуверенно попросила Криста.       

***

      После того, как отряд поужинал под завывания Саши из коридора, которую Петра в наказание за хищение отрядного имущества лишила еды, настало время решать, кому где спать.       — Я буду спать в комнате с Эреном, — объявила Микаса. — Надеюсь, там будет только одна кровать, и я смогу всю ночь крепко его обнимать.       — Можно, я останусь в подвале? — быстро попросил Эрен.       — Я тоже надеюсь, что смогу всю ночь обжиматься с Кристочкой... — опять притянула к себе подругу Имир. — И в извинение за ту люстру позволю ей меня отшлёпать...       — Я тебя прощаю! — быстро ответила Криста.       — Эй-эй, никто не будет ни с кем обжиматься! — покраснела Петра. — Это неприлично и против дисциплины!       — Согласен! — активно закивал Эрен.       — Но капитан Петра, это же для людей нормально, общения с другим полом искать... — возразил Жан, втайне надеявшийся как-нибудь найти общения с Микасой.       — Для людей нормально, для солдат нет!       — Да! — опять поддакнул Эрен.       — Что ты всё подпёздываешь?! — напустились на него Жан с Имир.       — Комнат и кроватей хватит на всех, это замок, всё-таки, — решила Петра.       Микаса и Имир расстроились, Эрен и Криста облегчённо выдохнули.       

***

      Петре было страшно засыпать.       У неё не было времени выспаться с момента экспедиции, но теперь, вконец выжатая, не заснуть она никак не могла. Лёжа в одиночестве в тёмной комнате, она, на самом деле, побольше Микасы и Имир нуждалась, чтобы кто-то её сейчас обнимал и защищал от того, что мучило болезненно-яркими образами.       Женская особь размазывала всех на своём пути. Среди иных титанов её выделяло наличие разума, делавшее её по-настоящему страшным противником. Неожиданные способности, которыми она обладала, застали врасплох даже спецов. Гюнтер и Эрд погибли, не успев опомниться. В строю остались лишь трое лучших, уверенных в своих силах и возможностях...       Мало кто взялся бы оспаривать силу и мастерство капитана Леви. Его обожали даже те, кто пренебрежительно относился к самому Разведкорпусу. Но даже его ногу титанша сумела прихватить меж своих пальцев. Не дать ему отбиться, тряхнув так, что нога хрустнула и переломилась. А затем швырнуть об дерево, насаживая на торчащую обломанную ветку.       Позабыв обо всём, Петра оставила титаншу на Оруо, а сама бросилась к командиру. На лице того, помимо боли, проступало и некоторое удивление.       — Петра... защищай... Эрена... — увидев подчинённую перед собой, прохрипел он.       — Ну что же вы, капитан! Как же... как же...       Она не могла поверить в то, что видела. Сильнейший воин человечества, её любимый командир... Этого не могло быть!.. Ни в одном из худших исходов...       Сзади раздался сильный, влажный удар. Обернувшись, Петра уставилась широкими глазами на женщину-титана, пнувшую и размазавшую Оруо сразу по нескольким стволам.       Её лучший друг ещё с кадетских пор погиб, потому что она не была рядом, не помогала ему. Внутри что-то болезненно сжалось от этого осознания.       Остался лишь капитан...       — Петра...       — Я не оставлю вас! — вся в слезах, она обернулась к Леви, хватая и сжимая его ладонь. Сзади слышался громкий топот, земля ходила ходуном, но Петре было уже всё равно. Здесь был её командир, нуждавшийся в помощи... защите... может, последнем утешении...       — Я всегда за вами пойду! Куда угодно!       — Знаю я... — на памяти Петры это был единственный раз, когда Леви улыбнулся, причём как-то мягко, добро, несмотря на то, что ему было очень больно. Потом его сильные руки оттолкнули Петру, а кулак женщины-титана впечатался в толстенный ствол, превращая сильнейшего воина человечества в кровавую кляксу.       

***

      Когда Петра, пошатываясь, подходила к кабинету Эрвина Смита, из двери вышли трое помятого вида мужчин, наградивших её удивлённым взглядом.       В кабинете Эрвин, странно довольный, сидел за столом и что-то записывал.       — Фьюить... — присвистнул он, оценив видок подчинённой. — Ты тоже дебош в баре устроила и с полицейскими подралась? Смотри, а то и тебя жалованья на месяц лишу...       — Да нет, это... кхм... неважно...       — Ну ладно... Ты ко мне по какому?..       — Это просто невозможно!.. — сорвалась Рал. — Это выше моих сил! Я хочу быть просто обычным солдатом... Я не хочу быть капитаном!.. Доверьте этих монс... детей, кому-нибудь другому!..       Петра не привыкла и не умела командовать. В их отряде заместителем капитана был Эрд — хоть и уступал Петре с Оруо в убийстве титанов, но Леви ценил его спокойствие, рассудительность, хладнокровие, дар убеждения — качества, необходимые хорошему начальнику. Именно он стал бы новым капитаном, если бы...       Но осталась только она, Петра Рал — толковый боец и бестолковый начальник.       — Ага... ну ясно, — Эрвин отложил письменные принадлежности. — Чаю?       «Наверни чаю, почувствуй себя Леви», — тут же всплыла в памяти шутка Эрда.       — Давай рассказывай, что там твои монс... дети.       

***

      Во время утренней побудки, морщась и потирая вчерашние синяки, Петра замерла с раскрытым ртом, обнаружив Эрена и Жана спящими в одной постели, причём в обнимку и с переплетёнными ногами.       — Это чё такое???       Голос Петры оказался тихим и сиплым. Прочистив горло, она принялась трясти мальчишек.       — Эр, Жан, вставайте! На работу пора!       — Работают рабы... — отмахнулся сквозь сон Эрен. — А я свободен... словно птица в не-е-е... А-А-А-А-А!..       Ухватив обоих любителей поспать в обнимку за уши, Петра подняла их с постели.       — Чего вы тут делаете, в одной кровати, развратники?!       Проморгавшись спросонья, Эрен и Жан задались тем же вопросом.       — ЧТО МЫ ДЕЛАЕМ В ОДНОЙ КРОВАТИ?!?!?! — заорали они друг другу в лицо.       Вскоре, методом исключения, была найдена зачинщица, которая и не стала отпираться.       — Они идеально друг другу подходят! — заходясь хохотом, ответила Имир на претензии.       Ясное дело, что без сообщников она не перетащила бы здорового парня из одной комнаты в другую, поэтому вскоре пред заплывшими гневными очами капитана предстали Саша с Конни.       — Ну это ведь забавно... — неловко посмеиваясь и потирая затылок, оправдался Спрингер.       — Да как вы их уложили ещё, в позы такие блядские!.. — возмущалась капитан.       — Я вам этого не прощу! — Жан погрозил друзьям кулаком.       — Я тоже! — заверил Эрен.       Микаса взирала на шутников с готовностью их рвать и их же метать.       — Можно мне в туалет?.. — переминаясь с ноги на ногу, попросила Саша.       — Потерпишь! — грозно рыкнула Петра. — Сначала наказание...       — Но я же обкакаюсь! А это уже вам будет наказание!       Закатив глаза, Петра жестом отпустила подчинённую, и та с громким топотом умчалась.       — Может, и мне тогда в туалет?.. — попытался спастись Конни.       — Нет, там уже Саша.       — И правда... — понурился Спрингер.       Все виновные получили свои наказания: Имир должна была приделать уроненную вчера люстру, причём только своими силами, Саша с Конни — вычистить все УПМ, а Эрен с Жаном отправились чинить дровяной сарай, у которого прогибалась и протекала крыша. Петра же всех обходила и следила за работой.       — Простите... — со слезами на глазах Саша и Конни положили перед капитаном два сломанных в процессе чистки устройства.       Глубоко вздохнув, Петра вышла на улицу и, увидев Эрена с Жаном, испуганно помчалась к ним.       — Кыш оттуда, идиоты! Почему не поставили подпорки?!       — А что, на нас крыша упадёт, что ли? — фыркнул Жан, после чего на них упала крыша.       — Ах!.. — Петра бросилась к завалу, но была сбита на землю Микасой, принявшейся разгребать куски крыши титаническими темпами, выручая Эрена.       Раздался грохот со второго этажа замка, и Петра поспешила туда. Как выяснилось, у Имир не хватило сил на поднятие люстры, которая снова была уронена, поэтому девушка в нарушение приказа попросила помощи у Райнера и Бертольда. Те поднять люстру смогли, но разломали пополам.       — Идём на тренировку! — прорычала Петра, выстроив бойцов.       Она раздала целые после чистки УПМ, а тем, кому не хватило, раздала мётлы, наводить порядок за УПМщиками.       На тренировке Конни запутался в тросе, Саша кинулась его распутывать, а Жан налетел на протянутый трос Саши, и все трое полетели на землю, запутываясь ещё сильнее и страстно сплетаясь. Эрен, сбрасывая агрессию после экспедиции, кинулся на мишень, видя цель и не видя препятствий, а потому врезался в бревно. Райнер и Бертольд, увлёкшись парными атаками, влетели в подметавших Армина и Кристу, набив им шишки и разломав мётлы.       — Вы все дураки и не лечитесь! Одна я умная, в белых штанах стою красивая!       Вообще, Петра не стояла, а нервно расхаживала взад-вперёд, чувствуя, что доходит до рыжего каления.       — Вообще-то мы тоже в белых штанах! — завозмущались новобранцы.       — И мы тоже красивые!       — Молчать! В общем, так... Я сейчас в штаб к командору Эрвину, а вы... вы просто сидите вот на месте, как сидите, и никуда не ходите, особенно в замок. Чтобы было, чем заняться — зубрите устав строевой службы! — швырнула им книгу, пойманную Армином.       — Капитан, вы не беспокойтесь, мы справимся! — заверил тот.       — Как же мне не беспокоиться, когда вы на ровном месте, на тренировочном поле, можете яму с говном найти и в ней утонуть! Как вы только 57-ю пережили??? Они не пережили, а такие идиоты, как вы... — в сердцах бросила капитан.       Не переставая оглядываться, Петра влезла на коня и отправилась в ставку Разведкорпуса.       Сейчас она очень остро осознавала, насколько зависела от капитана Леви и старых товарищей. Каждый из них, от внешне холодного и неприступного капитана до вредного, ворчливого Оруо, заботился о ней тем или иным образом. А она, по мере сил, заботилась о них. Она была полностью уверена в каждом из них, их присутствие вселяло уверенность в неё саму. Так жила их пёстрая, но крепкая семья...       На кого ж вы меня оставили!..       По пути встретились знакомые из других отрядов — Нанаба и Нифа, не преминувшие осведомиться её состоянием.       Так путь к штабу привёл в таверну, где девушки заказали выпивку под рассказ о злоключениях новоиспечённого капитана.       — Ух... — сочувственно покачала головой Нифа.       — Ты б так не налегала... — тем временем, предостерегла Нанаба, кивая на вторую кружку пива, опустошаемую Петрой.       — Как же не налегать?! — воскликнула та. — Все пидарасы, а я капитан! Хоть пори их...       — А я считаю, что детей пороть нельзя, — не согласилась Нанаба. — Вот меня отец тоже порол, а что хорошего? Я до сих пор очень хочу его убить. И ещё кого-нибудь, заодно.       Сумев после третьей кружки вовремя остановиться, Петра махнула подругам и, спотыкаясь, направилась к лошади. Влезла на неё попытки с десятой — и в штаб.       

***

      — М-да...       — Разочарованы во мне? — как-то без особого трепета осведомилась Петра.       — Ну... — Эрвин уклончиво покачал головой. — Знаешь, я из твоего рассказа так понял, что ты стараешься ориентироваться на... — он запнулся, несколько помрачнев, но договорил: — ...на Леви.       — Конечно! — энергично закивала Петра. — Как же на него не ориентироваться? При нём... он... его бы они уважали!..       — Но Леви — это Леви. Он как посмотрит, даже мне страшно... а уж как руку подымет...       Петра согласно кивнула.       — Но ты ведь не Леви, всё-таки. Не думала найти свой подход?       — Какой ещё подход?..       — Командир необязательно должен взглядом убивать. Вот я, например, никого взглядом не убиваю — я только посылаю бойцов туда, где их титаны зубами убивают. Но делаю это доброжелательно. Таким отцом солдатам быть пытаюсь. Может, и тебе попробовать, так сказать, матью стать? Ты девушка мягкая достаточно, тебе бы подошло... Леви левино, Петре петрино, всё такое.       Петра вздохнула, задумавшись. С одной стороны, в её голове только и крутилась вредная мысль: «Как смею я стоять там, где стоял он?», от которой стоило бы избавиться, перестав постоянно сравнивать себя... С другой, этих сорванцов разве добротой проймёшь?.. Их бы, как капитан Леви, отпиздить, чтоб ползали по полу, зубы собирали. А она не может себя заставить людей бить, детей тем более. И они этим пользуются.       — Ещё что-то? — Петра очнулась от голоса командора, испытующе глядевшего на неё.       Хорош ведь! Крепок, высок, статен. Голубоглазый блондин с аккуратной причёской, очень густыми бровями и благородной горбинкой на носу. Уверенный и несгибаемый...       Девушка облизнулась.       — Петра?.. — начал что-то подозревать Эрвин.       — Коман.. дор... — Петра влезла прямо на стол и поползла по нему к изрядно озадаченному главкому.       Петра приняла волевое решение завязать с выпивкой после того, как проснулась в постели с Оруо, а если точнее — на нём. И до сего момента честно ни к алкоголю, ни к Оруо не притрагивалась. А стоило притронуться...       — Что ты себе позволяешь?! — Эрвин отпрянул, проелозив стулом назад.       — Ой, да бросьте вы... — вновь облизнулась Рал. — Я привлекательна, вы чертовски привлекателен... чего зря время терять...       — Без подбитых глаз была бы привлекательнее, но в целом — да, — невольно согласился командующий.       Капитан издала средний звук между фырканьем и хрюканьем, после чего опустилась, нащупывая своими губами губы Эрвина.       Для обоих этот опыт не был первым. Эрвин время от времени находил утешение в чьих-то объятиях, будь то солдатки или продажные женщины. Это помогало освободить голову и привести в порядок мысли, порою даже во время процесса хорошие идеи озаряли.       Первый раз Петры был ещё в кадетке. Тот парень был настойчив, она — любопытна. Чрезвычайно болезненное ощущение вкупе с не особо чутким поведением партнёра надолго отбили желание подобное повторять.       Второй раз был после первой экспедиции. Чудом избежав смерти и осознав, насколько разведчики ходят по краю, она ощутила острую потребность взять от жизни как можно больше, пока та жизнь у неё ещё есть. Оруо после вылазки впал в прострацию и невидяще пялился перед собой, поэтому она брала от жизни как можно больше в объятиях Гюнтера. Тот, хоть удивился, не отказал. Правда, потом обоим стало неловко, и они пришли к обоюдному решению об этом забыть, оставшись друзьями.       После в её жизни и сердце появился капитан Леви. Его сильный, несгибаемый дух, самоконтроль, показная чёрствость с затаённой скорбью и скупой заботой о подчинённых, неудержимо влекли Петру... Но проявить какую-то инициативу она не решалась. Капитан не выглядел человеком, которого интересует подобное, она не хотела навязываться и испытывать неловкость. Для неё было важно иметь насколько можно хорошую репутацию в его глазах. Мечты о том, как строгий командир будет нежно любить верную подчинённую, она оставляла самой себе. Что он точно должен был о ней знать — так это готовность всегда оставаться рядом и поддержать в любой, самой тяжёлой ситуации. Она надеялась, что капитан чувствует в ней опору, что-то большее меж ними было лишь в сокровенных и робких мечтах.       Лишь когда перед самой смертью он посмотрел на неё настолько нежно и ласково, насколько когда-либо себе позволял, шевельнулось горькое и болезненное: а может, взаимность всё-таки была, и если бы она не побоялась проявить инициативу...       А были бы руки Леви похожи на руки Эрвина? Его объятия? Его... проникновение...       Пусть инициатором стала Петра, очень скоро командор показал, кто тут отец солдатам, схватив и уложив её прямо на стол.       Потом у них было много всего, но мы вам этого не покажем.       

***

      Возвращаясь в замок, Петра даже как-то смирилась с мыслью увидеть его в руинах, но тот, на удивление, оказался цел. Ребята хоть и не исполнили приказ спокойно сидеть, но копошились вроде бы без происшествий, исправляя свои косяки.       Некоторые неловко её поприветствовали. Петра нашла взглядом Эрена, который, судя по всему, сумел как-то организовать и замотивировать товарищей.       — Твоя работа? — только спросила она. Ей почему-то пришла забавная мыслишка, как он бегает и увещевает: «Да вы что, ребята? Петра заругает!»       — Ну... — Эрен неловко почесал в затылке. — Прости за весь этот бардак... ой, простите... Я им кое-что рассказал, ну и попросил... Я это... никогда не хотел тебя подводить, вообще-то... вас...       Эрен неловко замер, когда Петра прильнула к нему, уткнувшись лицом в грудь.       — Спасибо.       Покраснев, он всё же ответно потрепал её по плечу.       — И за синяки эти... тоже... прости...       — Забудь, — она протянула руку и ободряюще погладила его по голове.       Только Эрен мог её понять. Он жил с особым отрядом целый месяц, успел узнать что-то о каждом из бойцов, привязаться к ним. Только он... мог понять её хоть как-то.       Изломанное тело капитана Леви вылетело из телеги под ноги титанам.       Тот страшный день стал напоминанием, что ЛЮБОЙ, даже самый искусный воин, кажущийся непобедимым, может встретить смерть за Стенами.       — Прости... прости... — Эрен судорожно всхлипывал, слёзы чуть не ручейками заливали его лицо и срывались с подбородка. — Если бы я... послушал вас... доверился...       Его стало трясти в приступах безудержного плача.       Петра и сама чувствовала влагу на своём лице. После пережитого потрясения она не могла вести себя столь же экспрессивно, но чувство, будто от души оторвали огромный кусок, не менее больно давило изнутри. Всё, что она смогла сделать — протянуть руку и успокаивающе гладить по голове трясущегося подростка, пока собственные слёзы капают на одежду.       Ничего бы не изменилось, прими он другое решение, стучало в голове. Эта тварь была слишком сильна и в любом случае застала бы их врасплох. Не обратись Эрен титаном и не пойди в безнадёжный бой — исход был бы тот же. Позже, уже внутри Стен, она наберётся сил сказать ему об этом. Бедный мальчик не заслужил носить такое бремя.       — Чего это вы тут?       Петра почти подпрыгнула и обернулась к Микасе, чей взгляд живо напомнил выражение Леви перед тем, как кому-то будет больно. Будто родственница...       — Да ничего! — как-то сразу сообразив, что эту малолетнюю особу стоит опасаться, Петра отодвинулась от Эрена подальше.       — Да, да, мы это... просто... — Эрен ещё лучше понимал, кого стоит опасаться.       — Смотри у меня, — взгляд Микасы прожигал Петру. — Я благодарна за то, что ты защищала Эрена, но... смотри у меня, в общем.       — Х-хорошо! — быстро ответила Петра, словно капитаном была вовсе не она.       Вечером она устроила отрядное чаепитие, которое было принято при капитане Леви. Если у Леви получалось так сплачивать бойцов, то и у неё должно выйти?..       — Не понимаю я этот чай... вода с травой... муть какая-то... — всматриваясь в чашку, делился мнением Конни.       — Если бы капитан Леви это услышал, он бы тебя по меньшей мере убил! — не удержалась Петра.       В целом, чаепитие прошло хорошо, если не считать того, что Саша подавилась булкой и попыталась запить её горячим чаем, вследствие чего обожгла рот, а хохочущий Конни пролил свой горячий чай на штаны Жана в том самом месте, заставив Кирштайна, буквально ошпаренного, вскочить из-за стола и запрыгать вокруг.       — Если я после этого детей иметь не смогу, то позабочусь, чтоб и ты не смог! — пригрозил он Спрингеру.       — Так очистится генофонд, — непонятно, но ехидно вставила Имир.       А ведь совсем недавно на местах, которые занимают эти сорванцы, сидели другие люди. Взрослые, серьёзные и надёжные.       Петра опустила взгляд, поймав в чашке своё грустное отражение. Они все всегда отдавали себе отчёт в том, что могут умереть. Что их товарищи могут умереть. И, невзирая на это, Петра с какой-то удивительной наивностью верила в то, что они всегда будут вместе, несмотря ни на что. Через всё пройдут. Они ведь лучшие. Они идеальная команда. Безупречно слаженная.       Жизнь и смерть в очередной раз всё расставили по местам. Никогда ей больше не посидеть с ними за одним столом. Не повозмущаться хвастливым и ехидным, несущим всякую чушь Оруо. Не послушать, как Эрд нахваливает свою невесту. Не полюбоваться украдкой меланхоличным и отстранённым даже в компании капитаном. Не схватиться и не подтянуться на крепких руках Эрда и Гюнтера, которые ей подставят с двух сторон. Не покраснеть и не запротестовать, когда её снова назовут «нашей малышкой Петрой». Не поделиться с ними мечтами о том, как все они заживут спокойную мирную жизнь после победы и освобождения человечества, и будут ходить друг к другу в гости.       И теперь, после утраты, всё это казалось особенно драгоценным. Каждый скупой жест и каждая односложная фраза капитана. Каждый глупый комментарий Оруо. Каждая острая шутка Эрда. Каждое понимающее хмыканье Гюнтера.       И так досадно было, что никто из этих малолетних непутей, кроме Эрена, не мог разделить с ней воспоминания. Никто из них не знал о том, насколько, на самом деле, заботлив и раним был внешне суровый капитан Леви, почти никогда не менявший выражение лица и никогда не проявлявший нежность в открытую. Насколько проницателен, мудр был Эрд, видевший сильные и слабые стороны своих товарищей, способный не только метко подшутить, но также мягко направить и помочь так, что иногда можно было и не догадаться, что он тебе помог. Сколь спокоен и надёжен был Гюнтер, одним своим присутствием вселяя в товарищей уверенность. Сколь раздражающ и нелеп был Оруо, которому зачем-то очень важно было вести себя, как распоследний идиот, лишь бы никто не догадался, что у него тоже есть нежная сторона, что он готов отдать жизнь за своих товарищей и во всём им помочь. Если бы они, это гомонящее за столом дурачьё, только знали!..       — Тётя Петра! Тётя Петра!       Из размышлений её вывел требовательный голос Саши.       — Что... что?! ТЁТЯ ПЕТРА?! Я что, выгляжу настолько старой? Эрен, я старая? — её взгляд впился в мальчишку-титана, который от неожиданности поперхнулся чаем, получил спасительный удар по спине от Микасы, после которого выпучил глаза и, кое-как отдышавшись, неловко ответил:       — Ну... не очень...       — Тётя Петра, когда нам увольнительный дадут? До дому скататься? — снова привлекла внимание Саша.       — Да, в деревню родную охота... на пару деньков хоть, — поддержал Конни.       — Это самое... а я не знаю!.. — растерянно ответила Петра. — Мне самой давали... — она закатила глаза, задумавшись. — ...Ну, месяца три назад, вроде, давали. Ещё полгодика подождите, будет вам увольнительный... Ишь, только зачислились, а уже выходной им давай... Так, дети, спать давайте!       — Мы не дети! — возмутился Жан.       — Раз я тётя, то вы племяннички. Давайте, молодому организму — здоровый сон, так Эрд говорил.       — Кому? — полюбопытствовал Эрен.       — Мне. Всё, по комнатам! Провозглашаю комендантский час...       — И в туалет нельзя ходить? — нервно потеребила пальцы Саша.       — Ладно, в туалет можно. Но осторожно, ничего по пути не переверни и не разбей.       Посмотрев на Эрена, Петра испытала минутную слабость — захотелось попросить его остаться с ней на ночь, подержать за руку или просто побыть рядом. Но возраст, офицерский статус и присутствие Микасы не располагали.       Немного повалявшись в постели и мучаясь бессонницей (а точнее, просто боясь спать), Петра решила устроить обход. На послушание детишек всё-таки надеяться не стоило.       И точно: в подвале, при нескольких свечах, обнаружился весь женский состав отряда. Который баловался с невесть где добытой косметикой.       — Чего вы тут краситесь, а?! — напустилась на вздрогнувших нарушительниц Петра. — Вы чего краситесь тут? Там титаны людей жрут, а они тут красятся! Куклы крашеные! Ещё бы на любовь погадали!       — А что, идея, — одобрила Имир.       — Ну не злитесь, капитан... — примирительно попросила Криста. — Хотите, я и вас накрашу?..       — Ну ладно, давай уж...       Всё ещё сердитая, Петра присела к девчонкам.       — О, синяки ваши давайте забелим... Ох уж эти мальчишки, дурачки... Болит?       — Несильно.       — Капитан Петра, мальчика вам надо! — вдруг предложила Имир.       — К-какого ещё мальчика??? — Петра похолодела, на мгновение подумав, что они что-то знают!       — Да какого угодно! А то больно неудовлетворённая ходите, кидаетесь на всех...       — Ещё б и не кидаться на вас!.. Вы это, кончайте тут... Там титаны людей жрут, а им лишь бы мальчиков!..       — Ну можно и девочек, если мальчики не нравятся... — облизнулась Имир.       — Нету здесь никаких девочек! И мальчиков! Здесь солдаты! А солдаты — они... э-э-э...       — Они вне конвенционального определения пола, — подсказала Имир.       — Вот, правильно! — Петра хоть ничего и не поняла, но была согласна.       Когда Криста закончила, капитан посмотрелась в отражение. Надо отдать должное — выглядеть она стала как-то глаже и бодрее. Может, ещё освещение сыграло...       — Ну всё, капитан, — потёрла ладони Имир. — Теперь вы, так сказать, с нами повязаны, ибо вместе нарушили комендантский час. А за молчание...       Имир крякнула, когда Криста больно пихнула её в бок.       Петра неожиданно даже для себя улыбнулась. И своему отражению, и другим девушкам.       — Спасибо вам за это.       За что «это» — уточнять не стала. Но, может, все и так поняли.       

***

      На следующий день в замок нагрянул Эрвин.       — По какому поводу? — опасливо спросила Петра. Она не знала, какой у них вообще статус после... ну, после.       — А вот дело есть... Кстати, а знаешь — две из наших залетели. Хотя я их не просил рожать, даже наоборот — просил не рожать, теперь требуют, чтоб продолжал им жалованье платить. За выращивание будущих солдат. А где гарантия, что их дети станут солдатами? И вступят в Разведкорпус? Теперь вот думаю — платить или послать их в то место, которым залетели...       — Вы же не поэтому приехали, да?..       — А, не. Тут мысли есть, насчёт женской особи...       Сердце пропустило удар. Та тварь... неужели?..       В подвале состоялся напряжённый разговор, активным участником которого был Армин, высказывавший соображения по поводу личности женщины-титана.       — Так, то есть, ты давно догадывался... но молчал?! — возмутилась Петра.       — Изв-вините... — потупился Арлерт. — Я не хотел верить...       — Да ну как это так! Эта твоя Энни для нас не просто врагиня, а целое врагалище, а ты «верить не хотел»!..       — Уже неважно, — оборвал Эрвин. — У меня есть надёжный план, как нам её захватить.       — А потом начнём страшно пытать, изнасилуем, выпотрошим, расчленим и обоссым!       На Петру обратились дружные потрясённые взгляды, заставившие смутиться.       — Ну, я имела ввиду... обезвредим и возьмём под стражу...       

***

      Вот и Стохес умылся кровью. Снова разрушения и жертвы, чтобы захватить одного-единственного... если так можно сказать, человека.       Петре приходилось взывать ко всей своей выдержке, чтобы не совершить попытку убить эту Энни. О, она вправду могла бы претворить в жизнь все свои угрозы, дай ей отмашку! Но... ничего важнее, чем важность миссии...       Да и удалось бы её убить — то вопрос.       Сучка хоть и потерпела поражение, но сковала себя коконом из сверхпрочного кристалла, затрудняя любые допросы, в том числе и с пристрастием. Вроде победили. А вроде и...       Петра заходила в штаб в смешанных чувствах. Эрвина она застала с выражением крайней задумчивости.       — Командор, что слышно?.. — как-то глупо поприветствовала она.       — Да вот думаю, кого б за что жалованья лишить, а как назло — все ведут себя пристойно...       — А с этой что? — даже имя паскудницы не хотелось произносить.       — Да без изменений, — вздохнул Эрвин. — Так и сидит в этом своём... домике.       — Может, взорвать её, а?.. Понаставить бочек, да и...       — Петра, я ведь всё понимаю, — внимательно взглянул ей в глаза Эрвин. — И чтоб ты знала, Леви для меня тоже значил многое. Но эмоциям в нашем деле не место, понятно?       — Понятно... — вздохнула Петра.       — Ты отдохни. Вы с ребятами хорошо себя показали, заслужили.       — Что, у нас... у нас выходной?.. — потрясённо уставилась на командующего Петра.       — Ну вроде, да. День разведчика, к тому же.       Петра открыла рот, закрыла, открыла. Совсем недавно у неё была мыслишка предложить Эрвину провести время вместе, вот на этом столе опять же, хотя он бы, скорей всего, отказался — с разволновавшейся знатью проблем прибавилось, дел у него стало ещё больше. Но теперь...       Отца она увидела в день экспедиции. Он кинулся к ней и обнимал так крепко, что чуть не задушил. А ей очень хотелось забыться, почувствовать себя маленькой девочкой и позволить себе просто разреветься в его объятиях, чтобы он её по-отечески утешал и успокаивал. Хотелось, захлёбываясь в слезах, сбивчиво поведать ему всё, передать всю свою боль, пожаловаться на жестокую судьбу.       Но тогда времени на это не было. Пришлось сдержаться, хоть слёзы и текли по щекам да пятнали отцовскую рубашку. И после они не виделись. А ещё были семьи друзей, которые было страшно, но в то же время — нужно навестить. Особенно родных Оруо. Ей доводилось возиться с его младшими братьями, которые её любили и пытались свести со старшим, на что оба краснели и неловко отпирались.       И это пугало. Как им всем в глаза смотреть? Как объяснять... оправдываться... Как она скажет родителям Оруо, что оставила их сына один на один с женской особью, потому что испугалась за капитана, которого тоже не смогла защитить?.. А её отец после того, в каком состоянии увидел едва пережившую вылазку дочь, опять заведёт свои разговоры о том, что ну б его, этот Разведкорпус.       И на грёбаной Энни не отыграешься...       Все эти мысли, страхи и переживания привели её с отрядом в бар. В какой-то момент всё поплыло и провалилось в омут, а о том, что было дальше, она узнала в основном с чужих слов.       Если выстроить рассказы в хронологическую последовательность, то, дойдя до определённой кондиции, Петра выразила свою капитанскую волю отомстить за все поругания и притеснения Разведкорпуса. Месть заключалась в том, что сперва они пошли искупаться в реке, протекающей через город, причём некоторые из отряда, включая саму капитана, делали это голышом. У прохожих от такого зрелища случились разные нравственные страдания, на зов которых подоспели полицейские. А поскольку между полицией и разведчиками были особо сильные чувства, Петра с заимствованным у Леви кличем «Свободу крылам, смерть мусорам!» повела бойцов в атаку, и таки обратила полицаев в бегство, крича им вдогонку: «Что не смеётесь, не смешно? Это разведка!» Пока к тем спешило подкрепление, капитан разведывательной элиты залезла в фонтан и объявила, что её примеру обязан следовать каждый разведчик во веки веков, а также предложила топить в фонтане титанов, «мусоров» и Энни.       — Кстати, эта сучка служила у «мусорских», что многое объясняет! — заметила она важную деталь.       Впрочем, перед новой волной военной полиции она героически пала. Сперва в фонтан, не удержав равновесия, затем — мордой в тротуар, а потом её повели в специализированное учреждение под сопровождение её негодующих возгласов: «В какой вытрезвитель, вы чё?! Это вы кого вызвали?!»       Ну или как-то так.       

***

      — Уж от кого, но от тебя я такого не ожидал, — разочарованно смотрел на неё Эрвин Смит.       Петра сидела перед командором с головой, опущенной из-за вины и похмелья. Нанаба и Нифа участливо спрашивали: «Оказавшись перед Эрвином, что ты ему скажешь?» Ну вот, пока ничего. Все силы ушли на то, чтобы попасть задницей на стул, что удалось не с первого раза и даже не с пятого.       — Ты знаешь, каких усилий мне теперь стоит успокоить полицию и знать?       Петра хотела что-то ответить, но вместо этого непроизвольно и громко рыгнула, после чего густо покраснела и вновь опустила голову.       — Петра, тебя следует наказать.       Поскольку где-то в крови ещё не до конца рассосался хмель, Петра почувствовала, как в ней вновь шевелятся чёртики. Вообще, как однажды с каким-то намёком глаголил Эрд: «Пьянство не рождает пороков, оно их обнаруживает».       — Да, командующий! Я заслуживаю наказания! — она опёрлась руками о стену и оттопырила задницу. — Накажите меня пожёстче!       — Верно, я преподам тебе урок!       Эти слова вызвали в ней предвкушение и возбуждение, поборовшие даже похмелье.       — ...Твоё жалованье будет урезано на тридцать процентов.       — Что?..       — Заодно и сэкономим, а то я уже не знаю, откуда деньги брать... Леви раньше здорово помогал — знать на него любила поглазеть, и сговорчивее становилась...       Петра поникла. Ясное дело, на неё никому глазеть было неинтересно.       Удивительно, но кроме урезания жалованья, никаких других взысканий не последовало. Даже увольнительный оставили.       — Ну вы, тёть Петра, даёте! — стоило ей, пошатываясь, выйти к бойцам, Имир встретила её с почтительным блеском в глазах. — Ну дали, ну дали! А с виду такая невинная, что Криста моя! Вот это я понимаю! Вот теперь уважаю! Когда повторим?..       — Точно не сегодня, — сморщилась от головной боли и сухости во рту Петра и забралась в телегу.       — Куда поедем? — осведомился правивший Жан.       — Только не в бар... А то я заведусь, и всё...       Они проехали мимо фонтана, оснащённого табличкой: «КУПАНИЕ В ФОНТАНЕ ЗАПРЕЩЕНО! АДМИНИСТРАЦИЯ». Петра только болезненно сморщилась.       Представать в таком виде перед родителями и, тем более, семьями друзей, было идеей скверной, так что вернулись в расположение, да принялись варганить ужин из оставшихся запасов.       — Ну кто так чистит картошку? Ну что по пол-мяса... пол-овоща, с неё сдирать?.. Вот, вот как надо! Жрать её небось любите, а? А вот чистить тоже надо с любовью! За три года в армии, и картошку чистить не научиться! Потерянное поколение!       Впрочем, ворчала Петра скорее для порядка, невольно отметив, что какие-то черты от капитана, да и от Оруо, она таки переняла.       — Не, ну вы видите это, а?.. — Петра подняла глаза к потолку, к нему же обращая вопрос.       — С кем она разговаривает?.. — шепнул Конни Саше, на что та недоумевающе пожала плечами.       — Ну что, ребята, давайте выпьем. Только чаю, а то меня и так подташнивает чуть-чуть...       — Капитан Петра! А вы помните, как командора Смита… за нашивку укусили?.. — вдруг спросил Райнер.       — Что?.. — вылупилась капитан.       — Ну, вас когда задерживали, командор прибежал, а вы подались вперёд и его — цап!       — Не согласна! — аж содрогнулась Рал. — Что погулять могла — да. День разведчика тем более… Мы должны иметь некоторый гражданский отдых. Но чтобы командора… да ещё за такое место… Отставить!..       — Вот оно, это самое, как говорится: две личности — две проблемы... Думай, говорят, одним разумом... — покачал головой Райнер.       И всё же трудно было не заметить, что взгляды, которые кидали на неё «сточетвёртовцы», были иные, нежели вначале. Какие-то... то ли более уважительные, то ли более благосклонные. Конечно, у Армина с Кристой скорее напуганные, зато Имир смотрит чуть не с обожанием.       Кто бы мог подумать, что авторитет поднимется после совместного дебоша! Теперь только напых не ослаблять, получается...       «Вы ведь гордитесь мной, да? Я не то чтобы давала повод, но... было бы приятно...» — мысленно обратилась она к старым друзьям, которые, хотелось верить, откуда-то оттуда её всё же видели и слышали.       — Тёть Петра, а вы это... помните, как нам говорили, что это: «Я, вашу ж мать, ваша ж мать!»? — спросила Саша.       — Да?.. — удивилась Петра.       — Да! — подтвердили все хором.       — Ну, э-э-э...       — И вот мы с Кристой вас спросить хотели, — продолжала Браус, — вы нам сказку почитаете какую-нибудь, ну там перед сном, или просто на вечерних посиделках?       — Я? Сказку?       — Ну да...       — Кхм... Ну ладно, что с вас взять, малышня. Давайте сказку. Значит, вначале было слово, и слово было — «Устав»...       — Учитывая всё произошедшее — это и впрямь сказка... — заметил Армин.