Ты–все,что мне нужно

Больничный запах всегда бесил Иноске. Травы, лекарства, слабые стоны раненых — всё это казалось ему куда хуже битвы с демонами. В бою он знал, как действовать: бей, рви, защищай. Здесь же он чувствовал себя пойманным в клетку. И ещё эта девчонка. — Ты снова весь изрезанный! — голос Аой раздался резкий, как удар клинка о клинок. — Хашибира-сан, ты собираешься когда-нибудь думать своей головой?! Иноске отпрянул. Не от её слов — от того, как они звучали. В них не было страха, как у большинства. Не было осторожности, как у Тандзиро. В её тоне слышалась злость — но где-то глубже пряталось что-то ещё. Он фыркнул: — Я же сказал: зверь не думает! Зверь сражается! — Тогда зверь скоро умрёт, если будет таким идиотом! — вспыхнула Аой, схватив его за руку и ловко перевязывая порез. — Ты хоть понимаешь, что с тобой будет, если инфекция начнётся? Иноске замолчал. Его пальцы дрогнули — не от боли. Почему её прикосновения жгут сильнее, чем когти демона? Почему хочется не вырваться, а… задержать её руку дольше? Он отвёл взгляд, пробормотав что-то нечленораздельное. Аой вздохнула — устало, но мягко. — Ты всегда такой. Думаешь только о сражениях. Но… возвращайся живым, ладно? — её голос вдруг стал тише. Иноске не нашёл, что ответить. Внутри всё сжалось — как будто кто-то ударил его в грудь изнутри. Это чувство было неприятным, противным… и почему-то не отпускало. «Что за поганое чувство?..» Дни шли. Иноске всё чаще ловил себя на том, что ищет её взгляд. Аой же раздражалась всё больше: то он не слушается, то влезает туда, куда не нужно, то снова лезет в драку, а потом падает в лазарет. — Ты хоть когда-нибудь подумаешь обо мне? — вырвалось у неё однажды. Он удивлённо моргнул. — Зачем? Ты же всё время злишься. — Потому что… потому что ты безрассудный! — щёки Аой вспыхнули, и она отвернулась. — А я… не хочу снова терять людей. Иноске почувствовал, как что-то в груди дернулось. Слова её были честные, простые — и слишком тяжёлые для него. Он не умел отвечать. Поэтому просто подошёл ближе. Она обернулась — и столкнулась с его взглядом. Звериный, резкий, но сейчас в нём было что-то другое: не ярость, не вызов, а странная растерянность. — Я… — Иноске нахмурился, будто выдавливал из себя слова. — Я не хочу, чтобы ты плакала. Аой замерла. Он резко наклонился вперёд — как будто бросался в атаку. Но вместо удара вышло совсем иное: неловкий, быстрый поцелуй, в котором было больше смелости, чем умения. Аой ахнула и отпрянула, а он, смутившись, резко отвернулся: — Это… это зверь так делает! Щёки Аой горели, но губы дрогнули в улыбке. — Идиот… — прошептала она тихо, чтобы он не услышал. А Иноске в тот момент понял: теперь ему точно конец. Это чувство было сильнее любого демона.