На дне корзины

      Если бы пришлось составлять топ любимых времен года, Тревор без сомнений поставил бы осень на четвертое место, а будь место ниже – выбрал бы его. Вот ранняя осень с ее затянувшимися теплыми деньками и приятной прохладой была ничего такой, можно было и потерпеть. Как можно было терпеть и позднюю осень, когда клены пестрили алым, под ногами кружились опавшие листья, подмороженные торопливым инеем, который никак не мог дождаться начала зимы, а потому очень красноречиво намекал и напоминал, что пора бы обновить гардероб к новому сезону, если не желаешь отморозить уши и остаться с носом (красным, шмыгающим и сопливым). Но вот истинную осень, несмотря на все ее очарование в увядании, дождливых днях и праздниках Тревор проклял и не желал больше видеть, агрессивно на нее чихая.              Это все в сердцах, конечно. Обычно он любил осеннюю пору, но в этом году ему не повезло заболеть уже в третий раз за сезон. Первые два раза еще были терпимыми, Тревор перенес на ногах, закидываясь лекарствами из аптечки, чтобы не терпеть противный озноб и отечность. По две недели он болел, на две недели мог выдохнуть – и по новой.              В начале недели дождей не обещали, поэтому Тревор промок, совершенно неготовый, так еще и ноги промочил в луже, пока пытался в машину забраться. Его не спас даже включенный Дереком обогрев и кленово-перечная настойка им же в Тревора влитая. Они тогда еще, как назло, встряли в пробке, и, хотя он почти сразу избавился от мокрой обуви и носков, как появилась возможность, это не сильно помогло. Остаток дня он провел сначала под горячим душем, а потом – в греющих объятиях своего партнера, наконец-то восстановив нормальную температуру тела, и хотел думать о хорошем, однако уже пару дней спустя его злоключения напомнили о себе ломящими костями и жаром откуда-то изнутри.              По дому он передвигался точно привидение, завернувшись в тяжелое одеяло, сопли текли ручьем, а потом дышать стало невозможно. Дерек за ним ухаживал, будучи на редкость покладистым, но даже это не могло скрасить его дни. Он пил много воды и обливался потом, в моменты, когда температура поднималась слишком высоко, пил жаропонижающее, и много отдыхал. За несколько дней ему наскучили уже все продукты стриминговых сервисов, он засыпал под скандалы в очередном реалити и пускал воду еще и из глаз на каком-нибудь сопливом фильме, шпаря точно кастрюля на огне, а в одном из сериалов вообще упустил нить повествования, проспав всего одну серию. И да, конечно, он хотел отдыха – в конце концов, они с Дереком явно перерабатывали в последнее время, – но точно не такой ценой!              Тревор очень любил их воскресные поездки на рынок Святого Лаврентия или в любой другой торговый центр, но сегодня, несмотря на то что он уверенно шел на поправку, пришлось остаться дома. Дерек взял машину и отправился в поездку самостоятельно, обещая скоро вернуться. Тревор не переживал, тем более что он составил для него список покупок – так тот точно ничего не забудет и лишнего не купит. Прошло то время, когда Дерек мог купить маргарин вместо сливочного масла и сливки – вместо молока или спустить все деньги на ерунду, они взрослые люди, уж закупаться продуктами можно к тридцати годам научиться.              Список для Дерека – чисто подстраховочный момент: кое-кому деньги всегда жгли карман. Тревор еще в прошлом десятилетии перестал удивляться материализовавшейся из воздуха пачке чипсов, оказавшейся в их корзине перед самой кассой. Из них двоих явно не Дерек был человеком порывов, но лишь до поры пока дело не касалось покупок. Ну да ладно, вряд ли его благоверный сможет много денег спустить на продукты, и даже при всем старании ему не удастся переплюнуть тот раз, когда он отправился за мукой по просьбе Тревора, а вернулся с новой Playstation (и без муки!). Во всяком случае, Тревору оставалось лишь надеяться.              Черт, Дерека не было дома всего-ничего, а он уже скучал! Его явно разбаловали вниманием!              Когда Тревор был маленьким, во время болезни за ним едва ли кто-то ухаживал, никто не сидел у его постели, не трогал лоб губами, не покупал вкусных штук, чтобы поднять настроение. Дерек же, со своей стороны… Даже в те годы, когда они не встречались, тот нет-нет да проверял, жив ли Тревор вообще, мог озаботиться ужином для обоих, купить лекарства, заварить чаю, хоть и старался держаться на расстоянии, а температуру мерил исключительно прикосновением ладони ко лбу. Уже тогда Тревору хотелось податься вперед, точно коту, выпрашивающему ласку, потереться о чужую руку, продлить ощущение спасительной прохлады, но на понимание причин ушло много времени.              Теперь все было хорошо, Дерек садился на край кровати или разложенного дивана, смотрел вместе с ним телевизор, трогая ноги Тревора через ворох одеял, спрашивал о пожеланиях в еде, проверял, выпиты ли все лекарства, ругался для проформы, когда видел, что количество микстуры в таре не уменьшилось. Под таким чутким руководством было немудрено поправиться в считанные дни.              Сейчас Тревору было уже лучше, он даже задремал и проснулся не в жару, выпил воды, кое-как доплетясь до кухни спросонья, и ждал. Присутствие Дерека несло терапевтический эффект: Тревор чувствовал себя любимым, дорогим и важным, его бойфренду даже ничего не нужно было делать, достаточно было просто… быть. Быть рядом с Тревором и быть в его жизни вообще. О лучшей жизни нельзя было и мечтать. Ну, конечно, было бы неплохо поскорее выздороветь и заняться делами, заняться работой, выбраться куда-нибудь или даже остаться дома – без страха заразить партнера.              Он разбавил кофе молоком, чтобы саднящее горло не ошпарило кипятком, задумчиво утыкался губами в край чашки, глядя в окно. Погода была дурацкая, пасмурная, обещающая устроить локальный апокалипсис, только пальчиком грозя – а Тревор уже, как ребенок, подобрал ноги, кое-как примостившись на табуретке, то и дело поправлял одеяло, чтоб ни единого участка кожи не было видно. Волосы на ногах то и дело цеплялись за изнанку теплой ткани, раздражая так же, как дурацкое серое небо. Какому нормальному человеку может нравиться такая погода? Да, он боялся грозы! Что с того? Это, вообще-то, подарок от предков, спасибо эволюции! У человечества на подкорке записано чувствовать исходящую от такого состояния опасность: так ведь и заболеть недолго, и это вот в двадцать первом веке у него есть ибупрофен, страховка и сосудосуживающие капли, а раньше чихнул – и смерть!              Еще и холодало стремительно. Тревор определенно был домашним парнем и просто не выжил бы в условиях дикой природы, раз даже сейчас холод ему кажется невыносимым. Возможно, стоило настроить термостат, чтобы было теплее, но Тревор занимался счетами и прочими бумажками и был в ужасе каждый раз, выписывая чеки и подавая налоговые декларации. Набегало… прилично. Они даже начали ругаться из-за не закрытого до конца крана и оставленного в пустой комнате света. Когда они снимали квартиру, даже с учетом бешенной наценки выходило явно меньше, и все же, Тревору все равно нравилось их новое место жительства, их, так сказать, гнездо (хотя с такими счетами определенно возникало желание бросить все к чертям и улететь куда подальше).              Они взяли дом в этом году. Их уведомили, что продлевать договор об аренде квартиры не собираются, подкинув еще дел на повестку дня, будто и без этого проблем не хватало. Поиск жилья – тот еще геморрой.              Тревор с Дереком повидали самые разные варианты за время их совместного проживания – как друзья и как пара. В особенно плохой период они сняли маленькую студию, ютились на старом раскладном диване и постоянно задевали друг друга локтями, Дерек прикормил соседского кота в надежде, что тот им хоть грызунов переловит, которые то и дело возвращались, а вместо этого Тревор спустил кучу денег на липкие валики, чтобы снять шерсть со всех мягких поверхностей в квартире. Еще и свет часто отключали, а интернет работал с перебоями.              Последняя квартира им очень полюбилась, поэтому Тревор долго ходил расстроенный, причитал, куксился на каждое предложение, потому что ну вот он его дом – здесь, зачем ему другой? Он привязывался к вещам и привыкал долго к переменам. В конечном итоге именно Дерек предложил идею с покупкой дома. Вот так просто, помешивая сахар в кружке кофе, растрепанный с утра и помятый, скролящий ленту в соцсетях, смотрелся при этом так… органично. Тревор подумал о том, что хочет весь остаток жизни видеть его по утрам на кухне, небрежно утирающего рот тыльной стороной ладони и собирающего крошки со стола в руку. Довод Дерека был прост – из своего дома их вряд ли кто-то выгонит. Тревор был согласен. Он был, на самом деле, согласен с ним жить где угодно – только бы там не было тараканов и проблем с горячей водой. Так что, теперь у них был дом. Их дом.              Было темно, и Тревор подумал о том, что стоит зажечь свет, но так было бы еще тревожнее. А вдруг молния ударит и устроит короткое замыкание? А там и пожар, и вряд ли его страховка это покроет… Такая погода не обещала ничего хорошего. Скорей бы Дерек вернулся...              У него были сомнения в начале отношений. Он боялся все прошляпить и потерять Дерека – насовсем. Да, он был влюблен в него – возможно, дольше, чем сам осознавал, – но на одной любви далеко не уедешь: отношения нужно строить. Тревор отлично знал, какой из Дерека друг, но не знал, какой из него парень – разве что со стороны наблюдал за его попытками что-то выстроить и за тем, как быстро все кончалось, не успев начаться. Им пришлось говорить. Много. Намного больше, чем хотелось бы Дереку, это уж точно. Оказалось, что страхи взаимны. Иногда, когда Дерек говорил, казалось, что это просто мысли Тревора вытащили из головы и зачитали. Они боялись примерно одного и того же, а Тревор знал, что лучше всего бояться вместе, так что они проговаривали, они работали над этим – и очень скоро сомнений не осталось. В какой-то момент Тревор поймал себя на мысли, что они в отношениях будто не пару лет, а больше десятилетия. Ничего не поменялось и вместе с тем – изменилось кардинально.              Надо сказать, он был удивлен. Тревор знал Дерека столько лет, но никогда – с этой его стороны, и до сих пор открывал в нем новое. Не то чтобы у Тревора не было хорошего опыта отношений и он теперь, как дурачок, рот открывал, что, оказывается, и так бывает, нет. Он просто чувствовал, что все по-другому. Что все серьезно. Хоть Дерек никогда об этом вслух не скажет. Он из тех парней, что относятся к идее брака пренебрежительно, закатывают глаза на клятвах верности и вообще не понимают всеобщей суеты. Тревору с этим нормально. Во-первых, к чему торопить события, пусть все идет своим чередом, а во-вторых, он будет в порядке даже если они никогда не поженятся. Как минимум, никто из них не стал бы менять свою фамилию, хоть его парень шутки ради иногда подписывал сценарии как «Дерек МакГрегор», наводя суету и сбивая с толку людей, которые могли бы на это наткнуться, чтобы посмеяться с их физиономий и вопроса: «Вы женаты?» Дерек смеялся своим тупым смехом, Тревор цокал языком, а люди непонимающе переглядывались.              Тревору определенно не нужно было кольцо на пальце, чтобы помнить, что им дорожат и будут рядом. Ни к чему были клятвы. Юридически это было бы удобнее, конечно, но, в случае чего, всегда можно найти альтернативы. А так – Тревора разве что на руках не носили, ему не о чем было переживать.              Тело было уставшее, руки – замерзшими, у кофе не было ни вкуса, ни запаха, но когда машина подъезжала к дому – он услышал. И сразу стало так радостно на душе, так хорошо. Тревор забыл обо всем – даже об одеяле, – кинулся к входной двери, будто и не было никакой усталости никогда.              ― Ай, ну куда ты!.. Продует же! Ты че не в постели? ― Дерек спешно закрыл за собой дверь и теперь снимал обувь. Он почти потянулся к Тревору, чтобы поцеловать в щеку, как частенько делает по возвращению домой, но оборвал себя. Да, точно, простуда. ― Ну чего накуксился? Я с улицы, леденющий! Вот щас отогреюсь и как зацелую!..              ― Да не надо, заразишься еще, ― ответил Тревор мимолетно (голос был хриплым после долгого молчания и скопившейся после сна и горячего кофе мокроты), а у самого сердце защемило от нежности и тепло к щекам прилило, ― но могу отогреть не хуже термостата. Тебе повезло, я сегодня горячий!              Дерек, который оставил пакеты с покупками на полу возле входа и теперь расстегивал молнию на куртке, нахмурился.              ― Ты всегда горячий, детка, ― заметил он, вешая куртку, и, боже, у этого парня нет никакого права говорить это таким серьезным тоном, вгоняя Тревора в жар невзирая на бэкграунд их отношений длинной в несколько лет и состояние здоровья! Больную голову потерять, конечно, куда легче. ― Ты как вообще? Нормалек?              ― Сойдет. ― Тревор подпер плечом дверной косяк, не удержавшись от улыбки пока наблюдал за Дереком, который поправлял торчащие от уличной влажности и пота волосы. Он сдержал свое слово, подойдя ближе и взяв лицо Тревора в свои, потрогал лоб ладонью, после чего поцеловал тот несколько раз тут да там, проверяя температуру, кололся своей щетиной. ― Даже поспать умудрился.              — Это хорошо, значит, на поправку идешь. ― Дерек в последний раз прижался губами к линии роста волос и отстранился. Его не смущала ни потенциальная возможность подхватить от Тревора заразу, ни то, что тот вспомнить не мог, когда в последний раз мылся, и кожа его наверняка была грязная и липкая. ― Давай не болей так больше.              ― Как будто от меня зависит, ― хмыкнул он в ответ, отпуская от себя парня, который тут же начал осматриваться подозрительно.              ― Ну не знаю, не знаю, ― включил внутреннего ворчуна Дерек, ― а че дома холод такой?              ― Проветривал помещение? ― предположил Тревор. Из-за озноба ему все время было холодно, так что он предположил, что на самом деле это только кажется, но раз уж Дерек, выросший в суровых канадских прериях, говорит, что холодно, то…              ― Да тебя самого скоро ветром сдует! ― и побежал закрывать все окна в доме и настраивать термостат на обогрев. Тревор только рассмеялся себе под нос тихонечко, но даже эта осторожность не спасла его от приступа кашля.              Горло бесяче чесалось, он потер бестолково языком небо. Пастилки от кашля кончились, но он точно помнил, что вносил их в список покупок, а потому подобрался к пакетам поближе в надежде откопать те поскорее среди хлеба, бекона, фруктов и прочего. Возможно, стоило перенести пакеты на кухню и разобрать покупки постепенно, но боль и зуд порядком раздражали, лишая всякого терпения.              ― Ой, Трев, ну куда ты полез? Подожди, я сейчас сам все отнесу и разберу.              Тревор без труда уловил в его нарочито беззаботном тоне легкую нервозность и неодобрение и заподозрил неладное.              ― Ищу свои лекарства, ― не открываясь от своего занятия, он хитро ухмыльнулся, закапываясь все глубже в пакет. ― А что? Опять фигни накупил? Клянусь, если сигареты найду – выкину, и тебя за ними следом! ― Полному наслаждению контролем над ситуацией мешал дурацкий зуд в горле, из-за которого Тревор уже почти протер языком дырку.              Краем глаза он заметил, как Дерек решительно направился в его сторону, намереваясь его прервать, а потому болезненные симптомы отошли на второй план и на первый вышло желание поторопиться и найти, что же такого притащил его бойфренд. Ругаться он не собирался, но дома было смертельно скучно, поэтому Тревор ни за что не упустил бы возможности с пустого места докопаться.              ― Да нет там сигарет никаких, ну! ― настаивал Дерек, маяча у него за спиной в нерешительности, не понимая, с какой стороны подступиться, когда Тревор закрывал ему своей спиной весь обзор. ― Я сам все разберу, а ты иди, приляг, болеешь же!              ― Ага! Ты терпеть не можешь раскладывать покупки! А значит – ты точно что-то скрываешь! ― уличил его Тревор, аж специально развернувшись в пол-оборота и ткнув пальцем в его сторону, подобно Фениксу Райту. И пока он крутился, чтобы насладиться паникующей физиономией своего бойфренда, что-то с характерным стуком выпало из пакета, оставляя после себя звенящую тишину.              Оба они, и Дерек, и Тревор, тут же переключили внимание на источник шума. Тревор чуть прищурился близоруко, оперся рукой в пол, чтобы дотянуться до черного пятнышка, природу которого еще не успел понять. Бархат пощекотал кожу пальцев, пока он брал в руки то, что при ближайшем рассмотрении оказалось… футляром для украшения.              Озарение пронзило его молниеносно, и он замер, хлопая сухими глазами. Тревор не был идиотом, он прекрасно знал, что это такое и как это понимать, но вместо того, чтобы открыть и самолично убедиться в содержимом, посмотрел на Дерека, а тот…              ― Да балин, так и знал, что надо было в бардачке оставить, ― разочарованно сокрушился он, почесывая затылок.              Все больше теряя контроль над телом, Тревор прижопился на холодный пол не в силах опираться на ноги.              ― Дерек, это?.. ― он не решился продолжить, слишком для этого потерянный и ошеломленный. Да уж, такого поворота он точно не ожидал, даже потерялся на секунду. Что он должен был чувствовать? Радость? Наверное, да? Ему казалось, что его тело снова занялось жаром, точно огнем, мешая собрать мысли в кучу.              Его парень шумно вздохнул, присел на корточки рядом с ним, посмотрел как-то… виновато? Тревор видел его лицо, и оно редко бывало таким серьезным, как сейчас. Типа, ну, это же Дерек! Он легкомысленный и расслабленный, не особо о ком-то или чем-то заботящийся! Однако, что касалось Тревора, Дерек… он…              — Это должно было быть не так, ― проговорил он, будто извинялся. Его ладонь опустилась на колено Тревора и несильно сжала. Тот, в свою очередь, рефлекторно сжал в руках коробочку, так, словно кто-то собирался ее у него отнять. Ему просто нужно переварить – вот и все! Ну и, конечно, он ни за что не выпустит это из рук!              Дерек, однако, всегда был отходчивее него и куда быстрее адаптировался к новым обстоятельствам, а потому предложил:              ― Давай не на пороге, ― он отвлекал его на себя поглаживаниями, массировал колено ненавязчиво, но заземляя, как делал во время приступов паники или тревоги у Тревора, но сейчас, хоть тот был спокоен (просто сбит с толку), это тоже пришлось весьма уместно. ― Пойдем на диван? Хочешь, я налью тебе чаю? Или молока?              ― Чай подойдет, ― кивнул Тревор рассеянно, отводя глаза. Его слабости были хорошо известны и использовались против него же. ― Можно с молоком.              ― О, да вы англичанин? ― не удержался от подколки Дерек, и Тревор на автомате цокнул языком в ответ, заставляя своего бойфренда незамедлительно хмыкнуть. ― Хорошо. ― Дерек кивнул ему и протянул руку. К счастью, ситуация и болезнь все же не отупили его окончательно, а потому Тревор принял ладонь, опираясь о нее, чтобы подняться на ноги. Его слегка качнуло, но Дерек был рядом. Он всегда был рядом и на него можно было положиться. Рядом с ним можно было расслабиться, не думать и просто плыть по течению.              Далее Тревор обнаружил себя уже на диване, сосредоточенным на коробочке в своих руках. Она была небольшой, помещалась в ладонь, лежала в ней приятной тяжестью, пока он вертел ее меж пальцев, постукивал по корпусу и крышке задумчиво, так и не решаясь открыть. Это, наверное, было глупо, ведь он уже нашел это и оно – уже его, по праву. И все же…              ― Твой чай. ― Дерек поставил кружку на журнальный столик, не используя подстаканник, а Тревор бы и рад выговорить ему за это – да момент неподходящий. ― И твое одеяло. ― Тревор и забыл про него совсем. Ему накрыли ноги, подоткнув заботливо по бокам. Сам Дерек присел на диван, оставив немного пространства меж ними. Туда-то Тревор и отложил, наконец, неожиданную находку, чтобы освободить свои руки для кружки.              ― Спасибо. ― Керамика грела руки, но не обжигала: Дерек хорошо его выучил и помнил, в какой пропорции надо разбавлять. Он не торопился пить и не торопился говорить, спокойно прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Тишину комнаты прервал громкий зевок. Тревор осторожно приподнял веки, пригубив кружку, посмотрел поверх нее на Дерека, который сгорбился и уложил колючий подбородок на сплетенные пальцы, не то терпеливо выжидая, не то думая, что сказать, и он сжалился. — Это ведь… то, о чем я думаю? ― во избежание еще более неловкой ситуации все же решил уточнить Тревор, аккуратно поставив кружку на свои колени.              ― Стал бы я по другому поводу украшения покупать? ― звучал и выглядел он ну слишком серьезным, чересчур, а Дереку ой как не шло быть серьезным и слишком много думать: все равно ничего хорошего не придумает.              — Вот и я так подумал, ― согласился Тревор, кивнув. Дерек пристально разглядывал его, будто надеялся найти ответ, и от такого пристального внимания Тревор поежился. ― Чего так смотришь?              ― Да вот думаю, ― он поджал губы и чуть сощурился, приютив усмешку в уголках глаз, ― есть ли смысл просить сделать вид, будто ничего не было, и забыть об этом. А то у тебя вид такой, будто ты уже представил нашу будущую совместную жизнь на годы вперед и осознал, что оно тебе нафиг не надо… Тише ты! ― Тревор дернулся за футляром прежде, чем подумал, и совсем забыл, что руках у него кружка. Дерек, не думая, дернулся следом, как будто мог его остановить. Чай немного расплескался на колени и накапал на пол, запачкал руки.              Пока Дерек ходил за бумажными полотенцами, он еще раз обдумал то, что ему сказали, и надул губы. Да как он мог подумать?!              У Дерека были дурацкие самоуничижительные шутки. Периодически его метало от напыщенной самоуверенности к самоненависти и придумкам похуже, чем у Тревора даже. Это скользило между строк, между делом. Дерек шутил, что Тревор его бросит, что найдет кого получше, все со смехом и будто не всерьез, на это можно было закатить глаза и бросить в него подушку. Не то чтобы это удивляло: у Дерека налицо типичный избегающий тип привязанности, и он даже примерно знает, откуда тот взялся, – однако у Тревора всегда получалось дать ему втык за все сказанные глупости, в ответ на что его благоверный недовольно убеждал его, что это все шутки такие (несмешные, совершенно). Вот и сейчас тоже!              Обычно Тревор реагировал не так бурно, но сейчас можно ему сделать скидку на то, что он болен и устал. Честно говоря, он даже не совсем знал, что собирался делать и чего собирался этим добиться.              ― Я бы не стал! ― начал возмущаться он, повысив голос, забив на больное горло, чтобы его бойфренд услышал и не приходилось ждать его возвращения. ― Как ты вообще мог подумать, что я!..              ― Понял-понял, не дурак, ― пробухтел в ответ Дерек в попытке его заткнуть, стоя перед ним на коленях.              ― А по-моему, как раз он и есть! ― Надо сказать, он не мог по-настоящему злиться, хоть в моменте и подумал сказать ему, что тот дошутится и Тревор реально передумает (он бы ни за что не передумал). Дерек бережно забрал кружку из рук, вытер, промокнул пятна на одеяле. Тревору определенно нравился открывшийся ему вид, а его чистая рука поправила коробочку на соседнем сидении. Ну вот как он мог сказать что-то подобное, когда за ним так ухаживают? Он мог только вздохнуть, с трудом удержавшись от того, чтобы привычным жестом потрепать его волосы.              Тревор помнил горечь, которая сжимала горло и оседала на языке, во время просмотров фильмов и сериалов в моменты, когда в момент предложения партнер расстается со своей половинкой. Или, что еще хуже, когда партнер соглашался, зная, что дело не дойдет до свадьбы и они все равно расстанутся позднее. Это делается в попытке поступить правильно и не ранить чужих чувств, а в итоге делает все еще хуже и все усложнит еще больше. Но у них-то все не так! Вообще-то у Тревора сомнений куда больше по поводу мотивов самого Дерека! Он-то был уверен, что ему не стоит ждать от него предложения, а потому и сам не торопился!              ― Я просто… не ожидал, ― попробовал объясниться он, а потом решил уточнить и продолжил, превращая окончание в паузу, ― от тебя такого. Ты же презираешь брак!              ― С чего бы? ― нахмурился Дерек, искренне не понимая. Тревор все же не удержался и протянул руку, запуская пальцы в его волосы. Это его успокаивало и помогало сосредоточиться.              ― Ты буквально ненавидишь свадьбы и закатываешь глаза на всех наших друзей и знакомых, которые решили пожениться.              — Это другое! ― возразил он так, будто Тревор сморозил какую-то глупость. ― То они, а мы с тобой – совсем другое дело!              Тревор не знал, плакать ему или смеяться.              ― Пояснишь?              ― Ну, слушай, ― Дерек приподнялся на ноги, чуть поморщившись, отбросил смятую салфетку к остальным и присел на подлокотник, ― ладно, признаю, я не уважаю институт брака в том виде, какой он есть. И то, какую шумиху вокруг свадеб поднимают, хотя это сугубо юридические проволочки. Да и надо ли тебе напоминать, что половина из этих друзей-знакомых уже развелись? Зачем вот это все, если на расторжение брака времени столько же уйдет?              ― Все еще не понимаю, как это вяжется с тем, что ты купил кольцо, боже мой, я даже не верю в то, что говорю это! ― протараторил Тревор, у которого уже шея затекала смотреть снизу вверх на будущего мужа (это происходит, это происходит, это действительно происходит!!!).              Дерек открыл рот, чтобы ответить, но тут же вздохнул задумчиво, хлопнул себя по бедру. Молчал.              ― Я успел купить кольцо, но не придумать речь, ― попытался оправдаться он, по-детски расстроенный и обиженный на стечение обстоятельств, и Тревор, не удержавшись, прыснул в кулак.              ― Ну, ты всегда был мастером импровизации и королем внезапности. ― Он слегка тронул его локтем, подбадривая. ― Вспомнить даже наш первый конкурс. Я растерялся, а ты тут же вклинился и спас положение.              Как же давно это было! Когда они встретились, разве кто-то мог подумать, где они окажутся через много лет? Тревор был уверен, что жизнь не просто подкидывала ему лимоны – она из него самого намеревалась сделать лимонад, подсунув самого отбитого идиота в качестве соседа по комнате – как будто мало ему было проблем до кучи. По первому впечатлению его ждало несколько лет склочек, срачек и драчек и, отчасти, так и случилось, но каким-то чудом, они не возненавидели друг друга. Даже наоборот. Хотя, нельзя отрицать: это был долгий путь.              ― Вспомнил тоже, ― хохотнул его бойфренд невольно. ― Тем более, тогда нас даже мое вмешательство не спасло, и нас послали, куда подальше.              ― Обещаю, я тебя не пошлю, даже если то, что ты скажешь, будет самой тупой вещью, которую я когда-либо слышал.              ― Ну спасибо! ― поблагодарил он неискренне, щекоча шею в отместку. Тревор тут же прижал ладонь к плечу челюстью, ограничивая подвижность кисти, пока своей пытался дотянуться до ребер или подмышек Дерека, чтобы ответить.              ― Обращайся! ― в конечном итоге Тревор смог ответить на вероломную атаку, пощекотав под ребрами, но и Дерек сдаваться не собирался, однако очень скоро потерял равновесие и свалился на него сверху, и только их вполне ожидаемое падение остановило баталию.              Когда он полюбил этого мужчину? Тревор терялся с ответом. Ему нравится думать, что он всегда его любил – что звучит хорошо сейчас, но привело бы восемнадцатилетнего Тревора в ужас. Это не всегда было про романтическое и сексуальное влечение, хотя и витало где-то на задворках – не с пустого же места взялись подколки от пресловутых друзей и знакомых. Тревор давно его полюбил, но влюбился не сразу, а осознал вообще сравнительно недавно. Были и плюсы у тюремного заключения – было время подумать о жизни, законсервировать чувства, перебирать их и препарировать. Когда Тревор вновь увидел Дерека, он понял, что больше не может игнорировать слона в комнате и что все куда серьезнее, чем он думал изначально.              Тревор был влюбчивым. Другое дело, что его влюбленности обычно не перетекали в какие-то активные действия. Можно было легко принять, что Дерек кажется ему привлекательным (особенно когда он перестал бриться и отрастил эту небрежную щетину, боже), можно было наслаждаться тем, как оно есть, не развивая и не двигаясь никуда. Ведь Дерек был рядом, десяток лет они провели вместе, весомую часть жизни – особенно в те года, и даже если у них случались романы, это быстро кончалось и все оставалось как прежде. Были только он и Дерек – и этого было более чем достаточно, в любом виде их отношений. Они так привыкли жить вместе, что уже и не представляли, как жить отдельно друг от друга. И, конечно, глупо было надеяться, что это всегда будет так, но Тревор принимал это как должное, как само собой разумеющееся, потому что – ну кто они друг без друга?              Когда-то давно, когда Дерек по собственной дурости решил, что Тревор в него влюблен, Тревор сказал, что тот не в его вкусе, и когда-то давно это было правдой. Когда-то давно он впервые влюбился в парня – и именно Дерек помог понять и принять это окончательно, отпустить неудачливую влюбленность и идти дальше. Когда-то давно Тревор ездил в родной город Дерека, чтобы провести Рождество с его семьей, и он подумал: вот бы быть частью этой семьи. Когда-то давно они вернулись снова, чтобы Дерек простился и со вторым своим родителем. Когда-то давно он выбрал остаться с ним и не жалел о своем решении. Когда-то давно Тревор уже выбрал Дерека – и выбирал его снова и снова.              На самом деле, это и правда было всего лишь формальностью. Они уже были партнерами – во всех смыслах, как бы пошло и банально ни звучало. Дерек уже был ему родным, и Тревор уже считал его семьей. Поэтому да, конечно, Тревор хотел выйти за него когда-нибудь. Они пару раз схлестнулись в дискуссиях по поводу брака, и тогда Дерек ясно дал понять, что жениться не собирается. Так что Тревор смирился, что если предложение и будет, то только с его стороны. В целом, он был не против и так. Им некуда было торопиться – как бы ни подталкивали остальные. Тревор, как и всегда, просто наслаждался моментом.              Дерек оперся на предплечье, склонившись над ним. Наверное, стоило присесть, чтобы нормально поговорить, но Тревор только закинул ноги на подлокотник, устроившись поудобнее, прижав Дерека плотнее к спинке дивана. Того это ничуть не смутило.              ― Когда я был моложе, ― начал Дерек, наматывая кудри Тревора на палец задумчиво, ― постоянные отношения меня, ну, знаешь, пугали, если так можно сказать. Мне казалось, только ненормальные выбирают жить с одним человеком всю жизнь. Типа, я представлял, каково это – видеть кого-то каждый день, знать его вдоль и поперек. Когда-то же кончаются темы для разговора, и в постели уже все перепробовано, и лицо это уже видеть не можешь, настолько все приелось. Мои родители, если оба и бывали дома, то обычно время проводили раздельно, наверное, тоже не могли придумать, о чем говорить. Иногда я думаю о том, не родили ли они меня чисто для того, чтобы их брак не развалился совсем. Ну и, помня все эти неловкие совместные ужины, я подумал: нах-х-хер надо.              ― Почему же ты передумал?              Дерек посмотрел на него так, будто Тревор и вправду был ответом на все вопросы.              ― Из-за тебя, ― и ответил так, будто это объясняло все.              ― Меня? ― Тревор не совсем его понял. Хотелось бы конкретики.              ― Я не смогу точно объяснить, о чем думал, когда покупал кольцо, ― Дерек зарылся пальцами в его волосы рукой, на которую опирался, и Тревор почувствовал себя маленьким, будто он совсем малыш, и мама, когда-то добрая и нежная, чешет ему голову, а под его щекой – ее теплый живот; одно из немногих теплых воспоминаний о матери из детства. Только с этим мужчиной он ощущал настоящий покой. ― Я не планировал эту покупку, знаешь.              ― Ну, я привык к мармеладкам на дне продуктовой тележки, но это, ― хихикнул Тревор, — это что-то новенькое!              ― Ха-ха, ― не рассмеялся Дерек, закатив глаза. Тревор сощурился на него, извиняясь без слов, и в ответ прозвучал вздох. ― Я ходил по торговому центру, прикидывая, что еще надо купить, хотя уже все руки были заняты пакетами, и я притормозил прям перед ювелирным. Ну и пока ковырялся со списком, почему-то то и дело на него отвлекался. Подумал, сам для себя неожиданно, как само собой разумеющееся: «Хм, нужно купить кольцо» Подумал, что ну вот тебе все эти торжества нравятся, и ты был бы только рад. Потом представил твою реакцию, когда я сделаю тебе предложение… Блин, я хотел придумать что-то эдакое, знаешь? Чтоб ты на всю жизнь запомнил!              ― Я и так на всю жизнь этот момент запомню, дорогой, ― Тревор протянул руку, коснулся его небритой щеки нежно.              ― Да, но я хотел, чтобы это было красиво! Потому что ты вот такое любишь: эффектное, помпезное, неожиданное!..              Тревор прервал его:              ― Я тебя люблю. ― Удивительно, как одной только фразой можно было лишить Дерека дара речи. ― А все остальное… оно не так уж важно. Самое главное – это то, что мой любимый мужчина захотел позвать меня замуж. И, кажется, он хочет прожить со мной еще очень-очень долго. Это уже удивляет, особенно вспоминая, как мы с тобой много лет пытались разъехаться, ― Тревор все же не удержался от подколки в конце: на самом деле, ему тоже было неловко, но он просто наслаждался моментом. Моментом, когда он послал Дерека со списком покупок, а тот опять пошел на поводу у своей вредной привычки и добавил в него лишний пункт. Признаться честно, это был первый и единственный раз, когда он не хотел ругаться на Дерека за это (но это он пока не думал, как сильно покупка кольца ударит по бюджету).              Дерек смотрел на него как-то потерянно, точно щенок, и Тревор, не выдержав, мягко подтолкнул его под затылок, чтобы опустить тяжелую от раздумий голову себе на грудь.              ― Я вспомнил, ― голос Дерека отдавался по ребрам Тревора вибрацией, ― что мы живем вместе уже так давно, что мы вместе уже давно, и понял, что мне не надоело. Я все еще хочу тебя, я все еще люблю тебя, я все еще хочу работать вместе с тобой, и есть так много штук, которых мы еще не сделали вместе. И я понял… понял, что очень хочу, чтобы ты был моим мужем. Чтобы ты был – моим.              ― Я и так твой. ― Пальцы Тревора не знали покоя, то гладя Дерека по спине, то гладя его по затылку, то ероша волосы. Он мягко улыбался, щурясь сонно, чувствуя, как разливается по груди довольство. Редко когда Дерек говорил с ним настолько откровенно. Вздохнув блаженно, он все же решил признать: ― Но я бы тоже очень хотел, чтобы ты был моим мужем… Божечки-кошечки, неужели я увижу тебя в смокинге? О-чу-меть! Расскажу Эмили – она мне не поверит!              ― Не смей ей говорить! ― тут же приподнялся Дерек, предупреждающе зыркнуть.              ― Да как не говорить? Она же будет моим шафером! Или подружкой невесты, как правильно? Ай, неважно! Или ты хочешь быть невестой? Хорошо-хорошо, что насчет платья? Запишемся на какое-нибудь из этих свадебных шоу? Тебе больше нравится «Четыре свадьбы» или «Где мне делать?»? ― Тревор загорелся энтузиазмом, искря шутками, и не мог остановиться.              ― Вспоминая твою семью, я бы предпочел скорее что-то вроде «Сезона свадеб», ― заметил Дерек, хохотнув.              ― У тебя тоже есть любовник и бывший муж, о которых я не знаю? ― поддержал его шутку Тревор, легонько шлепнув по плечу. ― Учти, если я умру на свадьбе, тебе достанется только кредит на наш дом, который тебе придется выплачивать самостоятельно – так себе схема.              ― То есть о родственниках ты не сожалеешь?              ― Ну, не скажу, что буду сильно скучать: желание посмотреть, как ты самостоятельно выплачиваешь мои кредиты и разбираешься со счетами и налоговыми декларациями, перевешивает. Кстати о последних! Прикинь, сколько денег сэкономим, если подадим, как женатики!              Тревор рассмеялся от души, но проклятый кашель тут же напомнил о себе, заставив подскочить, чтобы не задохнуться. Когда он пришел в себя, Дерек услужливо протягивал ему бумажных полотенец. Пока Тревор приводил себя в порядок, Дерек массировал его колено.              ― Иногда, ― прогнусавил он, ― я просто поражаюсь твоему умению выбирать моменты.              Дерек пожал плечами:              ― Опять же, я его не выбирал.              Тревор улыбнулся себе под нос, а потом вспомнил.              ― Кольцо! Куда оно делось? Уже успел потерять его? Или запрятал? Если это шутка такая, то она не смешная! Как ты можешь так подшучивать над своим бедным больным женихом?              ― А че сразу я-то? Ты как в него вцепился, так я его и не трогал! Не бзди, щас найдем!              От Тревора, который был и без линз, и без очков, толку, конечно, было мало, а вот Дерек, вздохнув почти по-старчески, сполз на пол, высматривая пропажу. Видимо, футляр упал, когда они свалились кубарем, как дети малые.              ― Я так и не услышал ответа, ― заметил его жених (боже, как же это звучит!), не поворачиваясь. Он стоял на коленях, отряхивая коробочку от налипшей на бархат пыли.              ― А я так и не услышал предложения, ― парировал Тревор.              ― И то верно.              Кряхтя, Дерек поднялся, в пару шагов оказался рядом, чтобы медленно, не сводя с него взгляда, опуститься на одно колено как полагается.              ― Тревор МакГрегор.              Тревор ощутил волнение и безуспешно попытался вдохнуть носом, прикрыл ладонью нижнюю часть лица, силясь не закусить фалангу указательного пальца. Дерек открыл коробочку, но Тревор даже не взглянул внутрь, предпочитая смотреть только на своего жениха. Он чувствовал себя глупо, сидя на диване, немытый и помятый, с грязной головой, больной, рядом образовалась небольшая горка смятых бумажных полотенец, но, несмотря на это, ощущение счастья перевешивало все остальное.              ― Ты выйдешь за меня?              Улыбаясь дрожащими губами, Тревор протянул руку.              ― Конечно я выйду за тебя, Дерек Джонсон.              Дерек усмехнулся, доставая кольцо и бережно беря его за руку:              ― Как же заезжено это звучит…              — Это классика, она не может устареть!              ― А можем ее количество хотя бы на свадьбе уменьшить? Терпеть не могу свадебный марш.              ― Я подумаю над этим. Ох. Ничего себе, ты даже с размером угадал! ― этот факт особенно отложился в сердце, заставив его дрогнуть.              ― Ну еще бы, ― показательно обиделся его жених, закатив глаза. Надолго его, однако, не хватило. ― Ладно, это все девочки-консультантки: у них так глаз наметан, что они размер по фоткам могут угадать.              ― Так ты показывал наши фотки?              ― Пришлось. Сказали, мы хорошо вместе смотримся. И что мне очень повезло отхватить такого мужчину как ты. Они просто с тобой не ночевали: один раз спихнули бы с кровати – мигом бы передумали!              ― Я извинился неоднократно!              ― Ну так а я че? Такая корова нужна самому! ― и без лишних слов сел рядом, чтобы прижать к себе.              Кольцо было без особых изысков, такое можно было носить на постоянной основе. Обруч из белого золота с небольшим бриллиантом огранки «багет». Конечно же, раз Дерек не планировал покупку, на нем не было никакой гравировки, перед которой был слаб Тревор, а еще с его тоном кожи лучше сочетались металлы теплых оттенков, но это все ничего. Впереди была покупка обручальных колец, и вот уж там Тревор разгуляется и даст волю своим хотелкам и фантазии!              ― Как ты там меня назвал?              — Это фигура речи! ― поспешил оправдаться он.              ― Ага-ага, я запомнил.              ― Де-е-етка. Ну детка!              Тревор не злился всерьез, но так хотелось его подразнить.              Некоторые вещи невозможно было исправить, как ни старайся. Они – всего лишь люди, со своими недостатками и вредными привычками. Бесконечно менять партнера под себя не имеет смысла: проще тогда уж найти кого-то другого. Либо принять человека таким, какой он есть. С привычкой засиживаться допоздна. С его вещами, брошенными где попало. И с покупками, которые не входили в список, но все же оказались неожиданно нужными.