Забота во время беременности

Тишина, царившая в просторной спальне, была густой и плотной, как дорогой бархат. Нарушаемая лишь мерным тиканьем часов, она окутывала тебя теплым одеялом, не выпуская из цепких объятий сна. Под сердцем росла и крепла новая жизнь. Живот уже давно округлился, стал тяжелым, затрудняя возможность передвигаться, и ты все больше времени проводила в постели. Под строгим надзором любимого мужа такая жизнь ощущалась действительно райской. Окруженная заботой, нежной, как чистый шелк, лаской, ты тонула в этом пьянящем чувстве, и беременность больше походила на курорт с обслуживанием выше пяти звезд. All inclusive исключительно для тебя, для той, кто сперва безжалостно украла его сердце, а затем подарила надежду на светлое будущее. Будущее, в котором у него есть семья, и Сайлус никогда не устанет благодарить за это судьбу. Воистину подарок вселенной — чуткий и зыбкий, как горячий песок побережья, но в то же время будоражил все его чувства, украшая хмурое лицо едва уловимой улыбкой. Хрупкое чувство покоя теплится там, где его по природе своей быть не должно. Сайлус гонит от себя назойливое, едкое чувство тревоги. В доме тихо. Даже половицы не скрипят, удерживая на себе вес мужчины, и черная подошва ботинок не оставляет следов на ворсистом ковре. Теперь все идеально. Он там, где ему самое место — в любви, безграничной привязанности и ощущении порядка, когда все под контролем. Сайлус входит в спальню без стука. Ни единого шороха под покровом первых солнечных лучей. Они избегают касаться твоего лица, нарушить чуткий сон, вырывая из лап Морфея. Малыш растет беспокойным. Сильный, здоровый, крепкий, как и его отец, он почти не спит долгими осенними ночами: ворочается, пинает уставшую мать в живот и под ребра, будто тесно ему в выделенном пространстве; такой кроха, а уже с заявкой на власть. В розовато-оранжевом свете утреннего солнца ты кажешься особенно бледной. Темные круги под глазами становятся четче, и впалость некогда округлых щек кажется Сайлусу отчасти болезненной. Его плоть и кровь планомерно разрушает самое дорогое, что у него есть. Это жестоко. — Сай? – ещё в полудреме, а уже за милю чувствуешь присутствие мужа. Его аура, тяжелая и густая, серой грозовой тучей окутывает пространство, а насыщенный запах озона в комнате вытесняет всякий парфюм. Сколько раз ты меняла кондиционеры для белья? Зажигала благовония и расставляла диффузоры в попытках прибавить уюта, но его запах… густой и стойкий, он будто въелся в стены этого дома, отказываясь уходить. — Ну-ну, котёнок. Я здесь. Почему ты проснулась? – голос, глубокий и бархатистый, успокаивал безумно колотящееся сердце — неугодное проявление кошмара, что липким потом оседал на висках. — Выглядишь уставшей. Даже больше, чем вчера. Тебе хотелось отмахнуться от этих слов, прикусить язык, умалчивая о беспокойствах, и просто насладиться моментом, в котором всё казалось чересчур безупречным, но его теплые руки уже скользнули за твою спину, помогая встать. Интуитивный жест заботы колючим комком застрял посередине горла, не давая вдохнуть полной грудью. Какое-то абсурдное чувство вины поселилось глубоко внутри, будто врать тому, кто искренне и без тени сомнения беспокоится о тебе, было неправильным. — Не трать силы на ложь. Ты обещала быть честной, помнишь? – длинные пальцы осторожно поправили подушку, взбивая внутри мягкий пух. Он делал это так спокойно и буднично, словно был рожден для того, чтобы отдать всю свою заботу любимой, словно не ему на роду было начертано убивать. Потянувшись к тумбочке, вплотную приставленной к кровати для твоего же удобства, Сайлус взял стеклянную чашку со сколотым ушком и протянул тебе. Сладковатый аромат имбиря, мёда и чего-то более терпкого, что ты так и не смогла разобрать, коснулся чуткого носа. Во рту тут же пересохло, как у путника посреди бескрайней пустыни. Он знал о твоих желаниях и потребностях лучше тебя самой. Знал, когда пора принять витамины, на сколько назначена запись у доктора и G-индекс магнитных бурь, во время которых ты постоянно жалуешься на мигрень. Ни за что не позволит себе упустить ни малейшей детали и всегда будет рядом, когда это необходимо. — Пей. Нет ничего лучше витаминной бомбы от утренней тошноты. Руки едва заметно дрожали, обхватывая тонкими пальцами округлые бока ещё чуть теплой чашки. Маленькими глотками, медленно и осторожно, ты пригубила чуть мутную от цедры лимона воду и глубоко вдохнула. Ощущение ночного кошмара на коже испарилось так же быстро, как исчезает след пара на запотевшем зеркале в ванной. Так лучше, легче, и тело уже не тянет тяжелым грузом обратно в кровать. — Беспокоит тебя сегодня? – широкая мужская ладонь бережно накрыла выпуклость живота. Под этим теплым касанием ощущались смутные толчки, и Сайлус находил забавным то, что этот кроха остается таким активным в любое время суток. — Негодник. Уже научился требовать внимания. – В его тоне ощущалась знакомая нотка насмешки. Он развлекался, наблюдая за тем, как внутри его женщины растет новая жизнь, но, различая полутона и оттенки, ты видела, как под ней расплывается глубокая, почти неприличная гордость. — Он просто активный. Как и его отец. — Тогда ему стоит усвоить главное правило: его мать — неприкосновенна, и её комфорт — закон для всех членов семьи. Без исключений.