Ночной заказ

***

Свет неоновой вывески "24/7 Продукты" резал глаза в ночной темноте, отбрасывая мертвенно-синие блики на мокрый асфальт. Внутри магазина было пусто, только гул холодильников и тихое потрескивание рации. Лололошка, в своей неизменной белой футболке, поверх которой был натянут синий жилет с логотипом магазина, и голубых носках в черную клетку, видневшихся из-под брюк, переставлял банки на полке. Его темно-синие глаза за голубыми очками были усталыми. Ночные смены выматывали, особенно в будни. Дверь открылась с резким звонком. Вошел мужчина. Высокий, в темной, немаркой куртке, с каштановыми волосами, падающими на лоб. Его лицо было скрыто в тени козырька кепки, но когда он подошел к кассе, Лололошка увидел его глаза. Яркие, необычно оранжевые. Как расплавленный янтарь. В них было что-то навязчивое, изучающее. – Пачку "Снеков" и "Энерготоник", – голос был низким, спокойным, но Лололошке почему-то стало не по себе. Он кивнул, потянулся за чипсами на полку за спиной. Пока он пробивал покупку, незнакомец не сводил с него оранжевого взгляда. Лололошка почувствовал, как под этим взглядом по спине побежали мурашки. – Телефон твой? – вдруг спросил незнакомец, указывая подбородком на визитницу с номером магазина у кассы. – Или личный? Лололошка насторожился. Подобные вопросы от ночных посетителей редко сулили что-то хорошее. – Служебный, – ответил он коротко, протягивая пакет с покупками. – С вас 150. Незнакомец – Джон, как он представился минуту назад, доставая кошелек – заплатил, но не уходил. Он положил сдачу в карман, его пальцы нервно постукивали по стойке кассы. – А личный? – настаивал он, оранжевые глаза прищурились. – Может, дашь? Просто познакомиться. Ты... интересный. "Интересный". Слово прозвучало как-то... влажно. Лололошка почувствовал холодок страха. Он привык к вниманию, но это было другое. Навязчивое. Опасное. – Извините, – сказал он твердо, стараясь держать голос ровным, хотя внутри все сжалось. – Я не ищу знакомств. Особенно здесь и сейчас. Хорошего вечера. Джон замер. Его оранжевые глаза на миг вспыхнули чем-то – обидой? Злостью? – но тут же погасли, став непроницаемыми. Он горько, протяжно вздохнул. Звук был похож на шипение спускаемого воздуха. – Жаль, – произнес он тихо, почти шепотом. – Очень жаль. Он взял пакет, повернулся и вышел из магазина, не оглядываясь. Лололошка проводил его взглядом, пока темная фигура не растворилась в ночи за углом. Только тогда он смог расслабить плечи и сделать глубокий вдох. "Жаль". Это "жаль" прозвучало как приговор.

***

Несколько дней прошли спокойно. Тот ночной визит стерся в памяти Лололошки, заваленный рутиной: дневные сны после ночных смен, походы в колледж, снова смены. Сегодня он был на дневной смене курьером при магазине. Последний заказ – пицца "Пепперони" на ул. Вечернюю, дом 17, кв. 4. Клиент попросил доставить к полуночи. Лололошка проверил адрес на термосумке, завел скутер. Ночь была прохладной, звездной. Он не любил ночные вызовы в незнакомые районы, но этот адрес был в относительно спокойном квартале. "Дом 17... Дом 17..." – бормотал он, сверяя номера на темных фасадах. Вот он. Старый, но ухоженный трехэтажный дом. Подъезд был открыт. Кв. 4 – на первом этаже. Он нажал на звонок. Внутри послышались шаги. Сердце почему-то забилось чуть чаще – наверное, от усталости и ночной тишины. Дверь открылась. В проеме стоял мужчина. Без кепки. Каштановые волосы, яркие оранжевые глаза, смотрящие прямо на него. Улыбка, которая не достигала глаз. Лололошка замер. Лицо... что-то знакомое. Но где? Ночных покупателей много, лица сливаются. Он автоматически протянул термосумку. – Доставка пиццы. От магазина "24/7". С вас 650 рублей. Джон не взял сумку. Его оранжевые глаза скользнули по Лололошке – по жилету, очкам, носкам – и в них вспыхнуло что-то холодное, узнающее. – Заходи, – сказал он неестественно ровным толом. – Деньги внутри. Лололошка колебался. Правила запрещали заходить в квартиры. Но клиент настаивал... – Я подожду здесь, – начал он, но не закончил. Сильная, как стальной капкан, рука схватила его за запястье выше руки, в которой он держал сумку. Боль была резкой, неожиданной. Лололошка вскрикнул от неожиданности и боли. Термосумка с глухим стуком упала на пол, пицца внутри хлюпнула. – Нет, – прозвучало над самым его ухом, и голос Джона был уже другим – низким, опасным, лишенным всякой вежливости. – Заходи. Его рванули внутрь с такой силой, что Лололошка едва не полетел лицом в прихожую. Дверь захлопнулась за его спиной с тяжелым, окончательным щелчком замка. Паника, острая и слепая, ударила в виски. Он попытался вырваться, ударить, закричать – но все произошло слишком быстро. Сзади, одной точной и страшной в своей эффективности рукой, Джон зажал ему рот и нос. Другая рука, как удав, обхватила грудную клетку, сдавливая ребра, лишая воздуха и сил. Лололошка задыхался, дергался в тисках, его темно-синие глаза за очками дико метались, полные животного ужаса. Он видел только угол прихожей, темный проход куда-то вглубь квартиры... и чувствовал нечеловеческую силу, удерживающую его. – Тихо, – прошипел Джон в самое ухо. Дыхание было горячим. – Не шуми. Сейчас уснешь. Лололошка почувствовал резкий, сладковато-химический запах у лица. Платок? Тряпка? Он инстинктивно вдохнул глубже, пытаясь крикнуть – и мир резко накренился. Пол ушел из-под ног. Звуки – его собственное хриплое дыхание, шаги Джона – стали гулкими, отдаленными. Яркие оранжевые глаза, последнее, что он видел, расплылись в темные пятна. Сознание погасло, как перегоревшая лампочка.

***

Пробуждение было мучительным. Голова раскалывалась, будто по ней прошлись кувалдой. Во рту стоял мерзкий привкус химии и сухости. Тело ныло, особенно запястье, на котором чувствовалась глубокая ссадина. Он попытался пошевелиться – не смог. Руки были жестко стянуты за спиной чем-то веревочным, впивающимся в кожу. Ноги тоже были связаны в лодыжках. Он лежал на чем-то жестком и холодном. Бетоне? Вокруг царила кромешная темнота и тишина, нарушаемая только его собственным прерывистым дыханием и... каплями воды где-то вдалеке. Воздух был спертым, пахнущим сыростью, плесенью и пылью. Подвал. Паника снова накатила волной, холодной и липкой. Он попытался крикнуть – из горла вырвался лишь хриплый стон. Где он? Что случилось? Пицца... оранжевые глаза... сильная рука... запах... Память возвращалась обрывками, усиливая ужас. Его похитил тот парень из магазина? За что?! Скрипнула дверь. Луч света, узкий и резкий, ворвался в темноту, ослепив Лололошкины привыкшие к мраку глаза. Он зажмурился. В проеме стояла высокая фигура. Джон. В руке он держал не лампу, а... тарелку с куском пиццы и стакан воды. Он спустился по нескольким ступенькам и поставил еду на пол рядом с Лололошкой. Потом щелкнул выключателем. Под потолком загорелась тусклая, пыльная лампочка, озарив жалкое пространство подвала: голые бетонные стены, стеллажи с хламом, покрытым паутиной, и его самого, связанного, на тонком матрасе, брошенном прямо на пол. Джон сел на корточки рядом. Его оранжевые глаза были спокойны, почти пусты. Он не выглядел злым или торжествующим. Скорее... деловым. – Ты проголодался, наверное, – сказал он ровным тоном, указывая на пиццу. – Я согрел. И воды принес. Поешь. Лололошка смотрел на него, не веря своим ушам. Страх смешивался с бешеной яростью и полным непониманием. – Ч... что? – его голос был хриплым, чужим. – Что это?! Отпусти меня! Сейчас же! – Он попытался дернуться, но веревки впились глубже. Джон лишь вздохнул, как тогда в магазине. Тот же самый, протяжный, усталый звук. – Шуметь не надо. Никто не услышит. – Он отломил кусок пиццы, поднес его ко рту Лололошки. – Ешь. Тебе нужно силы восстанавливать. Лололошка отшатнулся, как от раскаленного железа. – Не трогай меня! – он выплюнул слова с ненавистью. – Сумасшедший! Зачем?! Что тебе от меня надо?! Джон опустил руку с пиццей. Его спокойствие было жутким. – Я хотел познакомиться, – сказал он просто, как о чем-то само собой разумеющемся. – Там, в магазине. Я попросил номер. Вежливо. Ты отказал. – В его голосе впервые прозвучала нотка обиды. – Почему? Я же просто хотел познакомиться. Поговорить. Узнать тебя. Лололошка смотрел на него, как на инопланетянина. Его мозг отказывался понимать. – И... и из-за этого... ты... это?! – он тряхнул связанными руками, указывая на подвал. – Ты не оставил выбора, – ответил Джон, и в его оранжевых глазах мелькнуло что-то похожее на упрек. – Я пытался нормально. Ты сказал "нет". Мне пришлось... создать условия для знакомства. – Он жестом обвел подвал. – Здесь тихо. Никто не помешает. Мы можем поговорить спокойно. Узнать друг друга по-настоящему. Ужас, настоящий, леденящий душу ужас, наконец накрыл Лололошку с головой. Это не было порывом злобы или мести. Этот человек... он действительно верил, что так можно. Что это – логичный следующий шаг после отказа в номере телефона. "Создать условия для знакомства". Подвал. Веревки. Химия. – Ты... ты больной... – прошептал Лололошка, его голос дрожал. – Ненормальный... Джон нахмурился, как будто услышал несправедливое обвинение. – Я Джон, – сказал он, как будто представляясь впервые. – А ты – Лололошка. Продавец и курьер. Теперь мы знакомы. – Он снова поднес кусок пиццы. – Ешь. Нам ещё многое предстоит обсудить. О твоей жизни, например. Или о твоих глазах за этими очками. Я давно хотел узнать, какие они на самом деле. Лололошка откинулся на матрас, закрыл глаза, пытаясь отгородиться от кошмара. Но оранжевый взгляд Джона, спокойный и неумолимый, прожигал веки. Пицца пахла сыром и колбасой. Этот обыденный запах в сыром подвале, рядом с человеком, который считал это нормальным знакомством, был самым страшным. Джон был прав. Теперь они были "знакомы". И цена этого знакомства была его свобода, его безопасность, его разбитый мир, лежавший, как пицца в термосумке, на полу чужой прихожей. Все потому, что он просто сказал "нет".