Клуб свиданий

—Ну и к чему это всё? Отдельная комната — и что?.. Зачем нам выпивка? —Мистер Линч, ну вы же сами хотели уединения, — с ухмылкой ответил рыжий, закрывая на замок дверь. Вынув ключ из скважины, он легко подкинул его на ладони и бросил в карман. —Ты тоже хотел этого уединения. В общем, я жду ответов на свои вопросы. —Как скажете, мистер Линч. Но давайте по-честному: в обмен на ответ я получу что-нибудь выгодное для себя. — Элайджо стоял у дверного проёма, словно намекая, что пути назад нет, и ключ он просто так не отдаст. Комната выглядела самой обычной: ни лампы, ни люстры на потолке — свет исходил лишь от тусклых гирлянд на стенах и единственной настольной лампы. Шторы были плотно задернуты, а почти всё пространство занимала огромная двухспальная кровать. Серьёзно — как в борделе. Зато матрас оказался удивительно мягким: стоило Линчу опуститься на край, как в голову полезли самые неприятные мысли — о том, чем занимались здесь до их появления со «сталкером». —То есть ты заявляешь, что знаешь меня, мою личность… и я даже не удивлюсь, если окажется, что ты знаешь, где находится мой дом. А потом ещё требуешь, чтобы я делал для тебя что-то в ответ? —Вы всё правильно поняли, мистер Линч. —Нет, — наотрез отказался журналист. —Ну зачем так драматизировать, — лицо Элайджо стало уставшим. Вернее, глаза под маской чуть опустились, словно он на секунду позволил себе слабость. —Слушай сюда, Элайджо. Я не агрессивный человек по характеру. Давай разойдёмся своими дорогами. —Мистер Линч… — фанат всё это время медленно, шаг за шагом приближался. В итоге он оказался прямо напротив Егора, опустился на свои колени и, уложив подбородок на его бедро, обхватил его ноги руками — так, чтобы журналист не мог быстро оттолкнуть. —Т-ты что творишь?! —Я не хочу больше держать это в себе. Мои чувства к такой личности, как вы, всегда были тёплыми… нежными. Я не такой человек по природе, но стоит мне увидеть вас — и моё сердце начинает биться в разы чаще, — пальцы сжались крепче, смяв ткань джинсов. С одной стороны, приятно было слышать такие слова. Но именно из уст фанатика… Линчу стало по-настоящему не по себе. Если бы Элайджо подошёл иначе, начал разговор с другого конца — возможно, он бы задумался. Но сейчас… —Элайджо… — тихо позвал его Егор, но тот перебил: —Подождите, я не закончил. Мист… Егор, пожалуйста, послушайте. Вы не сможете испытать те же эмоции, пока не узнаете обо мне больше. Но поверьте… — одна из рук поднялась выше и осторожно скользнула по щеке кумира. В этом движении было столько трепета и осторожности, будто он прикасался к дорогому, хрупкому фарфору. — Задавайте свой вопрос. —Ты следил за мной?.. Ты правда знаешь, где находится мой дом, кто моя семья и всё обо мне? —Это уже три вопроса. Но я отвечу на один… Мой ответ: да. «И как понять, на какой именно?..» —Теперь моя очередь, Егор. — Поднявшись с колен так, чтобы их взгляды оказались на одном уровне, Элайджо придвинулся слишком близко. В нынешней ситуации это выглядело болезненно странно. —Ладно, я слушаю твой вопрос, — Линч уже приготовился увильнуть от ответа. Но вместо слов ладонь мужчины схватила его за затылок, резко притянув ближе. Журналиста поцеловали. Если с Джоном всё случилось на пьяную голову, и тот поцелуй вышел мягким, почти робким, то с Элайджо было иначе. Слова — нежные, прикосновения — трепетные. Но действия… жёсткие, хищные. Словно охотник наконец захлопнул капкан и не собирался отпускать свою добычу...если вообще отпустит? Язык скользнул глубже, наверное, намереваясь протолкнуться в глотку Линча. Это вообще возможно? Егор задыхался в этом поцелуе, не имея возможности даже нормально сглотнуть, из-за чего тоненькая нить слюны начала стекать по подбородку. Его повалили спиной на кровать тут же, стоило только дать слабину эмоциям. Чертила. Над ним навис мужчина с яркими рыжими волосами, что при таком тусклом освещении казались тёмными. Элайджо снял маску с Линча, с удовольствием откидывая её, а свою пока не планировал: — Ещё вопросы будут, Егор? — всё-таки отпрянув от бедных губ журналиста, что припухли от минутной пытки, Элайджо в ответ получил хмурый взгляд. — Отвали, — глотая воздух с отдышкой, Линч с полуприкрытыми ресницами смотрел на мужчину, что продолжал его разглядывать, — ты ещё и изнасиловать меня хочешь? — Вы сами это озвучили, Егор. — Только попробуй. Дальше этого я не разрешал. — А значит, поцелуи можно? — фанатик так и не отцеплялся от журналиста, как блоха противная. Не давая даже возможности кумиру ответить ему, Элайджо вновь целует Линча с причмокиванием. Сказать, что Егор так уж сильно и сопротивлялся — да, было. Но тут и по физической силе видно, кто превосходит, и если фанатик так действительно его «любит», то без разрешения журналиста он не должен пересекать эту границу. — Для нас двоих будет выгодно, если мы не раскроем личности друг друга охране. Вы сможете спокойно оставаться в клубе, а я смогу быть рядом. Но я хочу тоже получить что-нибудь взамен. Вы же не думаете, что я так просто буду мириться с тем, что эти губы целует кто-то ещё? — А я что, уже стал твоим? Не говори так, будто контролируешь мной или ещё что-то. — Как скажете. Но так что насчёт сделки? «Я всегда могу отказаться и спокойно покинуть клуб. А значит, и сделка тоже оборвётся. Остаётся только поскорее найти Джона». — Хорошо. Элайджо тут же снова наклонился, почти не оставляя пространства для воздуха. Его поцелуй был уже не резким — медленным, затягивающим, словно он пытался приучить Егора к этому ощущению. Пальцы фанатика скользнули по вороту рубашки, лениво играя с тканью. В этом не было торопливости — лишь демонстративное намерение лишить журналиста привычной защиты. Егор вздрогнул, когда пуговица поддалась. Он машинально хотел оттолкнуть его руку, но осознал, что запястье уже зажато в крепких пальцах. С каждым движением Элайджо действовал так, будто проверял границы: насколько ещё можно зайти, прежде чем Линч вырвется или окончательно уступит. — Вы же согласились, — напомнил он тихо, почти касаясь губами щеки. — Тогда доверьтесь хотя бы в этом. Журналист сжал зубы, не отвечая. Но внутри всё сильнее росло чувство, что он теряет контроль над ситуацией.