Лето, плавки, рок-н-ролл

– Андрей! Ну реще булками шевели, мы опаздываем! – нетерпеливо поторапливал его Марат, стоя с чемоданом на выходе и нервно дёргая ногой. А тот факт, что им пришлось задержаться в поисках Суворовского паспорта, они очень изящно игнорировали, поэтому огребал только Андрей, который, простите-извините, соизволил поссать. Сполоснув руки, он вытерся, вышел из ванной и встретился с ненаглядным лицом раздражённого Марата. – Марат, не начинай... Меня секунду всего не было. – У нас ожидание уже капает, давай-давай-давай, – раздались ритмичные хлопки в ладоши, разгоняющие его жестом. Андрей закатил глаза, подошёл и стал обуваться в кроссовки. Одежда для перелёта была соответствующей: не жаркой, не холодной, чтобы спокойно перенести провожающий московский мороз и встретиться с принимающим зноем Таиланда. Всё ещё находясь под испепеляющим взглядом Марата, Андрей спокойно прошёл в квартиру, чтобы совершить ритуальный обход: проверка воды в кранах перед выходом – это не обсуждается. Он зашёл на кухню и осмотрел раковину, пробормотав себе под нос: "Я выключил воду, я выключил воду...", потом проделал то же самое в ванной и только после этого кивнул пыхтящему Марату на выход. – Пойдём. – Слава, нахуй, Богу. На дорожку не посидим? – ехидничал Суворов, накидывая рюкзак. Андрей только приобнял его, слегка улыбнувшись, и чмокнул во взъерошенную макушку. – В такси посидим. Наконец покинув родные пенаты любимой панельки, они вышли во двор, где уже припарковалось жёлтое авто. – В Шарик? – уточнил водитель, выходя из машины, чтобы открыть багажник. – Ага. Они сгрузили чемоданы и забрались на заднее. – Только по платке езжайте, нам побыстрее, – распорядился Марат. – Принял, – водила кивнул ему в зеркало, где висела икона, и уставился на дорогу. – Марат, мы везде успеваем. Успокойся. Рука Андрея незаметно скользнула ему на колено в умиротворяющем жесте, а пальцы мягко погладили внутреннюю сторону бедра. Марата сразу попустило, он расслабился и немного раздвинул ноги, отпуская тревогу. Улыбнулся Андрею, а потом подцепил его за мизинец и потянул ладонь, чтобы юркнуть под неё своей рукой. Растопырил приглашающе пальцы, куда сразу провалились пальцы Андрея и цепко сжали незаметно для водителя. Большим огладил Маратову косточку на фаланге и подумал, что это именно то, чего он всегда желал и уже на протяжении трёх лет осознанно осмыслял факт: он счастлив. В салоне было душновато, а жопу пекло от подогрева, поэтому Андрей попросил поубавить кондёр. Но несмотря на повышенную температуру, от Марата он не отодвинулся и намеренно прижимался к его тёплому бедру. – Знаешь, чего я хочу? – тихо поинтересовался Марат у Андрея, наклонившись поближе. Он вопросительно вскинул брови. – Я хочу жрать креветки и всякую морскую мразь, валяться на пляже, купаться в море, ебаться и выкинуть мобилу, чтобы не читать никакие сообщения. – Даже от ребят? – Именно. – Полностью поддерживаю, – ухмыльнулся Андрей, хотя и понимал, что первым побежит строчить и постить в соцсети фотки сам Суворов. Ну, чем бы дитя не обманывалось... Доехали до терминала без пробок, вывалились и пошли по длинному коридору до выхода к стойкам регистрации и огромному таблу с расписанием. – Во сколько там у нас? – Ща... – Андрей полез в боковой карман за распечатанным билетом и заранее оформленным посадочным, которым они заблаговременно озаботились. А то они так уже проебали онлайн-регистрацию и летели кто у параши, а кто рядом с мамой годовасика-тягосери. С другой стороны, это было в экономе, а сейчас у них совсем другой класс обслуживания. – В 2:20. Стойка сорок пять у нас. Марат кивнул и двинулся по кишащему залу в направлении на указателе. Там очередь уже почти рассосалась: они успели как раз к концу регистрации. Дальше была таможня, паспортный контроль и наконец блаженный простор с бесчисленным количеством люксовых магазинов и островков, которые ты в обычной жизни минуешь без задней мысли, но здесь нет-нет да и зайдёшь поглазеть. Звуки катящихся колёсиков и запахи дорогой парфюмерии вокруг неизменно ассоциировались у Андрея с отпуском, поэтому желудок уже приятно подмывало от нетерпения оказаться на той стороне и не думать опасливо о том, что он нечаянно слишком открыто проявил свою рвущуюся нежность к Марату. Да, гомосексуальные отношения уже не были так сильно табуированы в России, но косые взгляды противников содомии встречались всё равно, увы. В отличие от Азии, где как бы леди-бои – это третий пол. Ноль осуждения. – Зайдём? – возбуждённо спросил Марат, когда они проходили мимо "Дьютика". Он с готовностью кивнул. – Конечно, надо прибухлиться. Валера говорил, что там всё втридорога. – Ага, а ещё я хочу пиздатый огромный "Тоблерон". – Даже не сомневаюсь. Кстати, может, маме твоей духи посмотрим на день рождения? – Ой, Андрюшенька, ты ж моя булочка, – сразу заулюлюкал Марат, разулыбавшись от его участливого внимания. – Давай посмотрим. Тёща будущая тебя и так уже любит, конечно, но расположения много не бывает. – Мне не надо зарабатывать расположение. Я и так у неё в любимчиках, – самодовольно заявил Андрей, совсем не боясь ответки за своё нахальство. – Ой, ну я в курсе... То, что Диляра приняла их отношения, в целом, спокойно, было и так предсказуемо, но вот слабонервного Кирилла такие новости повергли в шок. Мягко говоря. Он до сих пор без корвалола с Андреем не здоровался. Хотя спустя время и долгие вразумительные беседы с женой он, конечно, подуспокоился, следуя завету "Главное, чтобы сына был счастлив", но глаз иногда выдавал его состояние и подёргивался при встрече с "зятьком". Ничего, Марат был уверен, что ещё годик и его попустит. – Кстати, а чёт не задумывался, – продолжил Марат, пока они подходили к стенду с парфюмерией, – а моя маман была бы тебе тёщей или свекровью? Андрей тем временем взял с полки какую-то ядрёную селективку, нюхнул и скукурузился от невыносимо душного и мерзкого шлейфа. – Фу, блять, как будто коты нассали. Кто этим пользуется? – отставив вонючую дороговизну подальше, он обратился к Марату. – Была бы, если б мы поженились типа? Тёщей, – невозмутимо заявил Андрей, доставая следующий увестистый флакон с гранёными краями, где на этикетке значилось очередное изъёбистое, ничего не говорящее ему имя. – Почему это? Типа ты муж, а я жена? С хуя ли? – петушился Марат, пшикнув на бумажную полосочку рандомным одеколоном. Нюхнул и довольно хмыкнул. – О, а вот эти ничего. Так, но не отвлекаемся. Василич, поясняй. – За что пояснять? – За тёщу! Ку-ку, возвращаемся. Андрей вздохнул и повернулся на него полностью, отвлекаясь от выбора подарка. Спокойно оглядел Марата и ухмыльнулся. – Ну что ты хочешь услышать? Сам всё понимаешь. Ты у нас прекрасный цветок, а я твой садовник. – ...Почему это звучит уничижительно? Андрей наконец не выдержал комичности этой несуразной драмы и фыркнул, обхватив его рукой за шею, а потом огладил большим пальцем пульс с другой стороны. – Марат, я шучу же, вот любишь ты херню раздуть, – оглянувшись, Андрей не встретился с пялящимися на них глазами, поэтому мимолётно клюнул Марата в щёку и отпустил. – Но твоя мама всё равно была бы тёщей, – это он уже пробурчал себе под нос, отходя от стеллажа к более известным брендам. В итоге остановились на бессмертной классике: Dior J'adore. Решили, что нежная фруктово-цветочная композиция точно будет беспроигрышно подсвечивать воздушную женственность Диляры. Помимо этого, они затарились вискарём – для вечера, вином – для дня и шоколадкой – для ребёнка. Ну, для Марата, да. Перед посадкой оставалось минут двадцать, поэтому они сели в "Кофеманию" и тяпнули по капучинке. Марат изгваздался пенкой, а Андрей не мог упустить возможность какое-то время лицезреть его самозабвенное разглагольствование про то, как они будут шляться по Бангла Роуд с белой кнопкой на носу, пока не раскололся, прыснув от смеха. Это всё было умилительно, даже недовольно бухтящий и вытирающийся после этого Марат. Объявили посадку, и они прошли по кишке в самолёт. Там их ждал роскошный бизнес-класс с бежевыми комфортабельными сидениями. Впереди девятичасовой полёт, и Андрей радовался, что они не сэкономили. Рассевшись без боя за место у окна – но только потому, что Андрей до этого выиграл спор, – они пристегнулись и переглянулись. Марат весь засветился от предвкушения. – Ну чё? Мечты сбываются, да? – Ага. И не говори... Главная мечта Андрея давно уже сбылась, но об этом сейчас было совсем не место говорить. Марат был прекрасно осведомлён о том, какое колоссальное значение он имеет для Андрея, ведь он считал своим долгом периодически напоминать ему, доказывая и словом, и делом. Огни в салоне погасли, самолёт тронулся с места, и Андрей выставил руку на подлокотник, чтобы Марат вложил в неё свою. И он вложил. И так приятно было ощущать нежную кожу на чужой кисти, пока тянущее чувство под ложечкой усиливалось от стремительно взлетающего судна. После очень вкусного ужина-завтрака – по времени уже неясно – они раздвинули свои сидения и обнаружили, что те откидываются на всю длину. – Ебать мой хуй, – дал свою исчерпывающую рецензию Марат, после чего откинул подлокотник и завалился к нему под бочок, укрывшись пледом. А то прохладно. Стационарная спинка сзади оберегала их от лишних глаз, а силуэты в темноте и так было сложно разобрать. Между ними была небольшая дыра, поэтому совсем вплотную лечь не вышло. – Андрюш, ты посмотрел, куда мы поедем? – раздался тихий полушёпот над ухом. Марату явно очень не хватало тактильного контакта, поэтому он закинул на него руку, а Андрей гладил его запястье и кисть. За ответственное изучение местности и составление маршрута поездки неизменно отвечал Андрей, пока Марат выступал его идейным вдохновителем. – Естественно. Я предлагаю слонов, зоопарк, храм и острова. Все пишут, что это обязательный минимум, а остальное на усмотрение. Можно ещё аквапарк. – О-о, ебать, да, да, да! Это точно да. А на островах можно с рыбками поплавать будет? – Да, там есть снорклинг. Это просто с трубкой, не с аквалангом. – Блин, а может, катер возьмём и на дайвинг рванём? – оживился Марат. – Да чёт я стремаюсь... Начитался про всякую хрень, которая случается под водой. Пишут про кессонную болезнь – это когда кровь закипает газиками от резкого перепада давления. Это жёстко. – Да всё нормально будет, чего ты? Там же технику безопасности объясняют и всё такое. – Не знаю, я пас. Хочешь, поедем, но я просто рядом поплаваю. – Ну Андрей, блин, так не кайф. Круто же вместе... Марат надулся и нахмурился, проверяя на прочность его устойчивость к жалостливой моське Суворова. Её не было. Устойчивости. – Ну ладно, поглядим на месте. Полёт прошёл хорошо. Легче, чем он думал. Половину дороги он проспал, а вторую втыкал в фильм на планшете вместе с Маратом. Приземлившись в аэропорте Пхукета, они прошли все оставшиеся проверки, поставили штамп визы, получили багаж и наконец оказались на свободе. Контраст приятной прохлады помещения с удушающей жарой улицы сжал Андрею лёгкие, и первый вдох вызвал у него кашель. По местному времени было три часа дня, а солнце нещадно пекло и сжигало кислород. Повышенная влажность тропического климата не щадила туристов континентальной полосы, поэтому ему пришлось с осторожностью втягивать воздух ещё с минуту. А Марат, казалось, быстро привык к зною и уже во всю лучился радостью. Раскинул руки в стороны и хорошенько вдохнул нестерпимый раскалённый воздух. – Андрюха-а, это просто пиздато. Скажи? – Согласен полностью, – улыбнулся Андрей, ведь несмотря на тяготы акклиматизации, он был очень и очень счастлив быть здесь. На стоянке затисалась кучка такси, и они выбрали ближайшее, объяснившись на ломаном английском, куда им нужно было ехать. В целом, говорил челик так же плохо, как Марат, если не хуже, поэтому Андреевы навыки грейтбритановского не особо пригодились. Насколько он понял, курить не воспрещалось, поэтому они задымили в свои окна. Кондей не спасал, поэтому помимо него распахнуто было абсолютно всё. Андрей повернул голову и засмотрелся, как тёплый воздух развевает отросшие русые волосы Марата. Тот довольно щурился от слепящего солнца, которое красиво золотило его кожу и глаза. Марату очень шло лето. Он словно был его ребёнком, в отличие от нордического Андрея. Пройдёт всего пара дней, прежде чем Марат красиво забронзовеет, а Андрей, скорее всего, покраснеет и облезет. Это дело проверенное: тёплый подтон Марата располагал к загару, и он почти никогда не сгорал, а Андрею приходилось обмазываться максимальными СПФками, чтобы на выходе остаться хотя бы немного порозовевшим. Несправедливо. Четырёхзвёздочный отель на пляже Патонг под мелодичным названием Phuket Graceland Resort and Spa порадовал их полным соответствием фотографиям. Огромная живописная территория с дорожками находилась в зарослях всевозможных причудливых растений и кустов. Какие-то пальмочки всех размеров и мастей, экзотические красно-жёлтые цветы, кактусы, папоротники и прочая ботаника ласкала глаз сочным буйством красок, молниеносно переключая в режим отдыха от серых унылых многоэтажек мегаполиса. Между корпусами трёхэтажной гостиницы протянулся огромный бассейн, в котором точно была возможность избежать столкновения жопами с другими постояльцами. Здание расположилось на первой береговой линии, поэтому на пляж можно было шагать прямо не отходя от шведского стола после завтрака. Короче, красота. На ресепшене во время заезда Марат, естественно, сразу отличился. – Намасте! – звонко поздоровался Суворов, сложив ладони вертикально на уровне груди. Андрей еле сдержался, чтобы не заржать, и прошептал ему: – Марат, это индийское приветствие. – А, ой... Но вежливые тайки даже не обратили на это внимания, учтиво улыбнувшись и сложив руки в ответном жесте. Они говорили намного лучше, поэтому дальнейший диалог вёл Андрей. Комната на втором этаже с видом на ебейший бесконечный бассейн была очень миловидной: свежий ремонт в бело-бежевых тонах, настенная плазма, джакузи на балконе, а также кровать кинг-сайз, на которой расположилась очаровательная пара лебедей из полотенец с соединёнными в сердечко шеями, посыпанными сверху лепестками роз. Слава Богу, Марат дождался ухода персонала, чтобы разразиться заливистым хохотом, к которому тут же присоединился Андрей. Эта картина была такой сильно неожиданной, что Марат аж сложился пополам от ржача, вцепившись ему в руку. – Ха-ха-ха, уф, блять, к лебедям... ха-ха-ха, сука, к лебедям меня жизнь не готовила. Бля, Андрей, я щас в обморок упаду. – Тихо, тихо, – успокоил его Андрей, тоже утирая слёзы и пытаясь отдышаться. – Может, фух, может это традиция такая у них. – Какая? Лодку любви по кроватям пускать? – всё ещё лыбился Марат, подходя к кровати, чтобы взять заботливо свёрнутую махровую птицу. – Бля, не, ну это очень хорошо. Я покорён этим местом уже. После дороги хотелось помыться, и они обнаружили ещё один прикол тайских отелей: застеклённое окно в ванную, выходящее прямо в комнату, чтобы гости могли лицезреть, как кто моется и какает. Ну, интересно. Хорошо хоть шторку можно опустить. Когда они немного выпустили пар, решили прибухнуть перед ужином, закусив фруктом из большой вазы на столе. Из экзотичного, правда, была только питахайя: пожадились положить чего покруче, видать. Андрей нашёл штопор и пошёл открывать белое вино, пока Марат расправлялся с драгонфрутом. Порезал на дольки и осмотрел белую мякоть с чёрными зёрнышками. Похожи были на маковые. Никакого особого запаха экспонат не издавал, поэтому Марат оценивающе склонил голову вбок. – Как ты думаешь, какой он на вкус? Андрей уже разлил им вино, шлёпнул туда по кусочку льда из морозилки и передал Марату бокал, обвив того за талию. Сразу залез пальцами под футболку, прижимая к себе ближе. – Не знаю, но по виду похоже на что-то инопланетное. – Ну, наше здоровье тогда, – улыбнулся Марат. Они звонко чокнулись и выпили. На языке разлилось терпкое полусухое, приятно отдавая фруктовым послевкусием. Взяли по дольке и чокнулись ими тоже, прежде чем употребить. Повисла недолгая тишина. Первым отвис Марат. – Похоже на... арбуз, что ли. – Арбуз с крыжовником. Как будто они потрахались и родили вот это. – Да, типа того. Неплохо, чё. Марат сделал ещё глоток и развернулся к нему, поставив бокал на стол. Луч света красиво лёг ему на лицо, проложив полосу наискосок от виска до челюсти. В глазах плескалась привычная хитринка, смягчаясь отблеском бархатистой нежности, припрятанной только для Андрея, который в моменте влюблялся в него снова и снова. А Марат, видно, устал стоять так долго и ждать, пока Андрей его облюбует, поэтому боднул его в плечо и притёрся головой, а потом проехался лицом до шеи. Поднялся, обнял его и прижался губами к щеке, начав её бесконечно чмокать. Андрею пришлось отставить свой бокал на стол, чтобы освободить руки для жмяканья обожаемого тела. От мокро клюющих его в скулу губ он не сдержался и засмеялся. Поднял руку, чтобы погладить Марата по голове и зарыться в волосы. – Ты доволен, кот? Марат угукнул и переместился к его губам, требуя поцелуй. Ну и кто такой Андрей чтобы ему отказывать. Поцеловал легко и воздушно, ни к чему не обязывая, а просто даря тепло и нежность, струящуюся, словно вода из носиков статуй морских коньков, которых они видели у бассейна. Марат погладил его по плечам, подлез под руки и заводил по спине, по лопаткам, а Андрей стиснул его ещё сильнее, отчего из Марата вырвался удивлённый выдох. Хлопковая одежда тихо шуршала от их жамканья, а до Андрея наконец доехала усталость от полёта, накатившись грузной волной, а вместе с ней пришло и осознание: они в Тае.

***

Сил сегодня хватило только на то, чтобы завалиться в уличную забегаловку, где готовили морепродукты на открытом огне. Им хотелось попробовать примерно всё, что было выложено на прилавке со льдом. В итоге они взяли королевских креветок, лобстера, ракушки и гребешков. По виду обожраться им предстояло знатно. На выбор им предложили сделать всё это в чесночном масле или каком-то изъёбистом соусе, но они решили не рисковать и взяли знакомое. Место оказалось прямо на берегу, поэтому им открывался превосходный вид на алое закатное солнце, уходящее в свои покои над морем. Шум прибоя так славно ласкал слух, а барашки волн разбивались о воду где-то вдали. В воздухе разносились ароматы готовки и суетливые разговоры тайцев, которые что-то лихорадочно обсуждали у мангала. Когда принесли тарелки, они осознали, что есть это точно придётся руками, поэтому сразу отбросили все приличия и вгрызлись в еду по-варварски и с огромным кайфом. Марат заточил жирную креветку и застонал в голос: – Господи, это божественно. Спасибо, Боже, что создал морских гадов. Андрей посмеялся с набитым ртом, пережёвывая нежное мясо лобстера. Оно было таким мягким и сочным, что волокна чуть ли не таяли на языке. – Представляешь, они вот пережили динозавров, а тебя – нет. – Ну, что сказать, печальная участь. Но мне не жаль. Мне вкусно. – Я не осуждаю тебя. Главное, чтобы у нас белкового отравления не было. – Тут я спокоен. Мы, так сказать, привыкшие, – поиграл ему бровями Марат в отвратительном намёке. Но смешном. Он поржал. Расправившись с трапезой, они направились по нагретому асфальту домой. Было порядка восьми вечера, и дневной зной сменился душной влажностью, отчего кожа постоянно покрывалась испариной. По дороге они решили затариться домой фруктами у милого дедульки в соломенной шляпе, а то в номере не очень разнообразно оказалось. Взяли спелый жёлтый манго, личи, мангостин и дуриан, который выглядел как зелёное шипастое яйцо дракона. Насчёт последнего дед как мог предупредил их открывать его осторожно: он встал, зажав нос пальцами, и махнул ладонью перед театрально скривившимся лицом. Видно, это что-то очень вонючее, и Андрей предложил отнести его на экспертизу персоналу отеля. – Пусть скажут, чё с ним делать. На том и порешали. Отправились в номер, где просто бросили пакет на стол и завалились на кровать. Жара, сытная еда и долгий перелёт хорошенько размазали их, поэтому лень было даже просто двигаться. – Я чёт совсем размориндо. Раздень меня, Андрей? – Не могу. Я ща сам вырублюсь, – пробормотал Андрей с закрывающимися глазами. Рядом раздосадованно простонал Марат и начал копошиться, стягивая с себя одежду. Оказавшись в одних трусах, он перекатился на живот и затормошил Андрея. – Андрюхинс, давай, я же смог, значит, и у тебя получится. Давай, давай... – подбадривал его Марат, задирая футболку наверх. Андрей поддался, поднял руки, и был успешно избавлен от одного элемента одежды. Затем Марат нашёл в себе силы встать и хлопнул его по бедру. Натянул резинку шорт, а потом со шлепком отпустил. – Ай. Это неприятно, Марат, – деланно обиженный тон не обескуражил Суворова, и он только закатил глаза. – Не бухти. Потом спасибо мне скажешь. Давай, расчехляйся и пошли спать. Андрея всё же сделал сверхусилие и снял портки, а Марат уже успел юркнуть под одеяло и приглашающе откинуть его в сторону. Он на это улыбнулся и лёг на упругий матрас, который чуть скрипнул под его весом. Придвинулся к Марату, который сразу обвил его ногой и огладил плечо, вдруг таинственно улыбнувшись. – Андрюша-а, – тихо и заискивающе прошептал Марат, – хочешь, поделюсь с тобой кое-чем? Он полусонно вскинул бровь на это, гладя того по мягкой коже на талии. – Заинтриговал. Ну? – Я тебя люблю, знал? – Да ну? Врёшь, – давил лыбу Андрей, внутренне лучась от таких слов. – Честно-честно. – Не знаю... – Слово пацана. Ему нравилась возможность немного подразнить Марата, но долго он не продержался. Расплылся и обласкал глазами родные черты, а потом нежно повторил траекторию костяшкой пальца. – Я тоже тебя люблю, кот. Больше всего на свете. "Кот" выглядел абсолютно удовлетворённым, поэтому нырнул к нему поближе и вжался лицом в ключицу. Возможно, хорошей идеей было бы сделать кондиционер похолодней, чтобы они не спрели в тесном объятии, но подняться и отлипнуть от Марата не представлялось возможным. Заснули так, под приглушённый плеск бассейна и ни о чём больше не думали.

***

Утро встретило Андрея слепящим в ебало лучом, от которого он недовольно поморщился и открыл глаза. Во сне он перекатился на спину, а Марат распластался на нём, используя как свою личную подушку. Было ожидаемо жарковато, и он ощутил, что немного припотнул, несмотря на то, что ночью они раскрылись и скинули одеяло. Он огладил плечо Марата, слабо потормошив. – Марат, мне встать надо, – не получив никакой реакции, он сжал его чуть сильнее и уткнулся в макушку. – Кот, мне прям надо-надо в тубзик. Марат завозился, вытянув руку наискосок вдоль его груди, затем закряхтел, неохотно просыпаясь. Разлепил один глаз и поднял на Андрея голову. – Дбре, – нечленораздельно промычал Марат, клюнул его в губы и отполз, позволяя Андрею подняться и метнуться в туалет. Природа звала. Задёрнув шторку на обзорном окне, Андрей начал совершать свои утренние ритуалы. Почистил зубы отельным набором, умылся и оглядел себя в зеркале: нос успел покраснеть, хотя под солнцем они вчера почти не были. Н-да, скорости бешеные. Решил быстренько сполоснуться под душем, чтобы смыть с себя ночную липкость. Водопроводные струи приятно освежали тело, пока он блаженно подставлял под них лицо. Вышел, завернувшись в полотенце и загелил короткие волосы в творческий хаос. Они высохнут, и будет ощущение естественного контролируемого беспорядка. Когда он покинул ванную, застал Марата мирно сопящим на бочке. Естественно, он даже не планировал подниматься. Андрей присел к нему с намерением растормошить. – Марат. Мара-ат, вставай. Есть охота, – будил его Андрей, склонившись над беспробудно дрыхнущей тушкой. Тело отозвалось только посредством поворота в его сторону, чтобы уткнуться в бедро и обвить рукой сидящего в пол-оборота Андрея. Это всё было очень замечательно, но кушать хотелось больше, поэтому он мягко почесал его по голове и растрепал волосы. – Марат, ты если не встанешь, всё самое вкусное разберут, а тебе только поросячий хвостик останется. От этого Марат прыснул и засмеялся, сотрясаясь всем телом, а затем наконец поднял на него глаза. – Не, хвостик – отстой. Не хочу. Эх, отдаю тебе должное – умеешь убедить. Да просто подход уже давно Андрей к нему нашёл, вот и всё. Надо же как-то поднимать по утрам это сонное царство, а то у них не всегда утро только из расслабленной неги, и бывают случаи, когда критически важно растолкать ленного Суворова. Вот и учишься всяким манипуляциям, а куда деваться? Но Марат уже отлип от него и перекатился, а потом элегантно и плавно вырос перед ним. Андрей тоже поднялся, намереваясь пойти переодеться, но Марат выгнул бровь и восхищённо присвистнул. – Андрюша, ты с хера ли так горяч стал? Я что-то при свете дня тебя давно не видел. Это что за стиральная доска? – недоумевал Марат, плотоядно оглядывая его рельефный пресс, а потом провёл по нему пальцами вниз, в конце дёрнув на себя за полотенце, которое еле удержалось на бёдрах от такого несдержанного обращения. А Марат продолжал веселиться, ухмыльнувшись ему в лицо, и схватил за подкачанные руки. – Может, стоя меня трахнешь, раз ты такой качок теперь, м? Было бы жарко. В паху сразу потяжелело от возбуждения, но Марат уже отстранялся, напоследок облизав ладонь, чтобы провести ей вниз по подбравшемуся животу, занырнуть под полотенце и сжать полувставший член. Хихикнул и отпустил, развернувшись на пятках, чтобы удалиться в ванную. Вот что за манера? Возбудим и не дадим – таков наш девиз, да? – Засранец, – только и успел ласково бросить ему вслед Андрей, шлёпнув на прощание по заднице, на что Марат немного дёрнулся и поиграл ему бровями через плечо. Заставив себя успокоиться, он мотнул головой и пошёл выбирать себе прикид. Решил остановиться на светлых тонах: белые шорты, белая рубашка с коротким рукавом, на которой красовались большие цветные кляксы – дизайн, хули – и такая же светлая кепка. Не, ну точно жених. Марат появился вскоре в клубах пара, однако он не сильно парился по поводу своей наготы и прошёл к неразобранному чемодану прямо так, в чём мать родила. Одарил завалившегося на кровать Андрея видом своей прекрасной жопки и стройной ровной спины, пока доставал шмот, а потом быстро натянул на себя трусы, белую футболку с принтом сзади и тёмные шорты. – Я готов, – возвестил его Марат, и Андрей подкинулся, чтобы пойти на выход. Народ в буфете был, но как будто основная масса уже поела. Марат лихорадочно осматривал содержимое сверкающих отполированных чанов с откидными крышками и набирал почти всё, что попадалось ему на пути. Скорее из любопытства, потому что Андрей не был уверен, что тот действительно в другой ситуации стал бы есть мясной гуляш на завтрак. Хотя пёс его знает. В итоге на их подносах была самая разная всячина: от соблазнительно блестящих и отдающих ароматной свежестью треугольничков арбуза до пышных блинчиков и жареного риса с морепродуктами. Усевшись, поняли, что за кофе им придётся метнуться самостоятельно, поэтому Марат подорвался к кофемашине, а Андрей решил сделать тост. И вот после этого они приступили к трапезе. Марат уминал всё поочерёдно из своих тарелок, закусывая кальмаров с бамбуком оладушком и ломтиком сыра. Дай Бог здоровья его желудку, конечно. Андрей отпил свежевыжатый апельсиновый сок из стакана, и рот наполнился цитрусовой свежестью. Прожевав попавшуюся на зубы мякоть и закусив хрустящим тостом с подтаявшим маслом, он спросил: – Чем сегодня займёмся? – М-м, ну я посмотрел вчера твои ссылки, и мне понравился маршрут с парком птиц, слонами и храмом – можно на них сегодня-завтра. А потом рванём отдельно на острова и на дайвинг. А ваще я бы просто покупался. – Тогда давай сегодня выдыхаем и валяемся, а на завтра попросим нам забронить экскурсию. – Меня полностью устраивает, Андрюша. После завтрака пришлось скинуть их парадно-выходные костюмы и сменить их на плавки. Быстро закинули всё необходимое в пляжную сумку, а Андрей протянул Марату тюбик, где значилась большая цифра 50. – Намажь мне спину, пожалуйста? Я сгорю к хуям, пока идти будем. – Ну почему ты всегда бледный, как мертвец? – вздохнул Марат, забирая у него упаковку, чтобы выдавить себе крем с очень смешным хлюпающим пшиком, от которого он, конечно, хихикнул. Андрей пожал на его вопрос плечом и отвернулся. – Таким родился, меня не спрашивали. – Да понятно... Меня тоже потом намажь тогда уж. Только моим, а не этой термоядерной жижей. Андрей кивнул и почувствовал мягко проходящиеся ладони на спине. Они быстро втёрли крем массажными движениями. Шлёпнув его по плечу, Марат ознаменовал смену и бросил ему свой крем, поворачиваясь к нему задом. У этого консистенция была более жидкой и лилась на руки намного легче. Андрей растёр массу в ладонях и смял воротниковую зону Марата, отчего тот сразу удовлетворённо застонал, запрокинув голову. И пока Андрей широко оглаживал его плечи, Марат мечтательно пробубнил, млея от прикосновений: – Блин, теперь я хочу массажик. Достаточно жирный намёк? – спросил он хитрыми глазами, повернув на него голову. Марата вообще очень легко было вот так разнежить, наглаживая его во всех доступных местах. Ну кот, что сказать, тупо он. – Жирнее некуда. Вечером сделаю. Выражение Марата сменилось на что-то вроде "ы-ы, класс", и он отвернулся обратно. Намазюкав его, Андрей последний раз вжал и провёл большими пальцами под выступающими крыльями лопаток и завершающе поцеловал его за ухом. – Всё, дальше сам. Легкодоступные места они обработали самостоятельно и выдвинулись на пляж. Петляющие насыпные дорожки вели их сквозь раскидистые пальмы и фикусы, которые Марат рассекал выставленной вбок рукой. Ветви шелестели, цепляясь за его конечность, оттягивались и били по Андрею. Классика. В прозрачном бассейне со сверкающей водой плескались постояльцы, и Андрей поставил зарубочку наведаться туда вечером, затарившись чем-нибудь из бара. Палящее солнце плавило пространсво, создавая эффект плывущего воздуха. Идти было минут пять, поэтому, миновав проезжую часть, они оказались на побережье. Волны шумели и шумели, сливаясь в один непрекращающийся гул и баюкая даже самое встревоженное сознание. Как только Марат ступил на песок, то опрометчиво решил скинуть сланцы и пройтись босиком по рассыпчатому настилу. Но как только его стопа коснулась раскалённой поверхности, он зашипел и запрыгал на месте, хватаясь за Андрея в поисках опоры. – Ёбаный рот этого казино, сука, как же, нахуй горячо! – вопил Марат, швыряя шлёпки вниз, чтобы спешно залезть в них обратно. – Пиздос, я пятки, кажись, сжёг, – продолжал свои причитания Суворов, оглянувшись на поднятую стопу в поисках увечий, пока Андрей сочувственно оглядывал его, поддерживая за руку. Он тоже ощущал пекущий жар ногами, поэтому предложил: – Давай к воде быстрее подойдём, там прохладнее будет. Заодно пятки свои жжёные окропишь. – Это не смешно, Андрей! – ...Ну немножко смешно, согласись? Марат показал ему язык и потопал вперёд, зычерпывая горсти песка задниками. Волны омывали пляж довольно далеко, уходя на несколько метров вперёд на сушу. Марат кинул сумку где-то в метре от влажного участка и засеменил к воде. Прибой хлынул ему под ноги, окатив прохладой, отчего он весело засмеялся, сияя всем лицом. – Вода охуенная! Иди сюда быстрее! – позвал его Марат и развернулся, чтобы умчаться в море и нырнуть прямо в тёмную гладь, создав красивый фонтан из сверкающих на солнце брызг. Так славно и ловко у него вышло, что Андрей разулыбался и побежал следом. Марат уже всплыл далеко от берега, мотнул головой, стряхнув воду, и крикнул ему: – Только аккуратнее, Андрей! Тут мельче, чем я думал! Но Андрей уже летел рыбкой по диагонали в морскую гладь и в следующую секунду пронзил её своим весом. Чудом успел направить руки чуть вверх и не столкнулся подбородком со взбаламученным дном. Да, он тоже ожидал, что будет поглубже. Проплыл с закрытыми глазами на какое-то расстояние, ощущая освежающую прохладу и тоже вынырнул. Сплюнул попавшую в рот соль, проморгался и заозирался в поисках Марата. Но тот подкараулил его сзади и со всплеском запрыгнул на спину, обвив руками-ногами. – Не ударился? – шепнул голос ему на ухо. Андрей присел вниз, чтобы вода покрывала его ниже ребёр и ему было легче держать вес Марата, огладил его скрещенные икры и повернулся головой чуть вбок. – Не, всё нормально. Но я был близок. – Ага, я тоже чуть не уебался. Вода оказалась совсем не такой лазурной и прозрачной, как на распиаренных фото. Но он был подготовлен: на форумах писали, что за тем самым белым песочком и бирюзовой гладью из рекламы "Баунти" необходимо ехать на острова. Вот там будет оно. Так что у них всё впереди, а они ещё обязательно доедут до своей голубой лагуны. Марат тем временем положил подбородок ему на плечо, а Андрей развернул лицо ещё сильнее назад, чтобы найти его губы. Целоваться было неудобно с такого ракурса, но Марат подстроился и повернул голову так, чтобы они не встретились носами. Миловаться в солёной воде было очень славно, пока их не накрыла волна, которую они успешно проебали. Андрея на мгновение оглушило и сбило с ног, повалив вперёд. Марата тоже смыло с него в неизвестном направлении, поэтому когда их головы возникли в метре друг от друга, они переглянулись и заржали. Подурачились ещё какое-то время, поплавав наперегонки, но в какой-то момент утомились и вылезли на берег, где виднелись небольшие кучки людей, кто на лежаках вдали, а кто так же, как они – на песке. Андрей вылез, чуть пошатываясь, осознав только на берегу, насколько вода, оказывается, выматывает. Солнце палило уже нещадно и припекало влажную кожу, а ведь было всего часов двенадцать. Дальше – хуже. Они добрели до своей сумки и расстелили полотенца, чтобы плюхнуться и пялиться на море. Марат облокотился на локти и элегантно закинул ногу на ногу, болтая стопой на весу. Надел очки, а потом расслабленно откинулся на спину, подложив ладони под голову. От такого положения живот немного ввалился внутрь, а рёбра проступили отчётливее, и Андрей засмотрелся на соблазнительные изгибы тела, которое всегда казалось ему каким-то непозволительно порочным, даже если Марат не делал ничего из ряда вон выходящего. Но вот просто всегда было ощущение, что он дразнится и кокетничает, это сквозило во всех его движениях. А Андрей же не слепой, он видел, как люди смотрят на него. Да, иногда он ревновал даже от таких глупых и необоснованных вещей, как внимание посторонних к чрезмерно манким флюидам Марата. Решив не мучить себя подобными раздумьями, Андрей тоже плюхнулся и закрыл лицо кепкой. Капли уже давно подсохли, и он ощущал себя подпекаемой курой-гриль. Наверное, долго пролежать у него не получится, и надо будет бронировать лежак с зонтом. Но, вопреки его ожиданиям, сморило Андрея почти сразу, и он закимарил. Проснулся минут через десять, потому что Марат следил за его уровнем прожарки и разбудил, прежде чем он обуглился. – Андрей. Андрей! Перевернись, а то сгоришь. Он дёрнулся и стянул с себя кепку, когда Марат уже крутанулся на живот и смотрел на него сбоку. – Я уснул, что ли? – Ага. Смотри, а то ещё немного, и загар "креветка" обеспечен. – Слушай, может, переберёмся туда? А то чёт, кажется, мне пизда завтра настанет. – Печёт так сильно? Он ответно кивнул, и Марат только покачал головой. – Эх, какой же ты неприспособленный к югу! Ладно, погнали. Собрались и направились к синим шезлонгам, заплатив двести бат смотрителю за зонтиками, и Андрей со спокойной душой устроился в тени, а Марат заявил, что поваляется на солнце ещё какое-то время. Так они провели минут сорок. Мимо проходили громкие продавцы всякой всячины: от кукурузы до дизайнерских "абибасов" и "гусси". Был даже дядька, который настойчиво разводил Андрея купить настоящий лист алоэ вера со словами "Oh, you so pale! You need protect your skin! This help!". Далее, он как-то криво-косо объяснил, что это помогает от ожогов, и Андрей со вздохом сдался, заплатив ему сто пятьдесят бат за два плотных, упругих листика с острыми краями. Наверняка его наебали, а эти алоэ можно найти в свободном доступе, но было даже как-то похуй, если честно. Может себе позволить, в конце концов. Марат заявил, что он проголодался, и они стали собираться. По жаре далеко идти совсем не хотелось, поэтому они договорились обмыться и сесть в ближайшую забегаловку. Дошли до какого-то задрипозного местечка – справедливости ради, такими здесь было восемьдесят процентов заведений – и плюхнулись на пластиковые стулья за единственным столом, который обдувал крутящийся вентилятор. Когда тучная женщина вынесла им меню, Марат открыл своё и почти сразу залился громким хохотом, соизмеримым по громкости с его реакцией от лебедей. Андрей нахмурился, не срастив причину такого веселья, и тоже открыл свою карту. И вот тут всё встало на свои места, а он присоединился к ржекичу: видно, у тайцев в большинстве ресторанов из-за огромного количества русских туристов меню закидывались в "Google Переводчик" или во что-то более всратое, ну а получившиеся шедевры перепроверять, естественно, было некому. Таким образом, на свет появились такие мутанты как "Грубиян рыба на пару сливы", "Суки сухой свинины", "Лосося коул-изнасилование с говядиной" и, дай Бог здоровья Василию, "Обжаренная Василия яйца". Каким сраком вот в это превратилось блюдо "Basil eggs with rice", оставалось загадкой, но Андрей с Маратом чуть не померли от гомерического гогота. Андрей решил взять себе "Грубияна", а Марат, прости Господи, – "Коул-изнасилование". Хорошо, что к этим эпохальным эпичностям прилагались картинки и нормальные названия на английском, и было ясно, что это всё какие-то рыбно-мясные позиции в огромном количестве их местных соусов, но ради истории Марат даже сфоткался с разворотом меню. Архив хахайки для потомков, так сказать. Оказалось, на самом деле, очень вкусно. Андрей тяпнул у Марата томлёную говядину с овощами, а ему дал кусок своего снэппера, которого незаслуженно нарекли грубияном. После обеда решили устроить сиесту в номере до вечера. Андрей читал книгу в большом плетёном кресле с подставкой для ног, покуривая сигаретку с вискарём на балконе, а Марат игрался в телефоне, тоже периодически прибегая к нему на перекур. Часам к шести Андрей завершил чтение и крикнул Марату в комнату: – Кот! Не хочешь к басику пойти? Спустя пару секунд Марат возник в проходе и привалился к косяку плечом. – У меня есть встречное предложение. Давай закажем что-то в баре и посидим в джакузи? А мысли гениев сходятся. Но Андрей глянул в свой стакан с янтарной жидкостью, которую он медленно потягивал последний час, и решил не мешать прекрасное с отличным. – Не, я уже вон, в ударе, – для демонстрации Андрей поднял свой сосуд, а потом добавил: – Но ты себе возьми, и с кайфом посидим. Марат на это довольно ухмыльнулся и пошёл заказывать себе, что там его душа возжелает. Началось переодевание в сухие плавки, и Андрей решил первым испробовать пузырьковое чудо. Нашёл пульт управления и включил. Взял свой стакан и поставил на пол, а потом опустил ногу в воду. Она была как парное молоко, а по бокам виднелась подсветка, над которой заработали механизмы, пускающие бурлящие потоки воды. Круглая форма позволяла легко устроиться внутри на одной из сидушек. Андрей погрузился по грудь и раскинул руки в стороны вдоль бортика. Не, ну шикарно. К этому моменту как раз пришёл Марат, возвестив его поднятием высокого бокала: – Взял себе коктэл. Выглядит сильно. Андрей угукнул, оценивая жёлто-оранжевое месиво жидкостей в бокале с кокетливым зонтиком сбоку, пока Марат забирался к нему. – И ярко. Кстати, ты знал, что cocktail – это хвост петуха? Типа cock и tail, – сообщил ему Андрей, освобождая место между ног для Марата. Тот сразу юркнул к нему, привалившись спиной и прижавшись жопкой к паху, а потом смерил его протяжным взглядом. – ...Спасибо, что держишь в курсе. А что это за минутка охуительных фактов? – Образовываю тебя. Ведь кто, если не я. – Андрюша, всё что нужно, я уже знаю, – надменно сказал Марат, окидываясь ему на грудь и втягивая алкогольный напиток через трубочку. – Как, например, то, что cock – это хуй. Мне этой информации предостаточно. Андрей просто хмыкнул и улыбнулся, перехватывая его поперёк живота. Тёплая вода и алкоголь успешно настраивали его на романтический лад, а чувственный Марат, так тесно прижавшийся к нему спереди, распалял и так горячие угли вожделения. Засмотрелся, как он втянул трубочку в рот своими полными губами, заострив скулы и удовлетворённо прикрыв глаза с тихим стоном. Марат очень хорошо знал, что он делает. Андрей допил свой виски и отставил пустой стакан на пол, полностью переключив внимание на Марата. Обхватил его уже двумя руками, гладя ладонями по плоскому животу, по внутренней стороне бедра. Упал губами на сгиб шеи и стал мокро зацеловывать её, поднимаясь выше, к уху, пока рука отодвигала бедро всё дальше в сторону, заставляя Марата раздвинуть ноги шире. Тот уже заёрзал и склонил голову вбок, давая ему больше пространства для действий. Сделал ещё один глоток и убрал бокал на пол. – А как же массаж? Ты обещал, – ехидно напомнил ему Марат, ощущая упирающийся в него твёрдый член, который явно помешал бы расслабленной атмосфере целомудренного наминания тела. – Ну раз обещал – пойдём, – выдохнул ему в ухо Андрей, кусая за мочку и вжимая его в себя за таз. Марат снова откинулся ему на плечо, пока Андрей делал имитирующие толчки, оглаживая вставший орган спереди сквозь ткань. – Андрей, мы так никуда не уйдём... – Вставай. Я – после тебя, – улыбнулся Андрей, противореча своему предложению и притираясь к заднице Марата ещё сильнее. Но тот оказался более волевым, чем Андрей предполагал, и оторвался от него, разворачиваясь, чтобы одарить насмешливо-томным взглядом из-под ресниц. Ухмыльнулся и поднялся, одним движением покинув джакузи со словами: – Давай реще. Я жду. Андрею нравились такие игры в догонялки, и он был совсем не против немного попреследовать Марата. Сделать вид, что они оба не хотят одного и того же. Желательно, жёстко и несколько раз. Немного оправив плавки, чтобы они не пережимали так сильно член, Андрей медленно встал и последовал за Маратом. Вошёл в комнату и увидел расположившегося на животе Суворова, с перекрещенными ногами и абсолютно голого. Он скучающе смотрел на Андрея, опёршись на руку, словно всё происходящее его особо и не трогало. Андрей слегка улыбнулся и собрал всю свою внутреннюю выдержку. Выпрямился и прошёл внутрь, источая самообладание и спокойствие. Взял со стула полотенце, оглядывая прикроватный столик, и стал неторопливо вытираться. На тумбочке уже стояло заготовленное масло, которое они надыбали среди отельного набора тюбиков и баночек. Андрей подошёл и поднял его, чтобы осмотреть этикетку и прочитать состав, а Марат снизу заявил ему: – Если что, я готовился уже. Формулировка повеселила Андрея, и он вскинул на него брови. – "Если что"? А были варианты развития? – Ну это так, для твоего сведения, – невинно добавил Марат, как бы обозначая между строк: "Можешь смело лезть пальцами мне между булок". Андрей беззвучно посмеялся и поставил масло на стол, чтобы показательно стянуть с себя плавки, откуда выпрыгнул возбуждённый член, упруго шлёпнувшись о живот. Взгляд Марата сразу потемнел, и он неосознанно облизнул губу. Ему такая реакция понравилась, и Андрей перекинул через него ногу, чтобы оседлать аккуратную попочку, почти помещая хуй между половинок. Вновь потянулся к тюбику, открутил и вылил ароматную золотистую жидкость себе в ладони. Консистенция оказалась очень приятной: не липкой и не жирной, отдающей смесью пачули и чего-то терпкого. Расслабляющего. Устроился поудобнее, намеренно притёрся членом поплотнее и поместил ладони на лопатки, давая коже прогреться для лучшего скольжения, а потом начал своё действо. Андрей гладил его спину, руки, скользил массажными движениями по плечам, отмечая, что кожу успело припорошить золотистым оттенком. Область ворота вызывала у Марата мурашки и взрывалась вспышками удовольствия, когда Андрей проходился по ней. Заметив, что Марат повёл лопатками, когда он сжал плечи, Андрей задержался там и начал наминать затёкшие мышцы усердней. Марат вжался шеей внутрь от тянущего покалывания и заёрзал на месте, глубоко дыша. А Андрей шёл дальше, медленно спускаясь вниз и съезжая ему на бёдра. И вот он уже добрался до изящного изгиба поясницы, обогнул его и нырнул ребром ладони в ложбинку. Огладил анус и услышал воздушный полустон сверху. Понял, чего ему хочется. – Кот, давай поменяемся. Ложись на меня. Марат обернулся на него и не очень охотно кивнул. Андрей перелез наверх и ждал, пока Марат заберётся на него. Когда податливое тело расположилось на коленях по обе стороны от него, Андрей потянул его на себя. – Иди сюда, мой хороший. Марат уже совсем разомлел и сразу наклонился к нему, прижимаясь губами к его рту. Начали лениво целоваться, мокро причмокивая, пока Андрей вслепую вскрывал масло, чтобы вылить Марату прямо на расселину. Часть пролилась на него и попала на член. Ну, ничего, пригодится. Затем Андрей устроил смазанную маслом ладонь на копчике и стал разминать вход пальцами. Вставил сразу три: Марат – боец опытный. Тот ёрзал и притирался, выгибая поясницу навстречу поступательным движениям. Подставлялся ему. Андрей оторвался, чтобы оглядеть его поплывшее выражение лица. Мягкие припухшие губы. Смазанный взгляд. Смотрел на Марата с жгучим желанием, кратным силе палящего солнца. Хотел его, как в первый раз, – страстно и безудержно. С ним всегда хотелось ломать устои, нарушать границы, идти чуть дальше, чем вчера. И если вдруг Андрею каким-то чудом всё ещё удавалось заставить краснеть бойкого и смелого Марата, он считал это своей личной победой. – Дашь себя вылизать? Да, это было оно. То самое, особенное, что вытягивало Марата струной и выгибало в сладкой агонии с дымкой стыдливости за своё возбуждение от интимной ласки. А взволнованная реакция доставляла Андрею неимоверно. Марат быстро кивнул и указал жестом на его лицо. – Мне к тебе перелезть? – Да, сюда садись. Он снова кивнул, пополз вдоль его тела, пока не забарикадировал бёдрами голову. Один ловкий манёвр – и вот он уже оказался спиной к изголовью, лицом – к Андреевому телу. Они уже пробовали шестьдесят девятую в таком положении, но в Марате всё ещё ощущался трепет от новизны ощущений. Однако его всегда будоражило всё новое, поэтому он с головой кидался в любой предлагаемый Андреем опыт, отдавая в итоге сторицей. Марат сделал вдох и перегнулся через него, оказывшись лицом к лицу с его стояком. Сосал он первоклассно, поэтому без особых прелюдий поддел губами головку и заглотил ствол сразу наполовину. Это пронесло по Андрею волну наслаждения, из-за чего он прикрыл глаза и зашипел, но быстро собрался и вернулся к своей задаче. Просунул руки под ноги и обнял его сверху за ягодицы, параллельно заставляя смелее опуститься ниже. Марат поддался, разводя колени шире. В приглушённом свете были плохо видны детали, но гладкая розоватая кожа, блестящая от масла, всё равно привлекала к себе внимание. Андрей вытащил язык и аккуратно лизнул его, сразу почувствовав сжатие бёдер и горьковатый привкус их импровизированной смазки. Погладил ноги ладонями, давая привыкнуть к ощущению тотальной открытости, а потом припал губами входу и начал дарить обрывистые влажные касания. Он знал, что Марат ощущает лёгкую колючесть щетины нежной кожей промежности, поэтому в следующую секунду Андрей специально сильно подался лицом между булок. Широко провёл мокрую дорожку языком от мошонки до ануса и параллельно потёрся щекой о ягодицы. Марат ожидаемо вскинулся и взволнованно простонал: – Андрей... Он оторвался, чтобы проговорить: – Да, мой хороший? Остановиться? – Нет... мне очень нравится, – признался Марат задыхающимся голосом, посмотрев назад. Андрея такой тон очень заводил и воодушевлял, поэтому он ещё несколько раз размашисто провёл по ложбинке языком, а затем надавил на анус кончиком и вкрутился внутрь. От этого Марат стал совсем неугомонным и начал подаваться навстречу влажным толчкам скользкого органа. Не смог больше совмещать минет с его лаской и поднялся на руках, выгнувшись к нему спиной. – Андрей... М-м, Андрей, как же это охуенно... – полуосознанно мычал Марат, отстранившись от его члена. Беспокойно заёрзал, пытаясь притереться поудобнее о его язык, а потом протянул руку назад и прижал к себе ближе за волосы. Ну очень горячо было Андрею. Позволил ему ещё несколько минут мокро трахать себя, приглушённо ахая и запрокидывая голову, а потом не выдержал и резко отстранился. Пересел к нему на бёдра и развернулся, дико смотря на его лицо. Андрей показательно облизнулся и сразу почувствовал поцелуй, которым Марат вгрызся в него глубоко и грязно, чтобы перехватить свой вкус. Потом оторвался с чмокающим звуком, обернулся и взялся за его член, направляя в себя одним движением. Опустился ловко и бесшовно, отчего Андрей откинулся и простонал, а Марат склонился над ним, тяжело дыша. – Давай ты. Томная просьба побудила его к действию, и он зафиксировал его на месте, обхватив вдоль поясницы. Андрей сделал серию упругих быстрых толчков, а потом сменил темп на медленный и тягучий. Входил до упора, останавливался на секунду, чтобы насладиться чужой дрожью, а потом так же неторопливо выходил. Повторив движение пару раз, он снова ввёл член в отверстие почти до основания, а потом резко и неожиданно вогнал последний миллиметр жёстким толчком прямо по самые яйца. Марат от этого дёрнулся и простонал на октаву выше своего голоса, а Андрей прислонился к его подбородку и зашептал: – Чувствуешь, как глубоко, мой хороший? – получив на это полуосознанный кивок, он безумно ощерился и продолжил толкаться. Затем перенёс руку на ягодицу, смял её, оттянул в сторону и дотронулся до розового кольца мышц. Потёр вокруг, расслабляя, а потом аккуратно поддел подушечкой края ануса и стал елозить, проталкивая его всё дальше. От распирающих ощущений в и без того тесном заднем проходе Марата подкинуло, и он часто-часто задышал, но Андрей удержал его рукой на месте. Сложнее всего было протиснуть палец внутрь, а дальше скользкий вход принимал его так же охото, как и до этого – член. – Андрей, – протяжный и тягучий стон его имени заставил Андрея ускориться, чувствуя подступающий оргазм от конвульсивно сжимающихся стенок, которые всё пытались привыкнуть к чересчур сильному растяжению. – Андрей, я, ах, не могу... – Давай кончай, кот, – ласково подбадривал его Андрей, еле как просунув руку между их телами, чтобы стиснуть горячий и мокрый от смазки член. Стал быстро дрочить ему, и Марат сразу отозвался громкими стонами и округлившейся спиной, после чего замер и кончил, задрожав всем телом. С чувством выполненного долга Андрей перенёс руку обратно и обхватил за талию, несколько раз жёстко вдолбился в него и вогнал себя по основание, блаженно кончая следом. Когда тела их чуть подостыли, и они намиловались в послеоргазменной неге, приняв совместный душ, Марат наконец заметил, что плечи, нос и щёки у Андрея сильно покраснели, поэтому предложил испробовать чудотворную силу алоэ. Разрезал лист на две половины, откуда сразу проступила желеобразная прозрачная слизь. – Эм, ну, походу, это надо просто намазать? – Давай попробуем. Марат зачерпнул немного геля и поднёс к лицу Андрея. Начал втирать и с изумлением обнаружил, что кожа жадно впитывает массу почти без остатка. – Ого, нифига себе. Увлажняет оно, видно, пиздато. Андрей согласно кивнул, уже ощущая прохладную свежесть от пахнущей огурцом слизи. Было приятненько. Шлифанули вечер ленивым, неторопливым променадом вдоль оживлённых улиц, заточили по блинчику с фруктами, а потом пошли бродить по вечернему пляжу. Ещё один день закончился очень даже славно.

***

На экскурсию рванули рано утром. Насколько они поняли, группа у них была из шести человек, что, в целом, неплохо, потому что иногда такими хороводами водят, что ни дохнуть, ни пёрднуть, а хотелось всё же получить свои личные впечатления. Загрузились в минивэн и по разговорам поняли, что здесь одни иностранцы. Слава Богу, а то с соотечественниками ты как будто обязан общаться на отдыхе так или иначе. Андрею прям не хотелось этой лишней коммуникации. Место оказалось интересным: показали небольшое шоу с попугаями, а дальше отпустили побродить. И вот в этом-то и был настоящий кайф, потому что там оказались зоны свободного выгула птиц, и они в какой-то момент набрели на огромных чёрных туканов с жёлтыми горбатыми клювами длиной примерно с предплечье. Они, видно, были натасканы на общение с людьми, поэтому один из них лихо подлетел и приземлился охуевшему Марату на плечо, который только и успел пискнуть: – Фотай быстрее. Таких ситуаций было несколько. На Андрея вообще сели два жёлто-голубых ары. Марат очень сильно смеялся с его отмороженного выражения лица, потому что всё, о чём он думал, было: "Лишь бы они не клюнули меня в глаз". Помимо них в клетках красовались толпища белых пеликанов, страусов и, конечно, павлинов. Когда переливчатый изумрудный принц соизволил повернуться к ним и раскрыть свой роскошный хвост с глазастыми перьями, Андрей восхищённо присвистнул: – Ля какой. На тебя похож. – Чё это? – Ну смотри, как петушится. Себя показывает, но выделывается, как будто ему пофиг. Артист прям. – Сам ты петух! Я не выделываюсь. – Я же не сказал, что ты петух. Ты павлин. Не надо выдумывать. – Пф, а ты тогда... – Марат заозирался в поисках подходящего объекта сравнения. – Фламинго, вот ты кто. – Почему? – искренне удивился Андрей. Марат помолчал, щурясь и судорожно подыскивая аргументы, но в итоге цокнул и выдал раздражённо: – Потому что ты дебильный и засрал вольер, всё! Пойдём. Андрей от души заржал. Ну не придумал, бывает. Догнал его, обхватив рукой за шею, и чмокнул в макушку. Да почему бы и нет? Фламинго и павлин – это что-то претендующее на топ самых неожиданных и всратых пар в мире. После парка их ждала прогулка со слонами. Локация находилась недалеко, поэтому уже через двадцать минут их рассаживали парами, предлагая на выбор поездку в двойной корзине с ячейками по обе стороны от седла, или прямо так, верхом на огромной башке. – Я хочу потрогать слона, – твёрдо заявил Андрей, на что Марат активно согласился. Стратегически удобнее было посадить компактного Суворова вперёд, чтобы всем всё было видно. Когда тот забрался на слона, то первым делом жмякнул его по голове и расширил глаза. – Ебать, нифига себе, у него шершавая макушка. Потрогай, – приказал Марат, хватая Андрея за руку и протягивая вперёд. – Ух ты. Реально. Я никогда не задумывался о голове слона, но это точно не то, что я бы ожидал. Дальнейшая прогулка была не такой впечатляющей: они просто навернули круголя вдоль бамбуков и вернулись через пятнадцать минут, но свои незабываемые впечатления от взаимодействия с великаном саванны они точно получили. Храм... оказался не совсем храмом в прямом смысле этого слова. Это была огромная пещера с каким-то безумным количеством обезьян внутри и монументальным лежащим Буддой. Его позолоченное тело распласталось вдоль тёмного грота и сильно диссонировало с сумасшедшими макаками, которые буйствовали при виде людей. Их предупредили спрятать все ценности подальше, ибо они славились вороватой натурой, но какая-то тётушка сбоку позабыла про свои очки и в следующую секунду уже верещала, потому что мохнатое тельце прыгнуло ей на голову и спиздило аксессуар. Но, вроде, тех, кто не имел на себе цацок и блестяшек, они не атаковали. Приобщившись к духовному, они со спокойной душой направлялись домой, планируя завтрашний день. – Ну давай погрузимся с аквалангом, Андрюх? Когда ещё в следующий раз? – Не знаю, Марат... – Всё в порядке будет, точно говорю, а впечатлений так ваще на всю жизнь. – Вот откуда ты знаешь, что ничего не случится? Марат только беззаботно пожал плечами и улыбнулся легко-легко, словно беспокойство вообще никогда не касалось его естества. – Не знаю откуда. Я просто знаю. Чувствую. Верь мне, Андрей. Ну пожалуйста? И Андрей поверил. Ну как он мог не поверить?

***

На следующий день катер уже стремительно нёс их к мечте, рассекая волны и брызгая в открытый салон с навесом. Судно то и дело подлетало чуть вверх, заставляя крепко держаться за поручни, пока они слушали инструктаж по погружению. Ему пришлось параллельно переводить Марату речь, которую он и так с трудом понимал, а волнение от предстоящего испытания вообще не давало сосредоточиться. Марат словил его нервозность и до конца поездки не выпускал вспотевшую ладонь из своей. И вот они уже прибыли на одинокий риф, стоя на борту в водолазных костюмах и ластах. Спину тяжело тянул балон с воздухом, а маска на лице то и дело чесалась, вызывая желание снять её и бросить всё это дело к чертям. А Марат уже стоял и готовился плюхнуться в воду, пока инструктор повторно объяснял ему на пальцах очерёдность действий. Когда он был готов, то подошёл к краю, но напоследок обернулся к Андрею, который всё ещё волновался – теперь уже не за себя, а за него, – расположившись за небольшим ограждением. Марат вдруг выплюнул трубку, приблизился своим лицом в маске к нему и взял за руки. – Всё хорошо будет, Андрюхинс. Обещаю. Просто плыви за мной. Чмокнул его в губы, поиграл бровями, надел трубку обратно, подошёл к лестнице и красиво упал спиной в воду, скрывшись за вспенившейся гладью. Андрей восхищённо пронаблюдал за ним и покачал головой. Ну конечно, он поплывёт за Маратом. Разве было когда-то иначе? Пересилив беспокойство, он дождался, пока всплывёт инструктор, и тоже погрузился. Плюхнулся, как и было наказано, спиной. Шумный плеск воды сменился гулом подводного мира и звуком собственного дыхания. Инструктор спросил жестом, всё ли окей, и Андрей соединил большой палец с указательным, говоря: "Всё в порядке". Андрей посмотрел вниз и увидел Марата, который опустился прилично вниз и ободряюще ему помахал, а потом выставил большие пальцы вверх. Он только кивнул и начал грести ластами вниз, периодически видя по бокам выпускаемые пузыри воздуха. Чем ниже он опускался, тем сильнее холод проникал сквозь защитный материал. Если не двигаться, то могло стать совсем зябко. Вообще, "утонуть" оказалось не так просто. Сопротивление воды в какой-то момент затормозило его, а уши заложило от давления, и ему пришлось продуться. Но в остальном это был чистый восторг. Всё же хорошо, что Марат его уговорил. Передать живописность вида словами было почти невозможно. Андрей распарывал голубую воду ногами, выпрямив руки вдоль тела: им объяснили, что они будут только мешать. Вокруг рифа кружились разноцветные косяки рыб, к которым успел подплыть любопытный Марат. Мозговидные кораллы привлекали не только плавниково-хвостатых обитателей: Андрей заметил неоновые щупальца моллюсков, пупырчатые губки, спиральные раковины, чёрных шипастых морских ежей, жёлтые лучи рыхлых звёзд. В какой-то момент его взор зацепился за того самого Немо, который тёрся бочком об актинию, прямо как в мультике, и он быстро подплыл к Марату, чтобы тронуть его за руку. Тот обернулся в указанном направлении и радостно замычал от вида настоящей рыбы-клоуна. Далее они поплыли вниз, желая изучить дно, но их ждал ещё один сюрприз: сбоку из каменистого углубления показалась морда самой настоящей мурены. Взгляд её был каким-то дебильно-удивлённым – без негатива, – но от этого не менее устрашающим. Инструктор просигнализировал им не двигаться, и они застыли. Животное покрутило башкой и скрылось обратно в недра пещеры, а они облегчённо выдохнули и продолжили свой путь. Песчаное дно взбаламутилось от их приближения, спугнув некоторых мирных жителей. От них сразу торопливо попидорил в неизвестном направлении красный осьминог, знатно охуев от нежданных гостей. Бежевый крабик тоже спешно зарылся вниз, подальше от любопытных глаз. Но тут Марат схватил Андрея за руку и указал вперёд: там плыла жемчужина морских глубин – величественная госпожа черепаха. Выглядела она очень мудрой, древней и невероятно уставшей, вот было что-то такое в этих прикрытых всезнающих глазах. Жирафовый принт ласт элегантно рассекал воду по диагонали и уносил её прочь, к её черепашьим делам. Андрей переглянулся с Маратом и показал ему "класс", а его глаза засияли даже сквозь маску. Когда они наплавались и поднялись, Андрей всё ещё ощущал гулко стучащее сердце от дивного мира, который он сегодня засвидетельствовал. Увиденное было настолько несоизмеримо прекраснее всех документалок на BBC, что просто не находилось слов. Он в моменте ощутил, как внутренности щемило и стискивало первобытной тягой соприкоснуться со своим первоисточником, которую он утолил, наверное, впервые в жизни. Раньше ведь и не знал, что тяга эта у него есть. Перевёл преданный и благодарный взгляд на вытирающегося Марата, который и не подозревал, насколько сильную метаморфозу запустил в Андрее. Как глубоко этот опыт в нём отозвался. Обсушил волосы и вдруг поймал его глазами, удивлённо вскинув брови. – Ты чего? Но вместо ответа Андрей просто подошёл и крепко обнял его, надеясь, что он поймёт его без лишних слов. – Спасибо, кот. Мне кажется, это будет одним из самых чудесных воспоминаний для меня. Марата слова Андрея, который не так часто откровенничал и делился душевными переживаниями, тронули настолько, что он прослезился и просто обнял его в ответ. Понял, конечно, понял. Давно уже понимал, а в ответ благодарил за доверие. За то, что снова поверил ему. И вот это было действительно славно. За отдельную плату они договорились, что их отвезут на какой-то неизвестный остров, не особо распиаренный у экскурсоводов. Полудикий, но не заброшенный. И когда катер приближался, Андрей перегнулся, увидев абсолютно кристально чистую воду, сквозь которую было видно как минимум метра на четыре вниз. Пляж оказался белым-белым, а песок совсем мелкодисперсным. Лазурно-бирюзовая вода едва колыхалась от ветра, оставаясь спокойной в небольшом углублении лагуны. Первые секунды вообще было сложно поверить, что это всё настоящее, а не плод воображения. Их сопровождающие предупредили о том, что на дне могут быть скаты, и оставили наслаждаться уединением. Марат зашёл в воду и лёг на спину, раскинув конечности на манер морской звезды, пока Андрей плавал в этом жидком стекле, впитывая солёный запах моря. Выбрались на берег, когда жгуче-рыжий свет заката залил собой небосвод, а горящее блюдо солнца ползло в свои покои. Сидели и зачарованно наблюдали за этим завораживающим видом, который всё сильнее будил внутри чувство, что любому человеку, рано или поздно, необходимо воссоединение с природой. – А может, ну его нахуй? Бросим всё и переедем сюда? – задумчиво подал голос Марат. – И чё делать будем? – Да хуй знает, хоть йогу преподавать, или чё там эти духовнутые делают, когда сходят с ума и уезжают в Азию. Дыханию маткой будем учить, инфоцыганить начнём. Не знаю, прорвёмся. – Мне особенно доставляет идея дыхания маткой в исполнении мужчины. Вот это действительно свежо. – Ну? А я чё говорю. Слом шаблона, вся хуйня. Люди любят такое. Озолотимся, отвечаю. Андрей только улыбался и, кажется, готов был согласиться на любые безумные идеи Марата. Перевёл взгляд вперёд и зачерпнул остывающий песок в руку, чтобы просыпать сквозь кулак. Вообще, Андрей жару никогда не любил. Он же другой – холодного склада, так сказать. Да по правде говоря, до Марата он вообще многое не любил и не понимал. Как дайвинг, например. А Марат показывал ему, как ещё бывает, с какой ещё стороны можно жизнь обсмотреть. И пусть жаркое южное солнце всё ещё было для него невыносимо обжигающим, но с ним, как и с Маратом, он готов был идти на определённые жертвы ради того, чтобы познать радости горячих широт: купание в парной морской воде, таинственное звёздное небо, которое так здорово было наблюдать, лёжа ночью на песке, экзотические фрукты, невиданную живность, запах нагретой на солнце кожи Марата и много-много других мистерий. И Андрей, наверное, никогда не сможет не ассоциировать лето с Маратом: иногда такое опаляющее и безжалостное, но в другие моменты – тёплое и обволакивающее, как самые родные объятия. А Андрею вообще повезло намного больше, чем другим. Ему за летом не нужно было ехать за границу: оно было у него своё. Любимое, единственное и неповторимое. И за ним, таким сияющим, он готов был идти хоть на край света. Так было и так будет, сегодня и завтра, настолько же ожидаемо и предсказуемо, как ритуал подъёма и захода нашего огромного космического светила.