Конец сновидений

— Хочешь зайти на ужин? Сакура прищурилась, глядя на соседа. — Это из-за вчерашнего инцидента с тэмпурой? — Нисколько, — Какаши даже замахал руками, словно был оскорблен самой мыслью. — Просто я случайно купил слишком много продуктов, и если не использую их сейчас, они могут испортиться. Он врал, и врал мастерски. Квартира Какаши была простой, как и у Сакуры, но, возможно, благодаря тому, что он прожил в ней дольше, или по какой-то другой, необъяснимой причине, она казалась более тёплой и уютной. На кухонном столе стоял бумажный пакет с продуктами. Сакура подошла, чтобы осмотреть его. — Ты готовишь карри? — Она подняла картонную коробку с ру. — Мы готовим карри, — поправил её Какаши. — Не волнуйся, оно не острое. — Я знаю, что ты делаешь, и я уже умею готовить карри, — сказала она ему, доставая нож из ящика. — Там всего, ну, шага три. Какаши приложил руку к сердцу, как будто она ранила его. — Я знаю, что когда-то был твоим учителем, но не всё, что я делаю, должно быть уроком. Иногда мне просто нравится компания. — Как скажешь, — пробормотала Сакура, даже не прерывая нарезку овощей. Пусть лучше он думает, что она просто приспосабливается к жизни вдали от дома, чем горюет о мире, которого, возможно, никогда не существовало. Возможно? — И как тебе новая квартира? — спросил Какаши, нарезая стейк кубиками. — Алоэ ещё живо? Сакура фыркнула. — Это суккулент; я его вообще не трогала, и с ним всё в порядке. Как и с остальной частью квартиры. За исключением двери и кухонного потолка, конечно. Какаши мягко рассмеялся, перекладывая мясо на сковороду и с раздражающей неторопливостью поворачивая ручку плиты на «средний» огонь. — Рад это слышать. Дай знать, если захочешь, чтобы я заплатил за дверь. — Хатаке Какаши только что предложил за что-то заплатить? — Сакура прижала руку к груди, словно от сильного потрясения. — Ну, я знаю, каково это, когда ты только начинаешь жить один. Там столько непредвиденных расходов. — У меня ещё остались сбережения с миссий А- и S-ранга. Хотя, полагаю, теперь, когда у нас мир, их будет труднее заработать. — Пусть он длится как можно дольше. — Аминь.

***

Несколько минут они сидели в тишине, Сакура сосредоточилась на своей еде, стараясь не смотреть на мужчину напротив. Но Какаши прервал молчание. — Ты постоянно играешь со своими волосами. — Да? — Сакура потрогала розовые пряди, обрамляющие её лицо. — Думаю, я всё ещё привыкаю к этой длине. — Они отрастут, не успеешь и оглянуться. — Хм. — Мне бы хотелось, чтобы мои изменения можно было так легко исправить, — Какаши потёр свой левый глаз. — Он беспокоит тебя? — Сакура выскочила из-за стола и уже готовила диагностические печати, прежде чем Какаши успел что-то ответить. — Не особо, — сказал он, терпеливо ожидая, пока Сакура не поднесла светящуюся руку к его глазу. — Просто странно, когда он всё время открыт. Чувствую себя уязвимым. — Это для тебя всё ещё в новинку, — тихо сказала она. Сакура совсем забыла об этом. — Это просто чудо, что он вообще существует. — Старый добрый Наруто. — С горечью в голосе. — Никакого формального обучения медицинскому дзюцу, просто, — она пошевелила пальцами, — бац, и чудо. Она поняла, что глаз, который она осматривала, теперь разглядывает её в ответ. Засмущавшись, Сакура отступила на шаг. — Не то чтобы я не рада, что ты вернул свой глаз. Просто… я осознала, как это расстраивает, когда все годы моих тренировок полностью затмеваются врождённой силой Наруто. Снова. — Это вполне объяснимо, — заверил её Какаши. — Будучи Копирующим Ниндзя, я в своё время знатно подрывал усилия трудолюбивых людей. Если судить по моей цене в Бинго-буке, это довольно бесит. — Забавно, — пробормотала она, возвращаясь на своё место. — Я никогда особо не заботилась об этом. До сегодняшнего дня. Возможно, в раю нет места зависти. — Это потому, что ты добрая девочка, Сакура-чан. — Какаши улыбнулся глазами. — Перестань обращаться со мной как с ребёнком, — резко ответила она, не сдержавшись. — Прости, — тут же сказал Какаши, и его голос звучал искренне. — Ты права, ты больше не ребёнок. Тебе не нужны пустые любезности от меня. «Мне никогда они не были нужны», — сказал её Внутренний Голос, и по выражению лица Какаши Сакура поняла, что произнесла это вслух. Она прикусила свой «предательский» язык. — Прости, я просто устала. — Но ты права. Я жалею, что не был лучшим учителем для тебя, когда у меня был шанс. Я отталкивал тебя красивыми словами, когда должен был тренировать так же усердно, как Наруто и Саске. Ты заслуживала лучшего, чем я. — Он склонил голову в извинении. Какаши наконец-то признавал свои ошибки по отношению к ней? Даже в гендзюцу у них никогда не было такого разговора. Это была мечта, ставшая реальностью; и это пугало. Никому не доверяй. — Уже поздно, — она взглянула на своё голое запястье. — Мне пора. Спасибо за ужин.

***

На следующий день Ино позвала Сакуру присоединиться к команде №10 и навестить новорождённую малышку Куренай. Сакура согласилась автоматически. Всё что угодно, лишь бы избежать тишины своей квартиры и проницательного взгляда Какаши. Мешки под алыми глазами Куренай были ещё глубже, чем у Сакуры. Тем не менее, она с тёплой улыбкой пригласила их внутрь. Сакура была удивлена, узнав, что Куренай живёт в доме, но, судя по картонным коробкам в коридоре, это было относительно новым событием в её жизни. — Как вы, наверное, слышите, ребенок в детской, — Куренай указала дальше по коридору, откуда доносился громкий плач. Шикамару уже был на полпути к комнате; было ясно, что он здесь не впервые. С отработанной сноровкой он поднял завёрнутого в пелёнки младенца на руки и представил её остальным. — Мирай, — выдохнула Сакура, и у неё внутри всё сжалось. Лицо ребёнка было ещё сморщено от жалобных слёз, но сомнений не было. Это было то самое дитя, за чьим взрослением Сакура наблюдала в своих снах, пока та не превратилась в девушку с волосами отца и глазами матери. — Всё верно, — сказал Шикамару, и у Сакуры внутри сжалось ещё сильнее. — Он и есть будущее. — Он? — Сакура моргнула. — Знакомьтесь, Сарутоби Акира, — Куренай вышла вперёд и осторожно взяла ребёнка у Шикамару. Малыш тут же перестал плакать и начал безмятежно смотреть на свою мать. Значит, это была вовсе не Сарутоби Мирай; такого человека на самом деле никогда не существовало. Но, Ками, этот ребёнок был точной копией того, о ком она так долго мечтала. Поразительное сходство. — Какой красавец, — проворковала Ино, и они с Чоджи поспешили поближе. Сакура осталась позади, а когда остальные достаточно отвлеклись, она незаметно сложила печать Крысы. Снова никаких видимых изменений вокруг: у малыша по-прежнему были красные глаза и торчащие коричневые волосы, а тело Сакуры всё ещё оставалось неуклюжим и семнадцатилетним. Но сейчас это уже не так успокаивало. В конце концов, в Бесконечном Цукуёми «Кай» тоже казалось неэффективным. Куренай поймала её взгляд поверх голов других, и Сакура поспешно разрушила печать. Женщина отвернулась, и никто больше не подал виду, что что-то заметил. Никто не поворачивался к ней с пугающе пустым выражением лица, и через несколько секунд Сакура позволила себе поверить своим глазам: она в безопасности.

***

Ино проводила Сакуру до дома, без приглашения вошла в квартиру и прямиком направилась к чайнику. Через несколько секунд она нашла чай, а ещё через минуту успела облазить все остальные ящики на кухне и перешла к остальной части квартиры. Сакура не стала ей мешать, зная, что это просто фирменная черта Ино — её любопытство. Они пили чай на кухне, облокотившись на столешницы. — Это место на удивление хорошее, — сказала Ино. — Я переживала, что ты живёшь в какой-нибудь убогой конуре, но я впечатлена. — Если ты думаешь переехать, тут ещё много квартир, — пошутила Сакура. — Увы, клан Яманака никогда не выпустит меня так далеко из-под присмотра. — И как проходит передача дел? Ино постучала ногтями по кружке. — Это тяжело. Всё напоминает мне об отце. Я постоянно наполовину ожидаю, что он просто появится — живой и невредимый. Как в моём сне. Сакура подалась вперёд. Впервые она говорила с кем-то о времени, проведённом в гендзюцу. — Твой отец был там, да? — Ещё одно совпадение, хотя и более очевидное. — Ага, — прошептала Ино. — Там даже не было ничего особенного, он был просто… там. Держал маму за руку и улыбался мне. — А как же Сай и Саске-кун? — подтолкнула её Сакура. Бледные брови Ино нахмурились. — Нет?.. А почему они должны там быть? — Прости, — Сакура неловко рассмеялась. — Я просто подумала, что в этой фантазии тоже мог быть романтический элемент. — Если бы он и был, — постукивание по кружке стало более нервным, — то там, скорее всего, была бы ты. — Что? — Сакура растерялась. — В смысле, чтобы бороться со мной за внимание Саске-куна? — Нет, ты, идиотка, просто… там. Со мной. Полный смысл этого заявления дошёл до Сакуры медленно, а потом сразу. — О! Но нет; ты ведь была влюблена в Саске-куна. — Нет, не была. Ты была. — А ты это ненавидела! Ты так расстраивалась, когда я говорила, что я… ох, подожди. — Она тоже покраснела. — Я идиотка, да? Ты расстраивалась не потому, что тебе нравился Саске-кун. — Нет. — Почему ты никогда ничего не говорила? Ино печально улыбнулась. — Это всё равно ничего бы не изменило. Ты явно не видела меня так же, как я видела тебя. — Но, — Сакура растерялась, — зачем было делать нас соперницами в любви, если тебе это было даже неинтересно? — Наверное, я просто боялась, что ты забудешь меня, если я этого не сделаю. По крайней мере, если мы были соперницами, ты была вынуждена замечать меня. И, эгоистично, я позволила тебе верить, что мы соперничаем из-за Саске-куна, потому что не хотела быть рядом, когда ты говорила о том, как сильно он тебе нравится. — Ино, мне так, так жаль, — Сакуре было тяжело смотреть на подругу и не видеть в ней будущую жену Сая. Но по признанию самой Ино, этому, вероятно, не суждено было случиться. — Я ужасная подруга, раз не поняла этого раньше. Ино рассмеялась. — Ты не ужасная, ты просто натуралка. — Ну, если бы я ею не была, — начала Сакура, — знай, что я считала бы себя счастливицей, и, конечно же, мне льстит, что ты думаешь обо мне… — Тебе правда не нужно этого делать. Она смущённо улыбнулась, оттолкнулась от столешницы и потянулась к подруге… но замерла, не решаясь прикоснуться. А что, если для Ино это неловко? — И это тебе тоже не нужно, — фыркнула Ино, закатила глаза и, сократив расстояние, обняла Сакуру. Сакура опустила подбородок на плечо Ино, наслаждаясь теплом. Ей казалось, что её последние объятия были годы назад. — Я бы никогда не смогла забыть тебя, кстати, — прошептала она, и объятия Ино стали крепче. — Я знаю, Сакура, — вздохнула Ино, и Сакура не могла поверить, что раньше не замечала её любви. — В любом случае, я уже тебя разлюбила. Сакура, смеясь, отстранилась, и Ино улыбнулась своей обычной упрямой улыбкой. — Я самый большой идиот в любви, не так ли? — Сакура вытерла весёлую слезу. — Сначала Саске, теперь ты. Я неправильно понимаю чувства всех, даже свои собственные! — Ты ещё не самый большой идиот, — Ино махнула рукой. — Наруто гораздо хуже. — Наруто? — Сакура склонила голову набок. — Ты о том, что он не замечал Хинату? — Хм, может быть, — блондинка улыбнулась. — Знаешь что, раз уж я немного открыла тебе глаза, почему бы тебе не попробовать понять, что я имею в виду?

***

Той ночью Сакура сидела на своём балконе и смотрела на звёзды. Смог в её будущей версии Конохи скрыл большинство из них, и она успела забыть, как они выглядят. Может, если она запомнит их расположение сейчас, то сможет убедиться, что потом они не изменятся. — Йо. Какаши сам открыл дверь и вышел на узкий балкон. — Напомни мне починить дверь. — О, не будь такой. — Он ногой отодвинул алоэ в сторону и сел рядом с ней. — Смотришь на звёзды? — Угу. Эй, Какаши? — Да, Сакура-чан? Услышав «-чан», она всё ещё чувствовала себя не в своей тарелке, но отмахнулась от этого. — Ты когда-нибудь совершал так много ошибок, что больше не был уверен, сделал ли вообще хоть что-то правильно? За этим вопросом последовал долгий, глубокий вздох. — Безусловно. — Я так во многом ошибалась в последнее время, — прошептала Сакура звёздам. — Я всегда была такой и просто никогда этого не замечала? Это наказание за нашу слепоту? Есть ли в этом вообще какой-то смысл? — В какой-то момент всё начинает казаться большой космической шуткой, не так ли? Страх снова поднял голову, и она резко повернулась к мужчине. — Откуда ты знаешь, о чём я думаю? — Потому что я чувствую то же самое в отношении Обито, — ответил Какаши, его тёмные глаза утонули в темноте ночи. — Я думал, он настоящий герой, лучший из людей, а теперь… теперь я не знаю, что и думать. — Ты навещал его с тех пор, как мы вернулись домой? Какаши кивнул. — Пару раз. Насколько я знаю, Наруто тоже заглядывал. Иногда кажется, что я разговариваю со своим надоедливым двенадцатилетним товарищем по команде, а иногда — с массовым убийцей, который заточил весь мир в ментальную тюрьму. Учиха Обито. Она помнила, как он смотрел на неё, когда они разговаривали в последний раз, отчаяние в его глазах. — Мне пришло в голову, что Бесконечное Цукуёми было не первым гендзюцу, в которое он меня запер. Ты помнишь, когда он поймал меня и Наруто в Ограниченное Цукуёми? Какаши кивнул. — Я помню. На самом деле, я думал, что это могло быть одной из причин, по которой ты смогла выбраться из Бесконечного Цукуёми, когда никто другой не мог; это и твои природные способности, конечно. — Что-то вроде прививки от настоящего, — задумчиво произнесла Сакура. Она отчётливо помнила тот другой мир; она знала, что он фальшивый, но он всё равно казался достаточно реальным. Она вздрогнула. — Холодно? — Какаши на секунду скрылся в квартире, а затем вернулся с одеялом с её кровати. Сакура старалась не наслаждаться ощущением, как Какаши бережно укутывает её плечи. Как и объятия Ино, это вызвало жажду человеческой привязанности, которую она не имела права просить ни у кого. — Спасибо, — пробормотала она, свернувшись в одеяле, как червяк в коконе. — Стало легче? Она проанализировала свои чувства и ничего не нашла. — Честно говоря, я ничего не чувствую. Только усталость, — она уткнулась лицом в мягкую ткань, так что её голос звучал приглушённо. — Я просто так, блять, устала. Какаши молчал так долго, что Сакура не была уверена, не встал ли он и не оставил ли её одну. Но потом она почувствовала резкий толчок в плечо. — Падающая звезда! Она подняла голову. Какаши взволнованно указывал на небо, но то, что он видел, уже исчезло. — Она пролетела прямо через сердце Девы. — Его палец прочертил линию в небе. Сакура попыталась найти женщину, спрятанную в скоплении звёзд. — А какая из них Дева? Не раздумывая, Какаши пододвинулся ближе, прижавшись щекой к её лицу. Теперь, когда у них была одна точка обзора, он снова указал на небо. — Видишь ту очень яркую звезду, а рядом с ней ещё одну? Сакура постаралась сосредоточиться на звёздах, а не на том, что чувствовала тепло Какаши сквозь его маску. — Кажется, да. — Это ноги Девы. Три маленькие звезды над ними — её голова и плечи, а крошечная звезда прямо посередине — её сердце. По правде говоря, Сакуре это всё ещё казалось просто скоплением точек, но она запечатлела образ в памяти. — Дева, — твёрдо повторила она. — Ты знаешь ещё какие-нибудь? Какаши взял её за руку, направляя её к точке чуть ниже и правее Девы. Он снова, казалось, не осознавал, насколько близко находится. — Это Бык, — он прочертил квадратную фигуру в небе послушным пальцем Сакуры, — а чуть ниже него — Волк. Он идёт охотиться на Быка, но, к сожалению, Охотник, — он выделил другую смутно человекоподобную фигуру, стоящую на противоположной стороне от Девы, — собирается выстрелить в него первым. — Бедный Волк, — пробормотала Сакура, и Какаши наконец отстранился от неё. — Я сказал то же самое, когда отец впервые показал мне эти созвездия. — Добрая улыбка коснулась уголков его маски, убирая годы с его лица. Какаши никогда по-настоящему не говорил о своём отце. Сакура узнала о судьбе Хатаке Сакумо из старых отчётов и ещё более старых сплетен, но было ясно, что её бывший капитан предпочитает не говорить об этом, а Сакура никогда не решалась спросить напрямую. — Он рассказал тебе, как Волк и Бык попали на небо? — спросила она вместо этого, и замаскированная улыбка Какаши стала ещё шире, пока не стала заразительной. — История такова: давным-давно Дева была единственной дочерью Императора, а Охотник — её женихом, — он говорил, словно пересказывая сказку по памяти, и Сакура не могла не заслушаться. — Когда голодный волк угнал быка из стада Императора, Охотник был послан, чтобы убить волка и вернуть быка. Охотник был жестоким человеком, который получал неестественное удовольствие от убийства. Дочь Императора не любила своего жениха и умоляла отца пощадить волка; в конце концов, что такое один-единственный бык по сравнению с огромными владениями, которыми они владели? Но Император был так же жаден, как Охотник жесток, и отказался слушать мольбы своей дочери. Какаши продолжил, его тихий голос вдохнул жизнь в сцену, разыгрывающуюся на звёздном небе. — Дочь тайно последовала за охотником и увидела, как он подкрался к ничего не подозревающему волку. Он улыбался, когда натягивал тетиву, и Дева тогда поняла, что скорее умрёт, чем будет с таким человеком. Когда стрела полетела к волку, она бросилась, чтобы перехватить её. — Что с ней случилось? — Сакура обняла одеяло, с широко раскрытыми глазами следя за рассказом Какаши. — Боги были тронуты жертвой Девы, поместив её и остальных на небо в качестве предупреждения остальному миру: никогда не получайте удовольствия от убийства. — Это грустная история, — прошептала Сакура. — Да, — Какаши кивнул, — но, я думаю, важная. Пример Девы спас не одного ниндзя от превращения в чудовище, подобное охотнику. — Хм. — Сакура прислонила голову к раздвижной двери балкона. Одеяло было тёплым, а присутствие Какаши заставляло её чувствовать себя в безопасности. Она закрыла глаза.

***

— Мама! — Сарада звала откуда-то издалека, и невозможно было не услышать её отчаяния. — Мама, пожалуйста, проснись! Вернись! Сакура резко села, имя дочери застряло на губах. Осмотр окрестностей показал, что она находится в тёмной комнате, куда проникает лишь приглушённый свет из-за штор. Это было похоже на спальню в её квартире, но она не помнила, как там оказалась. — Кай! — выкрикнула она, почти умоляя. Казалось, ничего не изменилось, но, возможно, в комнате было просто слишком темно, чтобы разглядеть нити запутанного пространства сна. Она встала с кровати. Остальная часть её квартиры выглядела так, как она и помнила, но всё равно она поспешила мимо и выбежала за входную дверь. Крики Сарады всё ещё звенели у неё в ушах, и она не была уверена, пытается ли она бежать к источнику или прочь от него. Дверь Какаши была заперта, но с резким треском ручка повернулась, и она ворвалась внутрь. Эта квартира тоже была тёмной и тихой, но через открытую дверь спальни она увидела, что Какаши уже сидит на кровати и тянется к лампе. — Что случилось? — спросил он хриплым голосом. Его маска всё ещё была на месте. — Что произошло? Она наклонилась над его кроватью, глядя ему в глаза. Это, должно быть, выглядело совершенно безумно, но она не могла доверять только его словам. Ей нужно было видеть, как он это говорит. — Когда ты видел меня в последний раз? — спросила она. На лбу мужчины появилась небольшая морщинка. — Около… — он взглянул на будильник рядом с кроватью, — пяти часов назад? Сакура посмотрела на часы; на дисплее было 2:26 ночи. В другой жизни она, возможно, была бы смущена столь поздним часом, но сейчас она чувствовала только панику. — Что мы делали? — Мы говорили о звёздах? — Какаши сел как следует, разглядывая её. — С тобой всё в порядке? — Как я оказалась в своей постели? — На этом вопросе держалось её здравомыслие. Она пристально следила за его реакцией. Глаза Какаши на секунду метнулись в сторону, а руки сжались так, будто он был смущён или что-то скрывал. — Я отнёс тебя. Сакура кивнула. Это был ответ, на который она надеялась — ответ, означавший, что она снова не теряла время. Но её руки всё ещё были сжаты в кулаки, вцепившись в одеяло Какаши, а сердце всё ещё колотилось от ощущения, что что-то не так. — Всё в порядке? — спросил Какаши, когда тишина начала затягиваться. — Что? А. Да. Всё в порядке, — Сакура отпрянула от кровати. — Я просто не была уверена. Эм, прости, что побеспокоила. Я пойду. Она повернулась к двери. — Ты уверена, что не хочешь остаться? — окликнул её Какаши, и её рука замерла на ручке. Медленно она повернулась к мужчине на кровати. — Что ты имеешь в виду? — Её сердце отказывалось успокаиваться; Какаши наверняка мог его слышать. — Я могу поставить чайник, — Какаши откинул одеяло и встал. — Ты выглядишь так, будто тебе не помешает чашка чая, и, Ками знает, я теперь всё равно не усну. — Нет, всё в порядке, — Сакура пересекла крошечную гостиную так быстро, как могла, чтобы это не было слишком очевидно. — Мне нужно идти. Ещё раз прости.