Далеко

Закат. Небо, усыпанное пушистыми облаками. Старенький автомобиль, припаркованный на обочине. Вокруг лишь зелёные травяные холмы. Дуновение ветра, смешавшееся с приглушённой музыкой из беспроводных наушников. Двое. Клэр сидит рядом. Плавно болтает ножками, мягко стучит пальцем по колену под бит музыки, смотрит на солнце, уходящее за горизонт. Шортики, футболка, милые кроссовки и бантик на затылке. Ветер играется с её блестящими белыми волосами. Периодически моргает карими глазками. Перед лицом проносится бабочка. Тошнота. Единственное ощущение. Эдварда тошнит от того, что он сидит с Клэр. Его давно уже преследует дискомфорт при нахождении рядом с ней, а в последнее время и в общении. Он долго не мог понять, в чём причина, но почему-то именно сейчас к нему пришло осознание — как долго он пытается увидеть в ней Зип. Её больше нет в жизни Эдварда. А он всё не может её оставить. Врёт себе, мол, смотри, она вернулась, ничуть не хуже. Но это неправильно. Это никогда не было правильно. И это сдавливает. Он позвал Клэр сюда. Как в старые добрые, с Зип. Они любили бывать за городом, встречать закат и рассвет, бегать по траве — она босиком, он в обуви, — лежать в ней и считать падающие звёзды. Но сейчас ничего из этого делать не хочется. Совершенно. Такой прекрасный момент. Нельзя его портить. Эдвард и не портит. Клэр ни о чём не догадывается, слушает музыку в наушниках, которые он ей вручил. Зип любила слушать музыку. Эдвард любил давать ей свои наушники и смотреть, как она смущённо радуется. Он любил приобнимать её в этот момент и смущать ещё сильнее вплоть до милой злобы. Он понимал, что важен, что нужен, что желаем. Он мог что-то сделать, и делал. Зип не очередной человек. Её дерзость, её искренность, её принятие Эдварда таким, какой он есть, без бредовых требований, её жизнерадостность, её фантазия, её вдохновение, её идеальность и единственность навсегда останутся в его израненном сердце. Оно болит, и эта боль умиротворяет, удовлетворяет. Но сердце не болит рядом с Клэр. Оно само причиняет боль, ноет, вопит, раздражает. Оно кричит о фальши. Эдвард не хочет его слушать. Он устал его слушать, устал думать о нём, устал пытаться. Но он боится одиночества. Ему нельзя терять себя. Он должен продолжать. Он задолжал себе так много, что уже нет смысла думать о возвращении долга. Только продолжать. Такой прекрасный момент… был когда-то. Когда Эдвард любил. Когда Эдвард мог что-то сделать. Сейчас он не хочет делать ничего. Он опустошён, он выжат, он напуган. Это не Зип. Это Клэр. А Эдвард просто бежит от правды, осознавая это. Почему он по-прежнему надеется, что сможет жить с Клэр также, как с Зип? Ничего ведь не получается. Клэр поворачивает голову и смотрит на него невинным вопросительным взглядом. Он тут же отворачивается, не желая встречаться с её глазами. Они даже не знают, с чем он борется внутри себя. Когда-нибудь узнают. Но не сейчас. Слишком тошнотворный момент, чтобы ещё больше портить. Изнутри веет холодом. Ничего не получается.