Одолжение

Вернувшись с совещания с Томом и обнаружив, что Гермиона сидит в приемной рядом с его столом, Гарри улыбнулся. Ее ответная улыбка была такой неуверенной и натянутой, что его собственная померкла. – Привет, Гермиона. – Привет, – сказала она, вставая со своего места. Ее взгляд метался от Гарри к Тому, которому она, казалось, не могла смотреть в глаза. – Я надеюсь, вам обоим удалось найти время, чтобы повеселиться в Нью-Йорке. – Так и было, спасибо, – сказал Том. – Что мы можем для вас сделать? – Я надеялась поговорить с Гарри несколько минут. О некоторых вещах, связанных с приемом, – поспешила добавить она. Темные глаза Марволо внимательно изучали Гермиону, и Гарри чувствовал, что Том на это не купился. – Хорошо, – Том перевел взгляд на Гарри. – Присоединяйся ко мне, как только закончишь. – Будет сделано, – сказал Гарри. Том кивнул Гермионе. – Береги себя, Гермиона. Нацепив еще одну натянутую улыбку, она слегка помахала ему рукой. Как только он исчез в своем кабинете, она прикусила губу и посмотрела на Гарри. – Есть ли место, куда мы можем пойти, чтобы поговорить наедине? – Теперь ты действительно начинаешь меня беспокоить, – Гарри огляделся и пожал плечами. – Мы можем воспользоваться уборной. Они направились в туалет. Убедившись, что там никого нет, Гарри запер дверь и повернулся к Гермионе. – Продолжай. Она нервно потерла руки друг о друга. – Я заранее извиняюсь, если что-то из этого причинит тебе боль, но ты имеешь право знать. – Хорошо. – Брат Тома, Антонин, пришел навестить меня. Он был очень мил, очень вежлив. И очень беспокоился за тебя. О, Мерлин. – Гермиона… – Он мне кое-что сказал. Что-то, что меня очень беспокоит. Он хотел поговорить с тобой об этом, но подумал, что тебе будет не так тяжело, если ты услышишь это от кого-то, кого любишь. У Тома есть трастовый фонд. Морфин предоставил его ему. Но есть условия. Он должен быть в браке, прежде чем сможет получить к нему доступ, и он должен быть в браке до того, как ему исполнится тридцать восемь, иначе он никогда не сможет к нему прикоснуться. Тому сейчас тридцать семь. Гарри скрестил руки на груди. – И? Она посмотрела на него в замешательстве. – В свете этого, тебе не кажется немного подозрительным, что Том подтолкнул тебя выйти за него замуж так быстро? Я не говорю, что ты ему безразличен. Я верю, что это не так. Но я также верю, что есть возможность, что он хотел сыграть с тобой свадьбу так быстро только потому, что хотел прибрать к рукам трастовый фонд. Мерлин, Антонин был таким ублюдком. – Ты сказала моему отцу? – потому что Джеймс вполне мог потерять контроль. – Нет. Я даже Северусу еще не сказала. Я хотела сказать сначала тебе, – она коснулась его руки. – Прости, что мне пришлось сообщить тебе эту новость. Я знаю, что это, должно быть, больно. – Я знаю о трастовом фонде. Она разинула рот. – Знаешь? Гарри кивнул. – Я знал об этом еще до того, как мы с Томом начали встречаться. Он сам мне сказал. – И это не вызвало никаких тревожных звоночков, когда он сделал предложение так быстро? Тебе не пришло в голову попросить его немного подождать, просто чтобы посмотреть, что он скажет? Тьфу, теперь ему придется сказать еще больше лжи, чем он уже сказал. – Он не заставлял меня выходить за него замуж в Манчестере, Гермиона. Он сказал, что хотел бы, чтобы я вышел за него, но он устроит мне сказочную свадьбу дома, если мне этого захочется. – Тогда почему ты не подождал? – Потому что мне не хотелось шикарной мантии, церемонии и цветов. Я просто хотел его. Я всегда хотел его. Антонин не такой приятный человек, каким притворяется. Он забыл сказать тебе несколько моментов. Он хорошо осведомлен, что я знаю обо всем. Например, то, что он уже некоторое время пытается поссорить меня с Томом. Или что трастовый фонд Тома будет разделен между его братьями, если он не выполнит условия для доступа к нему. Антонин просто хочет получить свою долю. Он не беспокоится обо мне. Он хочет убрать меня с дороги, даже если это означает разрушить наш с Томом брак. Выражение лица Гермионы слегка смягчилось. – Бедный Том. Чтобы его собственный брат замышлял против него... – она тяжело выдохнула. – Я не могу сказать, что я полностью убеждена, что поспешность Тома не была вызвана условиями трастового фонда. Это просто выглядит слишком... сомнительно для меня. И я потрясена тем, что ты так увлечен им, что тебя даже не волнует, сделал ли он предложение так быстро по правильной причине. – А если бы это были ты и Северус? Ты бы попросила его подождать только для того, чтобы доказать себе, что его чувства к тебе настоящие? Она замешкалась. – Не знаю. Может быть. – Мне нравится, что я могу помочь ему получить доступ к трастовому фонду. Том – человек, у которого есть практически все. Но это то, что я могу сделать для него, чего он не смог бы сделать сам. И если мы позже в какой-то момент разведемся, я не пожалею, что помог ему. – Гарри... – Ты сказала, что веришь, что я ему небезразличен. – Да. – Тогда разве этого не может быть достаточно? Она отвернулась и провела рукой по волосам. Секунды тикали, а она ничего не говорила. Наконец, она снова повернулась к нему лицом. – Для Северуса этого будет недостаточно. Он подозрительный человек. Он захочет поговорить об этом с Томом. И этот «разговор», без сомнения, быстро бы разгорелся. – Я бы предположил, что именно на это и надеялся Антонин. – Что? – Что ты, Северус и Джеймс все отвернетесь от Тома. Просто помни об этом, когда будешь рассказывать Северусу, что тебе сказал Антонин, и попроси Северуса тоже помнить об этом. – Гарри проводил Гермиону до лифта. Подождал, пока она уедет, прежде чем направиться в кабинет Тома. Он постучал в дверь, и Том быстро пригласил его войти. Гарри вошел, закрыл за собой дверь и с тяжелым вздохом прислонился к ней спиной. Бровь Тома изогнулась. – Что произошло? – Антонин снова взялся за свои старые трюки, – Гарри оттолкнулся от двери, сел напротив Тома и ввел его в курс дела. – Гермиона не подозревает, что брак фиктивный. Она верит, что я тебе «небезразличен». Она просто не уверена, что ты вышел за мня так скоро исключительно потому, что я тебе нравлюсь. С суровым выражением лица Том забарабанил пальцами по столу. – Полагаю, я должен был предвидеть, что это произойдет. – По крайней мере, Антонин не пришел к Джеймсу. Мы бы наверняка столкнулись с Джеем. Он любит улаживать дела кулаками. Откинувшись на спинку стула, Том потер подбородок. – Однако мы должны сказать Джеймсу, на случай, если Антонин решит это сделать, – сказал Том. Гарри нахмурился. – Ты серьезно? – Нам нужно провести контроль ущерба. Пригласи своего отца и приемных родителей к нам домой сегодня вечером. Я расскажу им о трастовом фонде и уверю их, что это не было мотивацией моего предложения. Я также дам понять, что ни слову Антонина, ни Игоря нельзя доверять. Игнорируя покалывающее чувство, которое вызвало у заявление «наш дом», Гарри сказал: – Я не уверен, что их будет так легко убедить. Я очень верю в твое актерское мастерство, но я знаю свою семью. Никто из них не может довериться так легко. – Немного похоже на тебя. – Да, – признался Гарри. – Даже если тебе удастся убедить их, что ты здесь не виновная сторона, в какой-то момент ты все равно столкнешься лицом к лицу со всеми тремя из них. – Почему? – Потому что, как только мы разведемся, пробыв в браке всего год, они воспримут это как указание на то, что все это время речь шла о твоем трастовом фонде, – вот почему Гарри никогда не хотел, чтобы они узнали об этом. – Они будут вне себя от ярости. Том скривил рот. – Тогда, может быть, нам стоит оставаться в браке дольше, чем год. – Дольше? – Гарри был удивлен, что это слово не вырвалось с писком. – Да, – Том повернулся к своему компьютеру. Нахмурившись от такого откровенного отказа, Гарри покачал головой. Нет, нет, это была плохая идея. Уйти от Тома по истечении года будет достаточно тяжело. Затягивание этого только усложнит задачу. – В этом нет необходимости. – Значит, ты хочешь, чтобы для твоей семьи было очевидно, что это был обман? – Ну, нет… – Тогда ты, возможно, захочешь рассмотреть возможность продления срока. Подумай об этом немного. Мы обсудим это позже. – О каком именно продлении мы говорим? – Это зависит от нескольких нюансов, – неопределенно ответил Том, продолжая печатать. Гарри собирался расспросить его еще, но тут зазвонил его мобильный телефон. Том, конечно, сразу же ответил на звонок. Бросив на него хмурый взгляд, которого Марволо не заметил, Гарри встал со стула и вышел из кабинета. Заняв свое место за письменным столом, Гарри вернулся к работе. Все это время в его голове крутился один вопрос: если бы он согласился на продление, от каких «нюансов» зависела бы его продолжительность? *** Родные Гарри приехали в дом вскоре после ужина. Гарри сказал Джеймсу только то, что Том хотел кое-что объяснить, и, без сомнения, именно поэтому в глазах его отца не было той враждебности, которую можно было увидеть в глазах Северуса. Гермиона, очевидно, все рассказала своему мужу. Гарри предложил им выпить, но только Джеймс и Том приняли его предложение. Двое мужчин непринужденно поболтали, пока Гарри готовил им кофе. Затем каждый из них взял свою собственную чашку. Том взял руку Гарри в свою и призвал его семью следовать за ними через кухню во внутренний дворик. Он был невероятно впечатляющим с его роскошной каменной кладкой, просторными креслами, кухней на открытом воздухе, каменным очагом и прудом с кои. Джеймс тихо присвистнул. – Вау. Выглядит точь-в-точь как мой задний двор. Гарри усмехнулся, но его приемные родители даже не улыбнулись. От раздражения его ноздри раздулись. Он не мог винить их за подозрительность – они были правы. Но они ни разу не были грубы с парнями Хизер, хотя упомянутые парни были женаты. Поэтому Гарри казалось несправедливым, что они так поступили по отношению к его мужу. Том пригласил семью Гарри присесть, усадив его рядом с собой на один из ротанговых диванов. С минуту никто не произнес ни слова. Были слышны только потрескивание огня в камине и плеск воды по краям пруда. – Мы хотели, чтобы вы пришли сюда сегодня вечером, чтобы я мог кое-чем поделиться с вами, – сказал им Том, обнимая Гарри. – Вы уже слышали, как я упоминал моего дядю Морфина раньше. Он приютил моих братьев и меня после того, как наш отец покончил с собой. Гермиона ахнула от того же шока, который охватил и Гарри. – Он выстрелил себе в голову, чтобы избавиться от многочисленных долгов, которые накопил, – продолжил Том удивительно бесстрастным тоном. – Он мог бы продать большой дом, в котором мы жили, и купить что-нибудь поменьше. Мог бы продать свою недвижимость, акции или малый бизнес. Но он был слишком горд. У него не хватило духу посмотреть людям в лицо, позволить им увидеть, как он потерпел неудачу. Поэтому он покончил с собой. Гарри обнял Тома за талию, его шок уступил место гневу на его отца за то, что он был таким гордым и эгоистичным. – Все было не так плохо, как ты мог бы подумать. Он не был хорошим человеком, – сказал Том с мрачной ноткой в голосе. – Такому мужчине, как он, не стоило заводить детей. Он – причина, по которой мы с моими братьями не близки. Гарри едва удержался, чтобы не нахмуриться, задаваясь вопросом, что именно Том имел в виду. Он не мог расспрашивать его. Его семья сочла бы странным, что он еще не знал этого. – Моя мать умерла от рака за много лет до этого, так что нам некуда было идти, – Том посмотрел на Гарри сверху вниз. – Мы могли бы легко оказаться в приемной семье, как ты, но у нас был Морфин. Он не просто взял нас к себе. Он пытался научить нас, как добиться чего-то самим, как использовать наши сильные стороны и помнить о наших слабостях. Ах, так Морфин был его наставником. Том отхлебнул кофе. – Уроки не прижились у моего младшего брата Антонина. Он и его муж – люди, которые всегда ищут легкий путь. Вот почему он рано вступил в брак. Видите ли, Морфин оставил трастовые фонды для каждого из нас, но нам не разрешается получать к ним доступ, пока мы не женимся. Он не хотел, чтобы мы совершили ошибку, которую совершил он: у него никогда не было собственной семьи. Сделав паузу, Том провел рукой по спине Гарри и погладил его затылок. – Я не хотел добиваться успеха по пятам за Морфином. Я хотел построить что-то свое. Хотел воплотить в жизнь все уроки, которым он меня научил. Хотел, чтобы трастовый фонд был просто его подарком, а не толчком к успеху, как это было для Антонина. Но, как однажды заметил Гарри, я никогда по-настоящему не бываю удовлетворен тем, чего достигаю. У меня всегда есть это ноющее ощущение, что мне нужно сделать больше. Я думаю, это происходит от ощущения, что я должен жить за двоих. Я потерял своего близнеца, когда мне было восемь. Джеймс поморщился, и хмурый взгляд Северуса дрогнул. Гарри крепче обнял Тома в молчаливом знаке поддержки. – Моя двоюродная сестра потеряла своего близнеца в детстве, – сказала Гермиона. – Она страдала от чувства вины всю свою жизнь. Она пыталась сохранить дух своего близнеца живым, живя за двоих. Она также демонстративно избегала подпускать других близко. – Трудно держать кого-то на расстоянии, когда он является частью твоей жизни, – сказал Том, бросив многозначительный взгляд в сторону Гарри. – Но я пытался. Я продержался четыре года. Четыре очень долгих года. Потом я понял, что только потратил время впустую. И больше не хотел терять ни минуты. Не хотел рисковать тем, что кто-то придет и украдет его у меня из-под носа. Так что, да, я двигался быстро – как вы все заметили. – Да, мы заметили, – сказал Джеймс. – Антонин не был счастлив, когда я начал встречаться с Гарри, – Том сделал еще один глоток кофе. – Он пытался встать между нами с самого начала. Джеймс нахмурился. – Почему? – Потому что в контракте нашего фонда был пункт с дополнительным условием – если мы не женимся к тридцати восьми годам, наследство будет разделено между нашими братьями. Антонин и его муж Игорь хотят получить свою долю от моей части. Поэтому Гарри стоит на их пути. Они пытались заставить его усомниться в моих чувствах к нему, рассказав о трастовом фонде. Он уже знал об этом, так что это ни к чему их не привело. Попытки Антонина изменить его мнение обо мне провалились, – взгляд Тома остановился на Гермионе. – Вне всякого сомнения, что именно поэтому он обратился к тебе. Джеймс посмотрел на нее. – Антонин говорил с тобой? Гермиона кивнула, но ее глаза были прикованы к Тому. – Он говорил так, будто ты вышел за Гарри только для того, чтобы получить доступ к трастовому фонду, – сказала она, словно не была уверена, что это не правда. – Я бы ему не поверила. Но когда он упомянул, что ты потеряешь к нему доступ, если не женишься к тридцати восьми годам, а до твоего дня рождения осталось меньше года... Джеймс прищурился с подозрением. Дерьмо. Том поджал губы. – Знаете, как я вижу эту ситуацию? Антонин надеялся, что если он сможет настроить всех вас против меня, то вы встанете между мной и Гарри, так как он сам не смог этого сделать. Я бы сказал, что он рассчитывает на то, что вы будете настаивать на том, чтобы Гарри меня бросил. Возможно, вы и правда намереваетесь это сделать, несмотря на то, что я сказал вам сейчас. Если так, то он хорошо справился со своей работой. – Том не давил на меня, чтобы я вышел за него, – сказал Гарри своей семье. – Он спросил. Я сказал «да». – Думаю, вы понимаете, почему это выглядит подозрительно, – сказал Северус немного воинственно. – Все зависит от того, под каким углом вы на это смотрите, тем не менее я вас понимаю, – признал Том. – Однако мне не нужны деньги моего дяди. Я никогда не хотел зависеть или полагаться на них. Если бы это было так, я бы поступил так же, как Антонин, и женился бы в восемнадцать лет, просто чтобы прибрать их к рукам. – Почему он так отчаянно хочет получить твою долю? – спросил Джеймс, его глаза все еще были прищурены. – Он не мог растратить все свои. – Вероятно, не все, – сказал Том. – Его наследство было разделено на три равные суммы, и он получал их при вступлении в определенный возраст. Последнюю сумму он получил в тридцать. Я сомневаюсь, что он потратил все деньги, однако думаю, что он рассчитывал получить свою долю из моей. – Он был уверен, что получит твои деньги, поэтому не был осторожен со своими, – предположил Джеймс. – А что насчет Мальсибера? – спросил Северус. – Он всегда клялся, что отдаст мне свою долю из моего фонда, – сказал Том. Северус склонил голову. – Но ты не веришь, что он это сделает. – Единственный человек, которому я доверяю, – это Гарри, – сказал ему Том, и это прозвучало настолько искренно, что Гарри хотелось верить, что это правда. – Он никогда не предавал меня. Никогда не подводил меня. Никогда ничего от меня не просил и не ожидал. Он даже не позволяет мне купить ему новую машину, – проворчал Марволо. – Ты все равно это сделал, – указал Гарри. Совершенно новый автомобиль появился в гараже день назад. Губы Тома дрогнули в улыбке. – Рано или поздно, ты им воспользуешься. Я видел, как ты на него смотрел. Гермиона вздохнула. – Я хочу верить, что ты искренне говоришь о Гарри. И что твоя поспешная женитьба на нем никоим образом не связана с условиями твоего трастового фонда. Но просто складывается впечатление, что ты все спланировал. Том пожал плечами. – Я не могу заставить тебя поверить мне. Если то, чем я поделился с вами здесь, не развеяло ваши сомнения, то больше мне нечего сказать. – Я действительно ценю, что ты рассказал нам все это – я знаю, насколько это было трудно, – продолжила она. – Просто... я должна быть уверена в тебе, потому что на кону сердце Гарри. Гарри выпрямился. – Я уверен в нем. – Я знаю, – сказала она. – Но порой нас так сильно захлестывают эмоции, что мы не способны мыслить логически. Я хочу быть уверенной, что ты сделал правильный выбор, – сказала она, как будто Гарри был наивен и не знал, о чем думает. Ладно, ее слова вывели его из себя. – В самом деле? Хизер регулярно встречается с женатыми мужчинами, руша их браки. Такими же, как твой и Северуса, только богачами. Она использует одного мужчину за другим просто потому, что может. Вот что значит «неправильный выбор». А вы игнорируете это. Притворяетесь, что это не так. Вы ни разу не отчитали ее за это и не были грубы с ее партнерами, большинство из которых все еще были женаты на момент, когда она вас с ними знакомила. Но вы сомневаетесь в моей способности принимать рациональные решения и ожидаете, что Том объяснится с вами? Извините, но это кажется немного нечестным. Гермиона поморщилась. – Гарри… Том обхватил челюсть Гарри. – Не надо, малыш. Не надо из-за этого ссориться. Антонину бы принесло кучу удовольствия, создай его план столько драмы, из-за которой ты был бы вынужден выбирать между мной и своей семьей. Не давай ему такую возможность. – Мы бы никогда не посмели просить его выбирать между нами и тобой, – сказала Гермиона Тому. – Мы просто беспокоимся за Гарри, – сказал Северус. – Я понимаю, – сказал Том, скользя рукой от челюсти Гарри к его затылку. – Я рад, что вы так сильно о нем заботитесь. Я пригласил вас сюда сегодня и поделился своей историей, потому что не хочу, чтобы Антонин встал между ним и вами тремя. Я не хочу, чтобы он потерял людей, которых любит. Как я уже сказал, я не могу заставить вас поверить мне. Но я бы попросил вас не давить на Гарри. Не заставляйте его страдать из-за ваших сомнений на мой счет. Он всегда верил и доверял мне. Он не заслуживает наказания за это. – Мы не хотим наказывать его за это или создавать ему проблемы, – Гермиона посмотрела на свои руки. – Мы совершали ошибки с Хизер. Есть ситуации, которые, как ты и сказал, мы должны обсудить с ней. Но если мы это сделаем, то она может запретить нам видеться с Джуниором. – Она встретилась взглядом с Гарри. – Мы бы этого не пережили. – Я знаю, – сказал Гарри. – Но если вы собираетесь сидеть сложа руки и позволять ей жить так, как ей заблагорассудится, вы наверняка можете сделать то же самое со мной. Так что я прошу поверить нам. Джеймс вздохнул и потер затылок. – Я знаю, каково это, когда тебя подводит семья, Том. Я знаю, что это делает с человеком. Так что знаю, что тебе было нелегко впустить Гарри, позволить себе полюбить его, – он сделал паузу. – Ты ведь вышел за него исключительно потому, что любишь его? Правда? Том кивнул один раз. – Он единственный человек, которого я когда-либо любил. – Я верю тебе, – сказал Джеймс. – Более того, я верю Гарри. Если он скажет, что дело не в твоем трастовом фонде, я приму это. И я определенно не доставлю твоему засранцу-брату удовольствия создавать пропасть между мной и моим сыном. Но, если после этих слов окажется, что мне не стоило тебе верить, у нас будет совершенно другой разговор, и он не закончится на хорошей ноте, – его взгляд скользнул к Гарри и смягчился. – Люблю тебя, сынок. Гарри улыбнулся. Джеймс был лучшим отцом. – Я тоже тебя люблю. – Я должен предупредить тебя, чтобы ты был осторожен, – сказал Том Джеймсу. – Антонину или Игорю может прийти в голову блестящая идея пойти к тебе и рассказать несколько историй. Пожалуйста, не спеши верить тому, что они тебе говорят. Северус наклонился вперед. – Если бы Гарри попросил тебя подождать и выйти за него позже, ты бы согласился? – Да, – ответил Том. – Я надеялся, что он не попросит меня об этом, потому что хотел, чтобы он стал моим как можно быстрее. Но я бы подождал и устроил ему сказочную свадьбу, если бы он попросил об этом. Но он этого не сделал. Северус облизнул нижнюю губу и сел прямо. Он медленно кивнул. – Хорошо. Я понимаю, что нужно сомневаться тогда, когда это необходимо. Просто... не делай больно нашему мальчику. – Я не могу этого обещать, – сказал Том. – Однако могу вас заверить, что мне претит мысль причинить ему боль. Все взгляды обратились к Гермионе, которая сильно прикусила губу и уставилась на пол. Наконец, она подняла глаза на Гарри и слабо взмахнула руками. – Если ты правда веришь, что он вступил с тобой в брак по любви, то тогда и я буду верить в это. Другими словами, она не до конца доверяла Тому, однако отступила и оставила ситуацию в покое. Учитывая характер Гермионы, это действительно было самое большее, на что Гарри мог надеяться. Прошло еще полчаса, прежде чем его родные разошлись. Прощание между Томом и его приемными родителями было немного натянутым, но Джеймс сделал над собой усилие. Отец Гарри, вероятно, был готов дать Тому шанс, потому что, услышав, как Том утверждает, что его отец не был хорошим человеком, Джеймс заподозрил, что с ним жестоко обращались. Было легче понять его ситуацию, когда ты сам прошел через подобное. Ты знаешь, каково это. Знаешь, какие шрамы это может после себя оставить. Том сказал Гарри, что он не подвергался сексуальному насилию, но не сказал, что никакого другого рода насилия не было. Гарри подозревал, что в доме Тома творилось что-то ужасное, когда он был ребенком. Он просто не знал, что именно. И это было не его дело спрашивать. После того, как его семья ушла, Гарри сложил пустые кофейные кружки в посудомоечную машину. – Мне жаль, что тебе пришлось поделиться с ними своей историей, – сказал он Тому, который прислонился к стойке, уставившись в пространство. Взгляд Тома метнулся к нему. – Это не твоя вина. – Я знаю. Это вина Антонина. И не думай, что я не хочу его придушить, – Гарри закрыл посудомоечную машину. – Ты мог бы предупредить меня, что твой отец покончил с собой – я чуть не упал с дивана от шока. – Я хотел поговорить с тобой об этом. Гарри понимал его. – Что ты собираешься сделать с Антонином? Не говори мне, что ничего, я в это не поверю. Он проигнорировал все твои предупреждения. Ты ни за что не дашь ему выйти сухим из воды. Том сократил расстояние между ними и положил руки на бедра Гарри. – Я сделаю с ним то же самое, что и он со мной. Гарри нахмурился. – Ты планируешь попытаться разрушить его брак? – Не совсем, – Том наклонил голову и поцеловал Гарри в шею. – Пойдем примем душ вместе. Клянусь, все тело Гарри ожило от этой мысли. Тем не менее, он настаивал: – Что ты собираешься с ним сделать? – Я уже говорил тебе. – Нет, ты размыто ответил на мой вопрос, – Том скользнул руками вниз, чтобы погладить задницу Гарри. – Он не важен. Мы потратили целый день на разговоры о нем. Давай покончим с этим, – крепче сжав задницу Гарри, он поднял его. Гарри обвил ногами его талию. – Перевод: ты не собираешься мне говорить? – Перевод: я хочу трахнуть тебя, и не хочу, чтобы он был в твоей голове, пока я это делаю. – Оу. Тогда ладно. *** Гарри был уверен, что Том вел себя как любящий муж только для того, чтобы не давать ему расслабиться. За исключением поездок на встречи или мероприятия, связанные с работой, Том в основном оставался дома. Изначально Гарри думал, что это было исключительно потому, что, будучи трудоголиком, Том предпочитал находиться в своем домашнем кабинете, когда не был на работе. Но он пришел к выводу, что на самом деле Том был домоседом. Марволо выглядел наиболее расслабленным, когда находился дома. Том никогда не уходил один, чтобы заняться своими делами, и никогда не предлагал им пойти куда-нибудь вместе. Поэтому, когда он забрал Гарри из свадебного бутика после последней примерки, чтобы отвезти прямиком в очень популярный ресторан, это было чем-то вроде сюрприза. Другие люди могли постоянно водить своих спутников куда-нибудь поесть, но не Том. Поскольку это означало не только уйти с работы, но и выйти из дома. К тому же он предпочитал домашнюю еду – ему даже не очень нравилась еда на вынос, чудак. И учитывая, что Гарри не был воплощением настоящего домохозяина, Тому не за чем было создавать романтическую атмосферу, а значит и не нужно было выставлять себя напоказ – да и как правило, он редко делал это. Тем не менее, Реддл сидел напротив Гарри за столиком в большом, но уютном ресторане. И Гарри не знал, как себя вести. Порой казалось, что между ними что-то изменилось. И хотя секс вошел в их жизнь с тех пор, как они вернулись из Нью-Йорка две недели назад, они ни разу не трахались и не спали в постели Тома. Возможно, это был его способ дать понять, что это просто секс; что он не собирался впускать Гарри в свою жизнь. Том не сделал и не сказал ничего, что намекало бы на то, что они настоящая пара, и он все еще религиозно относился к использованию презервативов. Таким образом, Гарри задался вопросом, были ли презервативы для Тома также барьером против эмоциональной близости или что-то в этом роде. Возможно. Однако все изменилось. Том проводил больше времени с Гарри дома. Теперь они почти всегда ели вместе. И даже готовили. Бывали странные моменты, когда Том присоединялся к Гарри в медиа-зале или когда они оба сидели в его волшебном саду – который Гарри начал считать своим уголком для чтения на свежем воздухе – и просто разговаривали или наслаждались мирной атмосферой. Том также каждую ночь спал в постели Гарри. Гарри подозревал, что Тому снились кошмары, или у него была бессонница, потому что бывали случаи, когда Гарри просыпался и обнаруживал, что Том работает за ноутбуком в кресле. Гарри никогда не комментировал это, опасаясь, что Том начнет уходить работать в другое место. Кроме того, Том порой возвращался в постель или будил Гарри незадолго до того, как звонил будильник. Несмотря на то, что они проводили время вместе, они по-прежнему находились большую часть свободного времени порознь, даже живя под одной крышей. Итак, все было по-другому, но все же нет. И теперь Том решил начать водить его на свидания? Зачем? Ему что-то было нужно? Что ж, какова бы ни была его цель, Гарри был благодарен, потому что пицца была восхитительной. Казалось, Том тоже наслаждался своей едой – каким-то блюдом из пасты, которое Гарри не мог произнести. Ранее Том отломил от него кусочек и предложил Гарри, так что последний сам убедился, насколько оно было вкусным. Все это напомнило Гарри о том, как они ходили на дегустацию тортов, которую организовали Джордан и Анджелина. Том накормил его несколькими маленькими кусочками различных праздничных тортов. Если вкус нравился Гарри, то и Том его пробовал. А если нет, то Том накладывал на него вето. В конце концов они остановились на одном конкретном торте. Он был изумительным. Гарри оглядел итальянский ресторан. Пахло именно так, как и должно пахнуть в подобном заведении: чесноком, жареным мясом, томатным соусом, сливочной моцареллой и горячим хлебом. Это было большое место, но в нем чувствовался уют. В заведении также присутствовал особый шарм благодаря композиции из цветов, приглушенному освещению, полам из темного дерева, фотографиям итальянских деревень и декоративным столам и стульям. Покончив с едой, Гарри использовал влажную салфетку, чтобы вытереть жир и крошки с пальцев. – Я не могу до конца поверить, что прием состоится через месяц. Ты уже подобрал для нее смокинг? – Да, – ответил Том, поднимая свой бокал с вином. – Когда ты заберешь свою мантию? – Она будет готова в субботу перед днем приема. Джордан заберет ее за меня. – Гарри купил обувь, когда был в бутике в прошлый раз, так что за это не нужно было переживать. Он еще не показал Тому свои туфли цвета слоновой кости. Бывали дни, когда, оставшись дома один, он надевал их, чтобы побродить по дому; разносить их и посмотреть, как они смотрятся на нем. Гарри вытер руки мягкой салфеткой. – Переходя к совершенно другой теме, ты уверен, что не против провести Фестиваль урожая с моей семьей? Том нахмурил лоб. – Почему бы и нет? – Потому что Гермиона все еще немного не пришла в себя. Я бы не хотел ужинать за столом, где царит напряженность. – Ужин состоится через несколько недель, но Гермиона уже позвонила людям, которых хотела пригласить, включая отца Гарри. – Ты хочешь пойти, значит мы идем. Просто имей в виду, что если Хизер отменит планы, которые составила со своими друзьями, и все-таки придет на ужин, я не буду даже близко дружелюбен с ней. Я не могу доказать, что именно она отправила ту флешку, но это не значит, что она этого не делала. – Я очень сомневаюсь, что она отменит свои планы. Она всегда оставляла Джуниора у родителей на Фестиваль урожая, чтобы пойти и провести день за выпивкой со своими друзьями. Ведь каждому свое. Ты уверен, что напряженная атмосфера не помешает тебе? – В отличие от тебя, я не люблю праздники. Для меня это будет просто обычный день. – Значит, я не смогу убедить тебя нарядиться на Хэллоуин? Том нахмурил брови. – Это обязательно? И вот мечта Гарри о нем, одетом в костюм пожарного, рухнула. Гарри откинулся на спинку стула. – Думаю, я проведу этот день с Джинни и Майклом. Том нахмурился еще сильнее. – Ты проведешь его со мной. – И что ты будешь делать? Прятаться в своем кабинете? – Мы пойдем на ежегодный городской фестиваль Хэллоуина. У Гарри чуть не отвисла челюсть. Он выпрямился. – Ладно, теперь ты действительно меня пугаешь. Прогулки, обеды, фестивали. Ты ведь не умираешь, правда? Том бросил на него веселый взгляд. – Ты хочешь пойти на фестиваль или нет? – Конечно, хочу, но, думаю, билетов уже нет. Их быстро раскупают. – Я смогу достать несколько. Гарри собирался предупредить его, что это будет не так просто, но тут зазвонил его телефон. Гарри ждал, что Том ответит, но он этого не сделал. – Ты не ответишь? – Мы разговариваем. Гарри чуть не свалился со стула. – Но ты... ладно, – Гарри нравилось, что он был в центре внимания Тома. Хотя действительно не знал, как на это реагировать. И теперь на лице Тома снова была эта загадочная улыбка. Гарри прищурился. – Ты делаешь это снова. – Что? – Смотришь на меня так, будто знаешь что-то, чего не знаю я. – Гарри, я знаю много такого, чего не знаешь ты. Гарри бы, возможно, возразил, если бы не был так доволен тем, что такой серьезный Том Реддл дразнил его. – Высокомерный ублюдок, – пробормотал он. *** Гарри проснулся из-за ужасного спазма в животе. Застонал и подтянул колени к груди. Каждый мускул в его животе сжался и скрутился. Затем на него накатила сильная волна тошноты. О Мерлин, его сейчас вырвет. Гарри почувствовал, как к горлу подступает рвота, и понял, что не сможет ее сдержать. Он вскочил с кровати и бросился в ванную, как будто его задница была в огне. Он добрался до туалета как раз вовремя. Его вырвало, болезненные спазмы охватили желудок. Ему было так плохо, что он едва мог вдохнуть между потоками рвоты, которые поднимались к горлу. – Гарри? – Том склонился над ним, положив руку ему на спину. – Черт. Смущенный, Гарри попытался отмахнуться от него, но Том не сдвинулся с места. Марволо погладил Гарри по спине, пока тот выворачивал желудок. Вонь желудочной кислоты и рвоты ударила в нос. Наконец спазмы прекратились, но тошнотворное чувство осталось, давая понять, что это еще не конец. Обрадовавшись передышке, Гарри спустил воду в унитазе, опустился на колени и сел на корточки. Мерлин, все тело было напряжено. Его глаза наполнились слезами, а дыхание участилось. Гарри схватил немного туалетной бумаги и вытер рот. – Кажется, я подхватил желудочную инфекцию. – Или пищевое отравление, – присев на корточки рядом с ним, Том положил ладонь ему на лоб. Его челюсть напряглась. – У тебя жар. – Мне не жарко, – Гарри было холодно. – Ты немного дрожишь. У тебя озноб? Гарри собрался ответить, но тут желудок вновь скрутило. Застонав, он наклонился вперед, и его снова вырвало. И еще раз. И еще. – Жди здесь, – сказал Том. Куда, по его мнению, Гарри собирался, черт возьми, уйти? Гарри продолжало тошнить, его желудок скручивало и сводило судорогами. Вскоре Том вернулся, сел рядом и начал поглаживать его спину. Гарри понятия не имел, как Том мог оставаться в комнате, когда вонь была такой мерзкой. Спазмы в конце концов снова прекратились. Гарри еще раз спустил воду в унитазе и вытер рот свежей салфеткой, которую протянул ему Том. Он согнулся и сел на корточки. Чувствуя жуткую слабость, Гарри едва не упал на кафельный пол, если бы Том не поддержал его. – Вот, держи, – Том протянул ему бутылку воды, которую Гарри ранее поставил на тумбочку. – Не пей все залпом, пей маленькими глотками. Тому было легко говорить – его горло не саднило от желчи. Тем не менее, Гарри пил воду только маленькими глотками. Том очень нежно погладил его по спине. – Симптомы желудочной инфекции и пищевого отравления довольно схожи, – он посмотрел в свой телефон, добавив: – Согласно этому сайту, тебе не нужно обращаться в в отделение неотложной помощи, если у тебя нет ни одного из перечисленных симптомов. Пока что единственное, что у тебя есть, – это лихорадка. Гарри закрыл глаза. Мерлин, Том искал эту информацию в интернете. В этом было что-то настолько милое, что на сердце у него стало легко и тепло. – Я все еще думаю, что тебе следует поехать в отделение неотложной помощи. Гарри покачал головой. – Мне не нужен целитель. У меня и раньше было отравление, со мной все будет в порядке. Но это будет тяжелая ночь, – он прерывисто выдохнул. – Ты не обязан оставаться со мной. Том бросил на него мрачный взгляд. – Думаешь, я бы бросил тебя, когда тебе плохо? – Я думаю, что здесь воняет. Никто не станет винить тебя за то, что ты хочешь подышать свежим воздухом или предпочитаешь не смотреть, как кого-то тошнит. – Я остаюсь. Спазм снова скрутил желудок Гарри. Он повернулся обратно к унитазу, и его снова вырвало, и снова, и снова. Пока у него не заболели мышцы живота. Гарри моргнул слезящимися глазами, чувствуя себя истощенным. – Я забыл, как сильно ненавижу болеть. – Я правда думаю, что тебе следует обратиться к целителю, – сказал Том, озабоченно нахмурив брови. Гарри слабо покачал головой. – Он мне не нужен, – что ему было нужно, так это держаться поближе к туалету. Ноздри Тома раздулись. – Хорошо. Но если у тебя снова начнутся симптомы пищевого отравления, я отвезу тебя в Мунго – и мне плевать, что ты скажешь. – Хорошо. – Еще одна волна тошноты скрутила внутренности Гарри, и его желудок снова вздулся. Черт. – Уходи. Не мучай себя. – Я остаюсь. Гарри бы назвал его мазохистом, если бы очередной приступ тошноты не сжал его внутренности. *** Гарри два дня тошнило и рвало. Его тело охватывало судорогами. Он мучился от мышечных болей и диареи. И даже несмотря на то, что – вопреки его желанию – Том вызвал целителя, который утверждал, что Гарри не нужна госпитализация, Том вертелся вокруг него, как будто Гарри находился на смертном одре. Гарри был удивлен, что Том не пригласил сюда его семью и друзей, чтобы «попрощаться» или что-то в этом роде. Том настоял на том, чтобы работать из дома, как будто, оставив Гарри одного, каким-то образом усугубит его болезнь. Честно говоря, он почти не отходил от Гарри. Гарри бы не сказал, что Том был милым или чутким. Он был грубым, властным и резким, и, казалось, был немного не в себе. Том продолжал переходить с одного сайта на другой, сравнивая списки симптомов, чтобы убедиться, что он ничего не упускает. Он был уверен, что это пищевое отравление, и был готов позвонить в итальянский ресторан, пока не прочитал – опять же, на сайте, – что симптомы пищевого отравления могут проявляться в течение недели, так что Гарри мог подхватить его в любом количестве мест. Целитель, который приходил навестить его, подтвердил это. Гермиона, Северус и Джеймс зашли повидаться с Гарри, но Том не позволил им задержаться надолго, заявив, что Гарри нужен отдых. Все они, казалось, считали Тома сверхмилым, однако не сказали ему этого. Также они не прокомментировали, как сильно он напрасно пекся о Гарри – следил, чтобы у того была вода под рукой, укрывал его одеялом, кормил крекерами с рук – как будто Гарри не мог сделать это самостоятельно. Вообще-то, это было довольно мило. Хотя симптомы прошли через два дня, Гарри все еще ощущал слабость и чувствовал себя паршиво. Последующие несколько дней он работал из дома. Том, к его удивлению, сделал то же самое. К утру воскресенья Гарри полностью выздоровел и горел желанием вернуться к работе на следующий день. Том стал таким ворчливым и угрюмым. Он считал, что будет лучше, если Гарри возьмет больничный еще на неделю или около того. Гарри же посчитал, что будет лучше, если бы Том засунул эту идею себе в задницу. Стоя посреди кабинета, Гарри вздохнул. – Это инфекция, Том, а не смертельное заболевание. Сейчас со мной все хорошо. Нет никаких причин, по которым я не могу вернуться к работе. – Ты еще не выздоровел на сто процентов, – настаивал Том. – Нет? А я думаю иначе, – Гарри подошел к нему, тронутый его заботой, но в то же время немного раздраженный. – Целитель сказал тебе, что нет причин, по которым я не могу вернуться к работе. – Что, как знал Гарри, разозлило Тома. Он надеялся на то, что целитель поддержит его. – Ты можешь продолжать работать из дома. – Нет, не могу. И не хочу. Ты отложил бесчисленное количество встреч, и многие люди интересовались, на какое число их перенесли – какой-то парень звонил сегодня три раза. Перестань кудахтать, как наседка, я в порядке. – У тебя было пищевое отравление, Гарри. От него не всегда быстро оправляются. Гарри фыркнул. – У меня была желудочная инфекция. – Даже целитель сказал, что это могло быть пищевое отравление. – Да, могло. Но без анализа он не был уверен в этом. А ты знаешь, что я не смог его сдать. Я только что выбрался из дерьма. Буквально. Мое тело очистилось. Том вздохнул и покачал головой. – Только ты так можешь, Гарри. Только ты. – Даже если бы это было пищевое отравление, это не означало бы, что мне нужно работать из дома. Мускул на щеке Тома дрогнул. – Ты должен пообещать, что скажешь, если устанешь или тебе нужно будет уйти домой. Гарри чуть не закатил глаза. – Обещаю. Том вздохнул. – Тогда завтра мы возвращаемся к работе. Знаешь, многим людям показалось бы странным, что это делает тебя счастливым. – Я считаю, что мне повезло, что у меня есть работа, которая мне нравится, – но после того, как они с Томом разведутся, он наверняка лишится ее. И Гарри будет чертовски сильно скучать по ней, так же как будет чертовски сильно скучать по этому мужчине, который был очень внимательной – хотя и резкой и грубой – сиделкой. У Гарри возникло ощущение, что Том никогда раньше не присматривал за больным человеком. Он мог бы попросить другого человека остаться с Гарри. Он мог бы даже нанять кого-нибудь для этого. Но он этого не сделал. Хотя Гарри жалел, что он этого не сделал, потому что Том продолжал все глубже проникать под его защиту с каждым милым поступком, который совершал. – Что-то не так? – спросил Том, нахмурившись. – Тебя тошнит? – он пощупал лоб Гарри, чтобы проверить температуру. Гарри пришлось подавить улыбку. Да, у его защиты не было никаких шансов противостоять Тому. – Я в порядке. Кстати, спасибо тебе за то, что заботишься обо мне. Том пожал плечами, как будто в этом не было ничего особенного. – Это был единичный случай. Если ты когда-нибудь снова заболеешь, то будешь справляться без меня. *** Что-то было не так. Атмосфера была напряженной. Гарри уже видел Тома таким раньше. Четыре раза. И всегда первого ноября каждого года. Том был холоднее, чем обычно. Суровее. Апатичнее. Он выглядел настолько отстраненным, что его взгляд, казалось, скользил по людям, словно таким образом он закрывался от всех вокруг – это было трудно объяснить. Все в прокуратуре заметили это, несмотря на то, что Том почти не произнес ни слова. Хотя это не было чем-то необычным, когда он встречался с младшими сотрудниками; он часто позволял им самим вести дела. В основном он слушал, при необходимости вносил свой вклад и позволял сотрудникам прорабатывать свои идеи. Но сегодня днем они были слишком отвлечены отстраненным поведением Марволо, чтобы работать в полную меру. Что было не совсем хорошо, поскольку в таком настроении Реддл гораздо меньше терпел нерешительность и неумелость своих сотрудников. Некоторые из них взглянули на Гарри, ожидая указаний. Он просто махнул рукой, призывая их продолжать. Самое худшее, что они могли бы сделать, – это спросить Тома, все ли с ним в порядке. Том бы оторвал им головы. Он не кричал и не бредил, но говорил тем низким голосом, который сочился инеем и мог хлестать их, как кнут. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что эта конкретная дата что-то для Тома значила, поэтому Гарри обычно был готов к переменам. Но в этом году он этого не предвидел. Вчера они так хорошо оторвались на фестивале Хэллоуина. Гарри отлично провел время. Том вел себя почти так же, как в зоопарке и музее, – по-своему наслаждался жизнью. Так что резкая перемена в нем сегодня утром стала для Гарри шоком. Когда Гарри проснулся, Тома не было рядом, что случалось редко. Гарри было интересно, был ли Том на кухне, готовил ли им завтрак, поэтому быстро оделся и направился вниз... но его нигде не было. Гарри отправился на его поиски и в конце концов нашел его в кабинете. Когда он вошел в комнату и оказался под пристальным холодным взглядом Тома, то вспомнил, какое сегодня число. И вместо того чтобы спросить, все ли с Томом в порядке – по прошлому опыту Гарри понял, что лучше не интересоваться причинами смены его поведения, – спросил, спустится ли Том к завтраку. – Я уже поел, – сказал Том ровным тоном. – Я буду ждать тебя в фойе, когда приедет Амикус, – а потом он вернулся к своему компьютеру, отпуская Гарри. Решив дать Тому то эмоциональное пространство, в котором он, казалось, нуждался, Гарри вышла из кабинета и позавтракал в одиночестве. Во время поездки до работы Том не произнес ни слова. На самом деле, он даже не взглянул на Гарри. Хотя между ними на сиденье было расстояние всего в несколько сантиметров, поэтому с таким же успехом Гарри мог смотреть на него через зеркальное стекло. Словно Том воздвиг вокруг себя четыре огромные стены. Никто не мог пробиться через них, и они были бы глупцами, если бы попытались. Том мог спокойно огрызнуться на кого-то и сделал это несколько раз за утро. Один сотрудник даже расплакался, когда уходил. Том мог заставить вас почувствовать себя никем, сказав вам всего несколько слов. Том был немногословен и резок с Гарри, но до сих пор Гарри удавалось избегать его порицаний. Но он думал, что в конце концов Том сорвется. Когда наступило время обеда, Том заявил, что направляется в свой кабинет и не хочет, чтобы его беспокоили. Так что Гарри ел в одиночестве за своим столом, как делал много раз в прошлом, прежде чем они стали фиктивной парой. Это был первый раз за долгое время, когда Гарри действительно почувствовал, что был исключительно помощником Тома. Это напомнило о том, что он, на самом деле, не был для Тома кем-то больше. Напомнило то, что их отношения не были настоящими. После того, как обеденный перерыв закончился, они направились прямо на встречу с командой, занимающейся предупреждением преступности... которая проходила не очень-то хорошо. В какой-то момент, когда один из парней пытался что-то объяснить, Том поднял руку. Парень сразу же затих, и в комнате воцарилась гробовая тишина. Глаза Тома обвели всю команду, а после он произнес: – У вас было четыре недели – четыре, чтобы придумать несколько свежих идей. И это лучшее, что вы придумали? Гарри поморщился. Ладно, он согласится, что команда могла бы добиться большего, но презрение, звучащее в голосе Тома, было излишним. К тому времени, как он закончил словесно отчитывать их, Гарри был удивлен, что они остались в живых. Вернувшись в свой кабинет, Том захлопнул за собой дверь. Если бы это был любой другой день в году, Гарри последовал бы за ним и сказал, что ему нужно прекратить вести себя как мудак. Не то чтобы Том извинился или признал свою вину. Но Гарри в любом случае указал бы ему на его поведение. Однако это было не просто, когда Том был в таком настроении. Что-то творилось в его голове. Что-то страшное. И это же «что-то» продолжало беспокоить его на протяжении всего оставшегося рабочего дня. По дороге домой Том был таким же тихим, как и по дороге утром. По крайней мере, он не набросился на Гарри. Но еще не вечер. Не успели они войти в дом, как Том, не сказав ни слова, исчез наверху. Тогда все в порядке. Гарри провел немного времени за чтением в библиотеке, прежде чем отправиться на кухню готовить ужин. Отправил Тому короткое сообщение, чтобы сообщить, что готовит спагетти, на случай, если тот проголодается. Том не ответил. Он также не спустился вниз, чтобы поесть. После ужина Гарри пошел в свою комнату и занялся кое-какой работой. Затем посмотрел новый эпизод любимого сериала. Когда наступило десять часов вечера, а Тома все еще не было видно, Гарри решил проверить, как он. Он бы не смог заснуть, если бы не узнал, что с Томом относительно все в порядке. Гарри пытался дозвониться ему, но вызов перешел на голосовую почту. Он нахмурился. Чрезвычайно редко Том не отвечал на звонки. Телефон был как продолжение его долбаной руки. Гарри пошел в его кабинет, ожидая найти его там, окруженного темнотой комнаты, освещаемой только светом от экрана компьютера, но его там не оказалось. Проверил кухню, думая, что у Тома, возможно, поздний ужин. Его там тоже не было. Затем направился в тренажерный зал, так как было возможно, что Том решил сбавить пыл с помощью боксерской груши. Никаких его следов. Настроение Гарри поникло. Может, Том пошел спать. В свою спальню. Гарри направился к его комнате и постучал в дверь. Нет ответа. Он ни разу не переступал порог комнаты, уважая границы Тома. Но ведь подглядывание через дверной проем не считалось проникновением, правда? Гарри повернул ручку и толкнул дверь, та медленно распахнулась. Он заглянул внутрь, оценив комнату, от которой веяло мужской энергией. Дизайн был оформлен нейтральными тонами и темным деревом, но Тома не было и здесь. Покрывала на кровати не были смяты. Вздохнув, Гарри запустил руку в волосы, задаваясь вопросом, где Том мог быть. Потом до него дошло. В саду. Очевидно, Том направился в сад в поисках тишины и покоя. На улице было немного прохладно, поэтому, поскольку на Гарри были только тонкая футболка и шорты, он поспешил в маленький оазис среди деревьев. Но Тома там тоже не было. – Ради всего святого, – пробормотал Гарри. Насколько трудно может быть найти одного мужчину в его собственном доме? Ладно, может ему стоит пойти в фойе и выкрикивать его имя, пока Том не ответит. Когда Гарри проходил мимо бассейна на обратном пути к дому, налетел прохладный ветерок и зашуршал занавеской беседки. Вот где Том. Гарри остановился, вздохнув с облегчением. Наконец-то. Несмотря на то, что Гарри знал, что его присутствие, вероятно, не будет желанным, он проскользнул внутрь домика. Развалившись на ротанговом диване со стаканом в руке, Том встретился с ним взглядом. Его глаза были такими напряженно пустыми, что у Гарри зачесалась кожа. Гарри посмотрел на полупустую бутылку виски на столе рядом с Томом. Беспокойство пронзило его. Том не был большим любителем выпить. Он выпивал максимум бокал, но Гарри никогда не видел, чтобы он сидел с бутылкой. Гарри открыл рот, собираясь сказать, что пришел проведать его, но потом передумал. Ни один взрослый мужчина не хотел, чтобы его проверяли. А учитывая настроение, в котором был Том, это только разозлило бы его. Непоколебимый взгляд Тома ни разу не оторвался от взгляда Гарри – даже когда он сделал еще один глоток виски. Гарри не мог понять, о чем Том думал. Гарри стоял напротив него, не зная, что сказать или сделать. Хоть он и чувствовал себя незваным гостем, ему не хотелось оставлять Тома одного. Том, вероятно, не желал находиться в чьей-то компании, но также, казалось, не желал возвращаться в дом. Поэтому Гарри подошел к дивану и сел рядом с Томом, держась на расстоянии в несколько сантиметров, чтобы Том не чувствовал себя стесненным. Он ничего не говорил. И Том тоже. Они просто сидели, уставившись на рябь воды в бассейне. Почувствовав небольшой холод, Гарри подтянул ноги к груди и обхватил их руками. Том испустил тяжелый, подавленный вздох. – Иди в дом. О, он заговорил. Хорошо, что внятно. Гарри положил подбородок на колени. – Мне и здесь нравится. Между ними снова воцарилось молчание. Напряженная тишина действовала Гарри на нервы. Проходили бесконечные минуты, пока Том лениво потягивал свой напиток, погруженный в собственные мысли. Может, дело было в виски или же в том, что он был полностью одет, но прохладный вечерний воздух, казалось, совсем его не беспокоил. Гарри не мог похвастаться тем же: его руки и ноги покрылись мурашками. Ветерок снова шевельнул занавеску и со свистом ворвался внутрь. Холодный воздух ударил по голой коже Гарри, и по его телу пробежала легкая дрожь. Том испустил еще один недовольный вздох. – Иди. В. Дом. Гарри посмотрел на него, но Том не встретился с ним взглядом. – Я пойду, если и ты пойдешь. Том сделал еще один глоток виски. – Мне и здесь хорошо. – Тогда я остаюсь, – Гарри ожидал, что Том съязвит в его адрес. Вместо этого Том потер висок, выглядя усталым. Грудь Гарри сдавило. Прежде чем у него было бы время передумать, он оседлал колени Тома и прильнул к его теплу, положив голову ему на грудь. Том напрягся. – Гарри. – Я знаю, что тебе комфортнее находиться в одиночестве, Том, но ты не обязан всегда быть один. Том не обнял его. Не прикоснулся к нему. Он сидел очень тихо, напряженный. Язык его тела кричал: «Отвали от меня и уходи». Но Гарри этого не сделал. Он прижался к Тому, как котенок, надеясь, что тот не спихнет его со своих колен. Будь Том кем-то другим, Гарри успокаивающе погладил бы его по груди. Но интуиция подсказывала ему, что сейчас Том резко отреагирует на любое проявление сочувствия или утешения. Гарри ужасно хотелось узнать, что Тома гложет, но он не осмеливался спросить. Этот вопрос мог подождать до завтра, когда Том придет в себя. Поскольку подобная трансформация происходила каждый год, как по волшебству. Том глубоко вздохнул и положил руку Гарри на поясницу. От такого простого прикосновения Гарри захотелось улыбнуться. Они просидели так некоторое время, ничего не говоря. Постепенно и неспешно напряженность покидала тело Тома. Гарри бы не сказал, что Том расслабился окончательно, но он больше не походил на камень. Том провел рукой по спине Гарри и обвил ее вокруг его затылка. – Уже поздно. Тебе нужно вернуться в дом. Гарри не собирался оставлять его здесь на холоде и в темноте. – Только если ты пойдешь со мной, – Гарри мог поклясться, что слышал, как Том заскрежетал зубами. Том зарыл руку в волосы Гарри, крепко сжал их в кулак и откинул его голову назад. Гарри вздрогнул, и зрачки Тома расширились. Более того, его член дернулся и начал твердеть. Том зарычал, его глаза были холодными и каменными. – Если я сейчас пойду с тобой наверх, то трахну тебя. Яростно. Что принесет удовольствие только мне, а не тебе. Мне было бы все равно, понравилось тебе или нет, кончил ты или нет, причинил ли я тебе боль или нет. Все, о чем я бы заботился, – это заставить свои мысли на время отключиться. Я не хочу использовать тебя таким образом. Так что нет, Гарри, я не пойду с тобой, – он грубо отпустил его волосы. – А теперь иди в гребаную постель. Сердце Гарри едва не разбилось. Том избегал его всю ночь, потому что не хотел использовать или причинить боль. И теперь он сидел здесь, один в темноте, погруженный в мысли, которые, очевидно, разрушали его. Было печально, что его первым инстинктом заполнить пустоту внутри был секс. Его когда-нибудь обнимали? Прижимали к себе? Утешали? Гарри так не думал. Если секс был единственной формой утешения, которая могла ему помочь, то Гарри был готов дать ему это. Он трахнет Тома сам, поскольку тот был бы слишком груб, а потом пожалел бы об этом и ходил бы злой на них обоих. Но Гарри утешит его тем способом, который может ему помочь. Гарри сполз с его колен, встав прямо. Затем опустился на колени между его ног. Том выпрямился, мышцы его бедер напряглись. – Гарри. Гарри расстегнул ширинку, выудил член Тома из боксеров и обхватил его рукой. Даже полутвердый, он был впечатляющим. Гарри иногда делал ему минет, но Том всегда останавливал его в какой-то момент, желая трахнуть. – Гарри, – это было предупреждение. Гарри наклонил голову и лизнул его от основания до кончика. – Ты не хочешь, чтобы я отсосал тебе? Глаза Тома вспыхнули. Он положил руку на голову Гарри, словно хотел оттолкнуть, но затем снова зарычал. – Не начинай это, если не готов пойти до конца, – другими словами, он хотел бы кончить Гарри в рот. Гарри облизал шелковистую головку языком. – А ради чего, по-твоему, я тогда это начал? – он сомкнул губы вокруг кончика и сильно пососал. Том резко вдохнул через нос и прошептал проклятие, но Гарри не был уверен точно. Да и ему было все равно. Том позволил ему помочь себе и не собирался его отталкивать. И это было самое главное, потому что Гарри не мог оставить Тома одного в таком состоянии. Застонав, Гарри наклонился ниже, беря больше длины в рот, а затем отстранился. А затем повторил. И еще раз. И еще. Член Тома стал тверже, больше и толще, растягивая губы Гарри. Гарри сжал его немного крепче, наслаждаясь тем, как он пульсирует в его хватке. – Другой рукой, Гарри. Я хочу видеть твои кольца, пока ты сжимаешь пальцы вокруг моего члена. Черт... хорошо. Он поменял руки, а затем снова сомкнул губы вокруг толстой головки. Том запустил свою руку в волосы Гарри. – Вот так, ангел, продолжай сосать мой член. Гарри ожидал, что Том возьмет вверх, будет направлять его движения. Но он, казалось, был доволен, просто наблюдая, как голова Гарри покачивается вверх-вниз по его длинному, толстому члену. Гарри брал его в рот снова и снова, продолжая сильно всасывать, скользя кончиком языка по всей длине. Том шептал похвалы и ободрения; они струились по коже Гарри и проникали под нее. – Мне не нравится знать, что у моего мужа во рту были члены других мужчин, – в этот момент его член уперся в заднюю стенку горла Гарри. Он застонал и впился кончиками пальцев в кожу его головы. Гарри взял его немного глубже, но не смог заглотить целиком. Поэтому добавил немного действий: крепко обхватывал его рукой, немного сжимая, пока сосал. Иногда Гарри двигал ртом и рукой одновременно. Иногда просто обхватывал пальцами основание, концентрируясь на головке: облизывая, посасывая и обдувая ее прохладным воздухом; дразня его. Время от времени Гарри останавливался, чтобы покрутить языком вокруг кончика, погрузить язык в щель, чтобы зачерпнуть каплю предэякулята, или щелкнуть по чувствительному месту. Все это время он крепко сжимал член Тома в кулаке, наслаждаясь его теплотой и ощущением тяжести в ладони. А потом снова брал его в рот. Чувствуя, как член Тома пульсирует и утолщается внутри, Гарри знал, что тот был близко к разрядке. Он обхватил его губами и пососал так сильно, что его щеки впали. Том с шипением выдохнул. – Черт, – схватив Гарри за волосы, он начал раскачивать бедрами, заставляя его принять член глубже. – Я собираюсь наполнить этот талантливый маленький ротик своей спермой. И ты проглотишь все. Я хочу, чтобы ты почувствовал, как моя сперма скользит по твоему горлу. Хочу, чтобы каждая капля прошлась по нему. Гарри позволил ему контролировать ситуацию. Он сосал сильнее, быстрее, взял его так глубоко, как только мог, пока Том буквально трахал его рот. Его хватка на волосах Гарри усилилась, пока кожу головы не начало покалывать так сильно, что заслезились глаза, отчего в глазах Тома загорелся огонь. – Глотай, – выдавил Том. Он приподнял бедра и извергся с низким рычанием, удерживая голову Гарри неподвижно, чтобы тот не смог отстраниться, когда из него хлынут густые струи горячей спермы. В конце концов, оргазм Тома утих. Закрыв глаза, он расслабился в кресле, тяжело дыша. Он ослабил мертвую хватку в волосах Гарри, но удерживал его голову на месте. – Не хочу лишаться твоего рта, – сказал он хриплым голосом. – Дай мне продлить это удовольствие еще немного. Гарри бы сейчас не помешал глоток воды, но он не сопротивлялся. Он просто оставался неподвижным и держал размягчающийся член Тома во рту, зная, что тот, вероятно, слишком чувствителен, чтобы его сосать. Том скользнул пальцами по голове Гарри, разминая и слегка массируя. Это было похоже на награду. Или, быть может, даже извинение за то, что чуть не вырвал пряди из его головы. Вскоре Том открыл глаза. В них чувствовалось тепло и забота, окутывающая как темный бархат. Его рука соскользнула с головы Гарри. – Вставай, малыш. Гарри выпрямился, удивляясь, что его затекшие колени не хрустнули. Пол был неудобным. Он сделал мысленную пометку использовать подушку, если будет «следующий раз». Том сел ровно и положил руки на бедра Гарри, а затем уткнулся лицом ему в живот. Испустил вздох, который, казалось, исходил из самой его души. Гарри обхватил его затылок обеими руками. Честно говоря, он был немного взвинчен, но не хотел, чтобы Том отвечал ему тем же. Он хотел, чтобы этот момент был только Тома. – Не знаю, как ты, но я устал как собака, – сказал Гарри. – Пойдем в постель? Гарри затаил дыхание, надеясь, что Том не оттолкнет его или не будет настаивать на том, чтобы остаться здесь в одиночестве. Том посмотрел на него и легонько сжал его бедра. – Идем, – согласился он. *** Шорты Гарри и трусы скользнули по бедрам, вниз по ногам, а затем исчезли. Гарри нахмурился, слегка подвинувшись. Теплые руки раздвинули его ноги и погладили внутреннюю сторону бедер, благоговейно и собственнически. Гарри пробормотал что-то неразборчивое и поежился. Чей-то рот коснулся его пупка. – Шшш, позволь мне сделать по-моему. Том нежно раздвинул ягодицы Гарри, и порыв прохладного воздуха заставил его подпрыгнуть. Том лизнул его промежность горячим, влажным языком. Гарри застонал, желая большего. Ему нужно больше. И больше. И больше. И больше. Возбужденный и взвинченный, Гарри дернулся, когда язык Тома покружил вокруг его входа. О Мерлин, это было так приятно. Слишком. Стало еще лучше, когда Том покрутил языком вокруг чувствительного места, а затем прошелся им вниз – туда, где он был нужен Гарри больше всего. Однако не вошел в него. Он обвел его вход – дразня, намекая на большее. Гарри нахмурился, корчась от разочарования. – Не двигайся, Гарри. Паутина сна рассеялась в его сознании. Гарри открыл глаза и обнаружил, что уже светло, благодаря частично закрытым шторам. Подняв голову, он моргнул, глядя на Тома, который устроился между его бедер. Взгляд Тома встретился с его взглядом, горячий и решительный; не пустой, как вчера. – Доброе утро, малыш, – Том обхватил губами член Гарри и глубоко взял в рот. Гарри выгнулся дугой и вцепился в простыню. Мерлин. Его веки затрепетали и закрылись, когда язык Тома совершил медленный круг, поглаживая его головку. – Не дразни, – прохрипел Гарри. Том не ответил. Он устроился поудобнее и пировал – лизал, покусывал, облизывал, терся, заставляя Гарри дрожать. Затем он начал двигать своим языком быстрее, возбуждая его еще сильнее и приближая оргазм. – Я сейчас кончу, – простонал Гарри. Том зарычал и засунул свой язык глубже, сильно впиваясь пальцами в ягодицы Гарри, чтобы держать его неподвижно. Бедра Гарри задрожали. Член дернулся. Он выгнул спину и кончил со всхлипом. Гарри рухнул на матрас, дрожа и тяжело дыша. Лучший будильник на свете. Том вытер лицо о его живот и опустился на колени между его бедер. – Приподними футболку, чтобы я мог видеть все твое тело, пока буду трахать тебя, – приказал он, перекидывая ноги Гарри через сгибы своих локтей. – Вот так, хороший мальчик. Гарри приоткрыл губы, когда почувствовал, как Марволо прошептал заклинание и широкая головка члена Тома толкнулась внутрь него, растягивая. Он уже привык к этому жгучему ощущению. Ему это нравилось. Том медленно, но с силой погружал свой член в зад Гарри, сантиметр за сантиметром безжалостно прокладывая себе путь мимо пульсирующих мышц, отказываясь поддаваться их сопротивлению. Казалось, прошла вечность, прежде чем он наконец вошел до конца. Гарри закрыл глаза, чувствуя блаженную наполненность. Член Тома пульсировал внутри, такой горячий и твердый и... Гарри нахмурил лоб, когда кое-что понял. – Презерватив. Ты забыл его. – Я надену его через минуту, – сказал Том, обхватывая руками бедра Гарри. Его взгляд метнулся к тумбочке, и Гарри увидел лежащий там презерватив. – Просто хотел узнать, каково это – находиться внутри тебя без него. Том медленно отстранился, наблюдая, как его член выходит из Гарри, выглядя завороженным видом своего достоинства, всего мокрого и блестящего. Он издал низкое рычание и рванулся вперед, снова зарываясь по самые яйца. Гарри сжал в кулаке простыни, выгнувшись дугой, когда мышцы задницы задрожали вокруг члена Тома. Том стиснул зубы. – Такой чертовски горячий и скользкий. Снова и снова он лениво отстранялся, растягивая момент, а затем глубоко вонзал свой член. Гарри стонал, брыкался и хныкал, когда Том наполнял его снова и снова. Гарри никогда не был поклонником «медленного и жесткого» секса до Тома. Благодаря ленивому ритму он по-настоящему ощутил каждый толстый, длинный сантиметр члена Тома; почувствовал каждый выступ, вену и пульсацию. Ему нравилось чувствовать это так же сильно, как и то, как Том вонзается в него. Вновь отведя бедра назад, Том скользнул взглядом по презервативу на тумбочке, на его лице отразилась решимость. Гарри ожидал, что Том потянется за упаковкой. Но он этого не сделал. Он замер, сжав челюсть и рот в жесткую линию. – Том? Взгляд Тома встретился с его взглядом – полный похоти, голода и обладания – и его решимость рухнула. – К черту это, – он вонзил свой член так сильно, что все тело Гарри содрогнулось. Затем, схватив его бедра для опоры, он яростно вошел в него. Том использовал всю свою сексуальную силу и чистое мужское доминирование на Гарри. Завладев им. Управляя им. Беря то, что хотел, и так, как он того хотел. И Гарри это чертовски нравилось. В том, как Том трахал его, было что-то почти... дикое. Как будто в этот момент он следовал первобытному инстинкту. Это было грубо, необузданно и дико, и Гарри хотелось больше. Продолжая толкаться сильно и быстро, Том изогнулся над ним, меняя угол наклона, задевая простату и входя так чертовски глубоко. Гарри застонал. – Черт, – он поцарапал затылок и плечи Тома. – Мерлин, не останавливайся. – Не остановлюсь, пока не кончу в тебя, – Том обхватил рукой горло Гарри и сжал – не сильно, но достаточно, чтобы возбудить его еще больше. Мышцы Гарри сжались от спазма, когда импульсы наслаждения начали подкрадываться к нему. Он думал, Том попросит его сдержать оргазм, но он этого не сделал. Том ускорил темп своих толчков и вонзался в него словно отбойным молотком. – Давай, кончи со мной, – он снова сжал горло Гарри. Гарри закричал, когда оргазм пронесся через него, как гребаный вихрь, заставляя его тело сильно дрожать, а мышцы сжимать член Тома. Том выругался, врезавшись в него раз, другой, а затем кончил. Гарри чувствовал, как член Тома набухает и пульсирует, чувствовал, как струя горячей спермы заполняет его. Затем силы, казалось, стремительно покинули их обоих. Тяжело дыша и дрожа, Том уткнулся лицом в изгиб шеи Гарри. Гарри скользнул ногами по бедрам Тома и легонько погладил его по спине, погруженный в оцепенение после оргазма. Они оставались в такой позе в течение долгих минут. Подняв голову, Том запечатлел нежный поцелуй на плече Гарри и вытащил свой размягчающийся член. Его взгляд опустился на зад Гарри, и его глаза отяжелели от чистого удовлетворения. – Мне нравится видеть, как моя сперма вытекает из тебя. Значит, Гарри не нужно спрашивать, жалеет ли Том, что не надел презерватив. Том лег на спину рядом с ним. Перекатившись на бок, Гарри лениво рисовал пальцем круги на его прессе. Теперь в комнате было намного светлее, так что он знал, что скоро сработает будильник. – Вчера была годовщина смерти Седрика, – сказал Том, уставившись в потолок. Сердце Гарри упало. Было ужасно потерять брата. Но Том не просто потерял своего брата, он потерял часть себя. С тех пор он жил с этой пустотой, никогда не осмеливаясь позволить кому-либо заполнить ее. Но, увидев, что это признание сделало с ним, у Гарри возникло ощущение, что в этом было гораздо больше, чем просто горе. – Надеюсь, ты не винишь себя в случившемся, Том, – мягко сказал Гарри. – На твоем месте я бы, наверное, винил себя. Но это было бы неправильно. Ты не подвел его тем, что играл дома, а не с ним на улице. – Я не играл, Гарри, – сказал Том удивительно ровным голосом. – Я свернулся калачиком на полу в подвале после того, как отец избил меня палкой по спине, бедрам, ногам и ступням. Гарри вскинул голову, когда гнев пронзил его. – Черт, он избил тебя палкой? Ублюдок. – Отцу нравилось причинять людям боль. Ему нравилось бить нас, но ему было мало просто ударов кулаком. Он заставлял нас часами стоять на одном месте или сидеть в напряженных позах, пока наши мышцы не сводило судорогой. Я предпочитал побои, даже когда он использовал трость. Какой гребаный ублюдок. – Разве твоя мать не пыталась защитить тебя? – Если бы мы обратились к ней за помощью, она бы сказала: «Прими это как мужчина и терпи». Иногда он заставлял ее смотреть, как он бил нас палками, или пытался заставить нас бить друг друга. Гарри открыл рот от шока. – Он заставлял вас всех... – он не смог закончить предложение; не смог осмыслить то, что Том сказал. – Виновник должен был стоять на стуле. Отец приказывал одному из нас бить его сзади по ногам. Седрик легко справлялся с ударами трости; мы вздрагивали от боли, чтобы отец не заметил. Мальсибер обычно уходил в свои мысли и терпел. Антонин не мог отключиться от происходящего; он рыдал во время и после, что казалось отцу забавным. Мерлин, этот человек был гребаным монстром. Гарри обнял Тома за талию и поцеловал его в грудь, хотя знал, что это его не утешит. Том посмотрел на Гарри. – Я отказался причинять боль кому-либо из них, но не думай, что это моя совесть остановила меня. Я даже не уверен, что у меня она была. В некотором смысле Седрик был моим моральным наставником. Я просто так сильно ненавидел отца, что отказывался подчиняться ему. Он был настроен выбить из меня непокорность, поэтому я проводил много времени в подвале. Иногда он пробирался в мою спальню посреди ночи и тащил меня туда, чтобы «дисциплинировать». Что объясняло, почему Том так чутко спал и почему ненавидел, когда кто-то был в его комнате. Гарри сглотнул. – Ты ведь это имел в виду, когда сказал, что твой отец виноват в том, что ты не близок со своими братьями. Он пытался заставить вас всех причинить друг другу боль, чтобы не было ни доверия, ни преданности, – и он также стал причиной тому, что они не могут доверять другим людям. – Разделяй и властвуй, – Том облизнул передние зубы. – Людьми легче управлять, когда они не объединены. Причина, по которой отец заставил нашу мать смотреть, заключалась в том, что он хотел, чтобы мы увидели, что она никогда не защитит нас; что нам не к кому обратиться. Гарри положил подбородок на грудь Тома. – Удивительно, что вы общаетесь друг с другом. – Я полагаю, это наш способ показать отцу средний палец. И, возможно, общее прошлое странным образом связало нас. Но это не родственная связь. Больше похоже на общение выживших вместе людей. И годы, проведенные с Морфином, помогли сплотиться. Он дал нам «нормальную жизнь». – Раньше я удивлялся, как Антонин мог так легко попытаться разрушить твой «брак». Но с раннего возраста его поощряли причинять боль и предавать; приучали верить, что это нормально. Но с Мальсибером это не сработало. – Мальсибер решил, что он будет абсолютной противоположностью отцу. Может, это была его личная форма бунта. Также Антонин никогда не заканчивает трапезу, и все потому, что отец заставлял нас либо съесть все до крошки, либо съесть остальное на завтрак на следующий день. Но Антонин также перенял некоторые дурные привычки отца – азартные игры, мошенничество, умение залезать в долги. Он ненавидит меня. Гарри нахмурился. – Почему? Ты никогда не делал ему больно. – Так и есть. Я выстоял против отца. Антонин ненавидит, что я сопротивлялся, когда он не мог, хотя мы были всего лишь детьми, и это никоим образом не делало его слабым. – Он возмущен твоей силой, – понял Гарри. – Так же, как Хизер возмущена твоей. Гарри снова поцеловал его в грудь. Теперь он понимал Тома намного лучше. Понимал его потребность в тишине, покое и пространстве – у него просто никогда не было этого. Он провел большую часть своего детства в доме, наполненном страхом, криками, плачем, болью и оскорблениями. Тишина напоминала ему, что этого больше нет. Он чувствовал себя в безопасности, только когда был один. Удивительно, что он не поселил Гарри в своем гостевом доме. Теперь Гарри также понял, почему Том держался особняком и всегда стремился к большему. Единственным человеком, с которым Том когда-либо был по-настоящему близок – был его близнец. После потери Седрика Том никогда никого не подпускал достаточно близко, чтобы заполнить пустоту, с которой он остался, и поэтому он шел по жизни, чувствуя себя неудовлетворенным, независимо от того, чего он достиг или приобрел. Он был… опустошен. Будильник зазвонил, прервав мысли Гарри. Том потянулся и выключил его. – Ты не против, если с этого момента мы не будем пользоваться презервативами? Гарри моргнул, ошеломленный резкой сменой разговора. Но опять же, возможно ему не стоило удивляться. Том всегда был честен. Правда, Гарри был удивлен, что Том рассказал так много. – Нет, – ответил он. В глазах Тома вспыхнуло удовлетворение. – Хорошо. Мне нравится входить в тебя без них. – Да, я заметил.