Однажды (у меня вырастут крылья)

      Несколько дней назад...       Мальчик инстинктивно зажмурился.        — Я сейчас умру. Я сейчас умру. Я не хочу...       Он вздрогнул, когда почувствовал кусок бетона прямо над собой. Но удара не произошло.       Мальчик нерешительно приоткрыл один глаз.       Ги Хун стоял над ним, подняв руку в воздух. Его ладонь была раскрыта, невидимая сила исходила от его кожи и удерживала обломки на плаву.       Затем он осторожно откинул их в сторону и обратился к мальчику. — С тобой всё в порядке?       Мальчик неуверенно кивнул.        Ги Хун как раз собирался улыбнуться ему, но земля внезапно задрожала у них под ногами. Он осторожно оттолкнул мальчика в сторону, отводя его от падающих обломков.       Он осмотрел местность, быстро отыскав глазами(и ушами) источник шума. Вдали неслась неясная фигура, от которой периодически раздавалось оглушительное эхо. Звуковые волны, казалось, распространялись по воздуху, проникая в окружающие конструкции, срезая части зданий.       Единственной заметной особенностью человека — была копна фиолетовых волос. Тело двигалось так быстро, что Ги Хун едва мог разглядеть его лицо.       Он вздохнул и ускорился.       Чувство вины снова пронзило его, как и всегда, когда он использовал очередную проклятую способность. Ги Хун на мгновение напряг память, пытаясь вспомнить — кому принадлежала эта способность?       — Док Су-я, держу пари, что ты сейчас жалеешь о своей способности к побегу. Трус чёртов, у тебя яйца такие же маленькие, как и твой чле...       Спасибо, Хан Мин Ё.       Ги Хун с бешенной скоростью оторвался от земли, догоняя фиолетововолосого преступника.       Теперь, когда он был ближе, то смог разглядеть, что тот бормочет что-то себе под нос — или, скорее, это звучало так, будто он читал рэп. С каждым ударом от мужчины исходила новая ударная волна.       И он всё равно бежал быстрее, чем Ги Хун.        Очевидно, одной скорости было мало. Как ещё остановить спидстера от побега?       Лишить его земли.       Ги Хун вытянул руку, сосредоточившись на точке прямо перед фиолетововолосым преступником. Он представил, как бетон плавится, превращаясь в жидкость.       С тихим всплеском это произошло.       Преступник вскрикнул, когда земля под его ногами провалилась внутрь, и он шлёпнулся в серую лужу глубиной по локоть. Прежде чем он успел выбраться, Ги Хун сжал протянутую руку в кулак и превратил её обратно в первоначальный застывший бетон.        — Что за хуйня? — закричал преступник, извиваясь на каменной глыбе. — Как, чёрт возьми, вы это сделали?       Ги Хун резко остановился, на мгновение согнувшись, чтобы перевести дух. Всё ещё сгибаясь пополам, он дважды кашлянул в ладонь.       На этот раз, к счастью, обошлось без крови. Ги Хун не слишком напрягся. Он поднял голову обратно к хулигану, прижав дрожащую руку к боку.       — Что с вами? — спросил парень, восстанавливая дыхание. — Скорость и... звуковые волны? У вас есть две способности?       Ни у кого не было больше одной способности. Ни у кого, кроме тех, кто выиграл игры.       «Вы такой же, как я?» — Ги Хун не осмелился произнести это вслух.       Преступник приподнял одну фиолетовую бровь. — Что? У меня просто звуковые волны. Чокнутый старик.       Ги Хун сделал паузу. — Что? Вы явно...       — Что, скорость? — на лице преступника появилась злорадная ухмылка. — Это не способность, старина. Это от того, что называется кетамин. О, эй!       Суровый полицейский появился позади правонарушителя и схватил его за воротник. Сжатый кулак разрушил бетон, удерживавший правонарушителя, и тот повис в воздухе, как слегка рассерженный кот.       — Угроза жизни, уничтожение имущества, злоупотребление полномочиями, употребление наркотиков. Молодой человек, вы можете что-нибудь сказать в своё оправдание?       Правонарушитель лишь высунул язык. Полицейский вздохнул.       Что ж. Похоже, Ги Хуну пора было уходить...       — Стойте на месте.       Он напрягся.       — Вы — Сон Ги Хун, верно? — спросил офицер. Он нахмурился, передавая нарушителя другому офицеру. — Это уже пятая жалоба, которую я получил на вас.       Ги Хун моргнул. — Что?       Офицер достал из своей сумки толстую папку. Он пролистал лежавшие в ней бумаги. — Два дня назад, недалеко от реки Хан, вы вытащили из воды ребёнка, который упал с моста. Пять дней назад на крыше застрял кот. Неделей ранее пожилая женщина...       — Простите, — прервал его Ги Хун, качая головой. — А в чём тут жалобы?       Офицер вздохнул. Он развернул папку, показывая Ги Хуну один из файлов, на котором жирными красными чернилами над его именем были напечатаны слова: «НЕТ РАЗРЕШЕНИЯ НА ГЕРОЯ».       Он дважды постучал по ней. — Видите, Сон Ги Хун-ши? — указал офицер. — У вас нет разрешения, чтобы выступать в роли героя.       У Ги Хуна отвисла челюсть.        — Э-э... разрешение? — недоверчиво переспросил он. — Чтобы помогать людям?       Офицер мрачно кивнул, как будто и не говорил ничего совершенно безумного. — Акты самосуда были строго запрещены в 1999 году, чтобы защитить рабочие места героев. Кроме того, это помогает регулировать любое потенциально опасное или ненадлежащее использование способностей неподготовленными гражданами...       — С каких пор — это самосуд? — недоверчиво перебил его Ги Хун. — Спасение ребёнка из-под завалов? От утопления?       — В отдельных случаях такие инциденты могут быть прощены. Однако, Ги Хун-ши, вы уже довольно давно являетесь рецидивистом, — объяснил офицер. Он пролистал папку.       — Последние пять инцидентов — лишь самые недавние и заметные. Если мы заглянем в вашу историю, — он сделал паузу, просматривая другие документы, — ваше первое правонарушение было совершено почти пять лет назад, в 2019 году. Вы спасли мать с новорождённым ребёнком.       Ги Хун не смог сдержать дрожь.        Офицер не заметил этого и продолжил, даже не подняв глаз. — Затем, похоже, вы взяли паузу на несколько лет... прежде чем в начале 2022 года совершили ряд правонарушений. С тех пор их число только росло.       Офицер захлопнул папку. — Сон Ги Хун-ши, вы оставались незамеченным в течение удивительно долгого времени. Однако, — заключил он, подняв указательный палец вверх, — ваша череда уголовных преступлений теперь прервётся.       Ага... его череда уголовных преступлений за то, что он помогал другим. Ладно, хорошо.       Ги Хун потёр переносицу. — Отлично. Я получу разрешение героя. Как мне его получить?       — Разрешение героя не так-то просто получить, Сон Ги Хун-ши. Сначала нужно пройти довольно долгий и сложный процесс подачи заявления. Если вы пройдёте проверку, вам нужно будет пройти три этапа собеседований...       — Неважно, — сказал Ги Хун. — Я просто остановлюсь.       Перестать попадаться на глаза полиции и другим зевакам, вот и всё.       Офицер ухмыльнулся, ничего не подозревая. — Отлично! Я рад, что вы смогли взять себя в руки, Ги Хун-ши.       Ги Хун повернулся, чтобы уйти, но его остановила рука на плече.       Он вздохнул. — Что сейчас?       Офицер открыл новую страницу в своей папке и достал ручку. — Мне всё ещё нужна запись ваших показаний по этому инциденту.       Ги Хун прижал руки к лицу и застонал.  

***

      — И, наконец, — сказал офицер, и Ги Хун с облегчением вздохнул, — в ваших файлах есть некоторые... неточности. Касательно ваших способностей.       Облегчение мгновенно испарилось.       — Ваша способность сейчас указана как «полёт», — начал офицер. — Однако несколько свидетелей, включая меня, только что, видели, как вы использовали... множество разных способностей. Похоже, даже несколько одновременно.       Он приподнял бровь. — Не хотите это объяснить?       Ги Хун прикусил губу.        — Я... участвовал в детских играх на смерть, и наградой за это было проглатывание всех, кто умирал на моих глазах... У меня произошла эволюция способностей.       Вторая бровь офицера соединилась с предыдущей в верхней части лба. — Прошу прощения?       Ги Хун кивнул. — Это правда, — повторил он. — Мои способности развились... пару лет назад. Это стало больше похоже на... — он замолчал, на мгновение задумавшись, имеет ли это вообще смысл, — способность к... рандомизации.       — Способность... к рандомизации, — медленно повторил офицер.       Лицо Ги Хуна расплылось в улыбке. — Каждый день я получаю четыре случайные способности для использования. Более распространённые из них — это... э-э, исцеление, телекинез, скорость и тому подобное. Но иногда у меня появляются странные способности. Например, способность превращать землю в воду — то, что вы только что видели, — заключил он.       Надеюсь, это не прозвучало слишком нереалистично. Но какое другое объяснение имело бы больше смысла? Смертельные игры?        Ага. Как будто кто-то в это поверит.       Офицер, казалось, обдумывал его слова. После долгого раздумья он пожал плечами, записывая ложь Ги Хуна.       — Что ж, эволюция способностей — странная штука, — рассуждал он про себя. — Случались и более странные вещи. Кажется, я слышал в новостях о каком-то происшествии несколько лет назад...       Ги Хун выдохнул.       Ручка замерла в руке офицера, и он снова поднял взгляд от своей папки. — А как же полёт?       В груди у него всё замерло.       — А что с ним? — Ги Хун почувствовал, как его губы дрогнули, а взгляд метнулся в сторону.       Офицер нетерпеливо вздохнул. — Полёт по-прежнему был вашей изначальной способностью, не так ли? — спросил он, постукивая ручкой по бумаге. — Это одна из четырёх способностей, которые вы регулярно получаете сейчас?       — Хён... небо... действительно прекрасное. Я рад, что мы смогли увидеть его вместе, в последний раз...       Он захлопнул крышку над воспоминаниями, грозившими всплыть на поверхность.       У Сон Ги Хуна был список. Вещи, о которых он очень, очень, очень не хотел думать.       Смерть Сан Ву была номером 3.       — Нет, — ответил Ги Хун, подавляя боль в горле. — Нет, я... больше не могу летать.  

***

      У Ги Хуна не было особого утреннего распорядка.       Он просыпался в любое время между 3 часами ночи и 14 часами дня. Всё зависело от тяжести кошмаров, которые преследовали его во сне.        Но когда Ги Хун просыпался, то не позволял себе сидеть без дела ни секунды дольше. Он либо принимал душ, либо чистил зубы, либо запускал стирку, либо выносил мусор — в зависимости от того, что первым приходило ему в голову.       Потому что, если он слишком долго сидел неподвижно, это позволяло его мозгу слишком много времени проводить в бездействии, медленно погружаясь в испорченные воспоминания о...       Неважно.        Приняв душ, Ги Хун впервые поел.       Сегодня это была копия рапорта, которую ему вчера дал офицер, скомканная в комок и поспешно отправленная в рот. Вчера это была розовая краска, отколовшаяся от стен. Она растворилась на языке, наполнив рот смутным привкусом пыли и горьких химикатов.       Он не мог вспомнить, когда в последний раз ел настоящую еду. Ги Хун довольно рано открыл в себе способность делать что угодно съедобным — после возвращения это была уже вторая его способность. Движимым инстинктом выживания, ревущим из глубины его желудка, подталкивающим его есть... ну, что угодно. Чтобы заполнить пустоту внутри, которая казалась тогда бесконечно глубокой.       В любом случае, такой человек, как Ги Хун, не заслуживал того, чтобы есть. После всего, что он сделал, что дало ему право...       Ги Хун медленно выдохнул, отсчитав три секунды. Вот почему он не сидел без дела слишком долго.       Прежде чем уйти, Ги Хун остановился у вазы с прахом своей матери. Он на несколько мгновений склонил голову.       Его взгляд мельком скользнул по фотографии Га Ён, сидевшей на столе в нескольких метрах от него. Ги Хун задержался на ней, затем отвёл взгляд.       — Оппа...       Он закрыл глаза. Запер мысли о номере 2.       Ги Хун направился к выходу из Розового Мотеля.  

***

      Ему нравилось гулять на свежем воздухе.       Ощущать на лице тёплые солнечные лучи и лёгкий ветерок. Ощущать вкус рыбы и специй, которыми пахло из ближайших продуктовых лавок. Прислушиваться к приглушённым звукам лёгкой болтовни на улицах, к редким радостным крикам маленьких детей.        Ги Хун не мог не думать: «Вот как всё должно быть».       Люди должны жить под солнцем, а не под землёй, в окружении холодных стен и резкого белого света. Они должны чувствовать приятный аромат домашней еды в воздухе, а не резкий запах крови. Они должны кричать только от радости, а не от ужаса.       Подумать только, когда-то он принимал всё это как должное.       Ги Хун глубоко вздохнул.       Столько других людей должны были жить вместо него. Четыреста пятьдесят пять(включая его мать, а не О Иль Нама) других, если быть точным. Но он был здесь один, на солнце, а они были мертвы, с вырванными кусками себя, живущими в его теле.       Действительно, он был...       Панический крик прервал его размышления.        Голова Ги Хуна резко повернулась к источнику шума — там была пожилая женщина, сбитая с ног, и грабитель, убегающий с места преступления. В руках он держал сумку с завязкой, предположительно, принадлежавшую старухе.       — Моя... моя сумка! — закричала она, и люди обернулись на шум. — В этой сумке подарок для моего сына!       — Кто-нибудь, помогите мне! — причитала пожилая женщина, в то время как люди вокруг неё недовольно перешёптывались. Некоторые начали набирать номер помощи на своих телефонах, другие переводили взгляд с женщины на грабителя и обратно, не зная, что делать. Большинство просто глазели, наблюдая за зрелищем.       Сила пронзила ноги Ги Хуна. Он промчался сквозь толпу.       — Аджосси. Благодаря вам я смог увидеть, как растёт мой ребенок. Не будьте таким строгим к себе.       Поскольку Ги Хун всё ещё жил на этой земле, а не кто-либо другой, его обязанностью было предотвращать зло, где бы и когда бы он его ни видел. Его долг — его ответственность.       Когда-нибудь, возможно, даже его искупление.  

***

      — Опять вы?       Ги Хун вздрогнул, обернулся и увидел знакомое лицо.       Вчерашний офицер стоял перед Ги Хуном, а поверженный грабитель — у его ног, разинув рот и подняв брови. Он вздохнул, и на его лице появилось разочарованное выражение.       — Сон Ги Хун-ши. Разве вы не обещали, что оставите всё как есть? — пожаловался он, снова доставая папку. — Я же вчера вас легко отделал предупреждением. Мне придётся составить на вас протокол, если продолжите в том же духе, ясно?       Ги Хун поймал себя на том, что хмурится. — А что мне оставалось делать? Просто смотреть, как он убегает с вещами пожилой женщины?       — Вы должны вызывать полицию и ждать героя...       — И где же ваш герой? — почти крикнул Ги Хун. Он не мог вспомнить, когда в последний раз его голос звучал так пронзительно. — Прошло почти десять минут. Я никого здесь не вижу, а вы?       Чёрт бы побрал полицию и их протокол. Они и пальцем не пошевелили, когда Ги Хун пытался рассказать им об играх, и сейчас не пошевелили. Вчера мальчик мог погибнуть, если бы Ги Хун не вмешался, а сегодня пожилая женщина могла потерять что-то ценное для себя.       Офицер фыркнул. — Это не имеет значения, Сон Ги Хун-ши, — сказал он. — Не вмешивайтесь в проблемы, которые вас не касаются. Предоставьте это ответственным лицам.       — Проблемы, которые меня не касаются? — выплюнул Ги Хун. — Вы говорите мне, что я должен позволить людям умирать, даже если я могу им помочь, только из-за какого-то дурацкого разрешения?       — А что, если вы переступите черту? — парировал офицер. — Что, если вы обрушите здание, пытаясь поймать какого-нибудь преступника? Что, если одна из ваших случайных способностей откажет, и вы случайно убьёте кого-нибудь вместо того, чтобы спасти?       Ги Хун молчал всего мгновение, прежде чем открыл ответный огонь. — Столько всего что если, и вы всё ещё не рассмотрели наиболее вероятный исход, — заметил он огненным голосом, — что кто-то умрёт, пока я ничего не делаю.       Рот офицера приоткрылся, вероятно, чтобы снова произнести какую-то чушь, но тут новый голос прервал разговор.       — Шеф Ким, кто это?       Позади шефа Кима появился ещё один мужчина. Он был моложе и, вероятно, тоже был каким-то офицером, судя по значку на его груди.       Шеф Ким вздохнул. — Никто особенный, детектив Хван. Просто зануда, который постоянно нарушает закон.       — Это глупый закон.       Детектив Хван озадаченно наблюдал за происходящим. — Какой именно?       — Правила для героев...       — Закон, гласящий, что помогать людям незаконно...       Ги Хун и шеф Ким переглянулись.       Лицо детектива Хвана по-прежнему выражало удивление. — Не обращайте на него внимания, шеф. В конце концов, он поймал этого парня за считанные секунды и, судя по всему, других преступников? — его глаза заблестели. — Почему вы до сих пор его не завербовали?       Шеф полиции что-то пробормотал, к большому удовольствию Ги Хуна. — Я... Джун Хо, вы же знаете, что это не по протоколу...       Детектив Хван Джун Хо небрежно хлопнул шефа Кима по плечу. — Я разберусь с этим, шеф.       — Ваши слова меня не успокаивают, Джун Хо, — вздохнул шеф.       В глазах детектива Хвана появился странный огонёк. — Я бы никогда не стал лгать вам, шеф.       Шеф Ким усмехнулся, но, тем не менее, ушёл. Детектив Хван повернулся к Ги Хуну и улыбнулся.       — Итак, — начал он, — вы хотите стать героем, мистер...?       — Сон Ги Хун, — сказал Ги Хун. На его лице появилось хмурое выражение. — Я никогда не называл себя «героем». Я просто не хочу смотреть, как страдают люди, когда я могу что-то с этим сделать.       Детектив Хван склонил голову набок. — Вот это да, — сказал он. — Вы действительно так считаете. Это достойно восхищения, Сон Ги Хун-ши.       Затем он достал небольшой блокнот и ручку, в который начал что-то записывать. — Мне интересно, Ги Хун-ши, какие у вас способности?       Ги Хун повторил ту же чушь, которую он сказал шефу Киму накануне.       Когда детектив Хван снова поднял взгляд, Ги Хун сразу понял, что что-то не так. Лицо молодого человека, прежде беззаботное и слегка улыбающееся, сузилось и стало сосредоточенным.       — Максимум четыре, говорите? — наконец спросил детектив.       Ги Хун сделал паузу. Что-то в его словах прозвучало странно. — Да... — подтвердил он.       Детектив Хван постучал тыльной стороной ручки по бумаге. — И вы получили эту новую... способность посредством эволюции вашей старой?       — Да.       Он что-то промычал.       — Итак, какие же улучшения вы использовали, чтобы получить эту силу, и сколько у вас на самом деле способностей?       Ги Хун напрягся.       Детектив Хван только улыбнулся и постучал ручкой по виску. — И даже не вздумайте лгать, — небрежно сказал он. — Я пойму, если вы это сделаете.       Пальцы Ги Хуна слегка сжались. — Вы мне не поверите, — пробормотал он. — Это... это даже не мой выбор.       — Сон Ги Хун-ши, — сказал детектив Хван ободряющим голосом. — Пока то, что вы говорите — правда, я буду верить всему.

***

      — Это... безумие, — пробормотал Хван Джун Хо, что-то записывая.       Он открыл что-то похожее на новый крошечный блокнот. Но от того количества информации, что записывал детектив, блокнот уже наполовину заполнился.       — Смертельные детские игры на острове? Сотни способностей, переданные одному человеку? — он покачал головой. — Это что-то прямо из фантастического романа. Если бы моя способность не позволяла распознавать ложь, не знаю, поверил ли бы я вам.       — Ага, — пробормотал Ги Хун, вспоминая разъярённого офицера, которому он безуспешно пытался рассказать об играх после того, как его выпустили из игры «Красный свет, зелёный свет». — Да, я знаю.       — Чёрт, — выдохнул Хван Джун Хо, проводя пальцами по волосам. — Чёрт, мне нужно поговорить с кем-нибудь повыше. Нам нужно...       — В этом нет смысла, — остановил его Ги Хун. — Эти игры работают только благодаря способности хозяина — усиливать и передавать способности других людей. Я видел, как он умер. Весь остров, вероятно, лишился улик. Мы опоздали на годы.       Старик всё подробно объяснил в ту ночь на небе.       Даже если бы кто-то поверил ему тогда, Ги Хун сомневался, что они бы что-то сделали. Сеть О Иль Нама простиралась глубоко, его ядовитое влияние пронзило почти все высшие слои общества. Так называемое «начальство» Хвана Джун Хо — насколько Ги Хун знал, О Иль Нам, вероятно, тоже дёргал за ниточки его марионеток.       На мгновение лицо Хвана Джун Хо исказилось от ужаса. Затем оно посуровело.       — Ги Хун-ши, — сказал он. — Что вы знаете о злодее по имени 001?       Ги Хун машинально отшатнулся. Число 001 больше всего ассоциировалось у него с О Иль Намом. Но это прозвучало так, будто Джун Хо говорил о другом человеке. — Не знаю, о ком вы говорите.       Джун Хо моргнул. — Вы что, совсем не смотрите новости?       — У меня нет кабельного телевидения, — невозмутимо ответил Ги Хун.       Джун Хо вздохнул.       — 001 — злодей, появившийся около двух с половиной лет назад, — начал он. — Он серийный убийца, который всегда выбирает двух жертв, и обе они, как правило, состоят в близком родстве. Братья и сёстры, супруги, друзья. Но сами пары могут быть кем угодно — мужчиной или женщиной, молодым или старым, богатым или бедным. Между ними нет никакой закономерности или связи.       — За всё время, пока он был активен, полиция не добилась никакого прогресса в его поисках. Я сам присоединился к поискам почти два года назад, — Джун Хо в отчаянии стиснул зубы. — Но он почти с сумасшедшей точностью заметает за собой следы, и любая видеозапись в этом районе всегда стирается. Даже способ убийства каждый раз разный.       — Какое отношение он имеет к играм? — спросил Ги Хун.       Странная, почти предвкушающая улыбка тронула губы Джун Хо.       — Ваш рассказ о детских играх, номерах игроков. Я видел их раньше, но только в другом контексте, — пробормотал Джун Хо, возбуждённо листая страницы блокнота. — И ваша способность или, способности, я полагаю, если прав — будет самым большим открытием об 001 с тех пор... ну, навсегда.       Ги Хун нетерпеливо впился ногтями в ладонь. — О чём вы говорите? — спросил он.       Джун Хо постучал пальцами по обложке блокнота. — Между всеми убийствами, совершёнными убийцей 001, есть только одна связь, — сказал он. — Каждой паре жертв присваивается своего рода «номер» — либо 001, либо 002. Он всегда пишется маркером на лбу.       — И, — подчеркнул он, сверкая глазами, — единственные предметы, оставшиеся на месте преступления — это предметы из детских игр.       Кровь Ги Хуна застыла в жилах.       — Бумажные плитки ттакчи, шарики, игральные карты, камни гонги, конфеты дальгона — игры, кажется, меняются со временем, — продолжил Джун Хо, загибая пальцы, перечисляя предметы. — Единственная связующая черта — всё это игры, в которые играют дети.       Билось ли сердце Ги Хуна ещё? Он не был уверен.       Мужчина перед ним вздохнул. — Раньше мы думали, что это какое-то послание или запутанная подсказка, оставленная, чтобы поиграть с нами. Или индикатор для следующей пары. Мы так и не нашли никакого скрытого смысла в этих предметах.       — Но, думаю, благодаря вашей истории, картина проясняется, — ручка Джун Хо выжигала строчки в блокноте. Он бормотал: — Число игроков, игры — он заставляет двух людей играть друг против друга в детской игре, а потом убивает их обоих. Временная линия совпадает — вы говорите, что игры закончились в конце 2020-го года вашей победой. 001 начал убивать в середине 2021-го.       Ги Хун затаил дыхание.       — Ясно одно, — заключил Джун Хо, щёлкая ручкой. — По какой-то причине 001 не может оставить эти игры. Он издевается над ними.       Джун Хо говорил о чём-то ещё, но Ги Хун уже его не слышал.       Он не знал. Долгие годы. Происходило что-то ужасное, а он не знал, и ничего не делал, чтобы это остановить.       «Насколько ужасным стал мир, если позволить такому, как я, продолжать жить в нём».       Всё это время он думал, что делает что-то. Но на самом деле ничего не изменилось...       — Эй... Эй, Ги Хун-ши, вы в порядке?       Постепенно зрение Ги Хуна обрело чёткость.       Лицо Джун Хо было в нескольких сантиметрах от его лица, брови были обеспокоенно нахмурены.       — Дышите, аджосси. Э-э. Извините, что взваливаю всё это на вас, — мужчина неловко похлопал Ги Хуна по плечу. — Вдох-выдох, вдох-выдох, хорошо?       Его грудь тяжело вздымалась, и он с хрипом вдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание. Жжение охватило лёгкие, пока Ги Хун продолжал вдыхать и выдыхать.       Вдох-выдох. Вдох-выдох.       Через несколько минут сердце уже не хотело выпрыгивать из грудной клетки. Ги Хун сделал глубокий вдох, смахивая пот со лба.       — Простите, — прохрипел он. Джун Хо покачал головой.       — Я виноват, Ги Хун-ши, — сказал он. Молодой человек заколебался. — Если вы больше не хотите об этом слышать, я могу...       — Нет, — сказал Ги Хун так твёрдо, как только мог. — Нет, мне нужно услышать всё это. Вы хотите, чтобы я помог с делом 001, не так ли?       На губах Джун Хо появилась улыбка.       — Вы угадали, — признал он. — Ги Хун-ши, вообще-то... я недавно придумал... довольно невероятную теорию о способностях 001, и, услышав о вашей истории, я, по сути, доказал, что она возможна.       Ги Хун нахмурился. — А каковы способности 001?       — Никто не знает, — сказал Джун Хо. — Его методы убийства никогда не связаны с оружием, так что это должно быть связано с какой-то способностью. И всё же, это крайне непоследовательно. Кроме того, 001 никогда не оставляет ни малейшей улики на месте преступления — такое невозможно идеально проделать вручную, каждый раз. Существует так много объяснений его способностям, что мы до сих пор не смогли остановиться на одной.       — Оу. Вы думаете, у него их несколько, как и у меня.       Джун Хо щёлкнул пальцами. — Бинго.       По его венам пробежал холодок. — Значит, он тоже мог выиграть эти игры.       Джун Хо нахмурился.       — Я подумал, что он тесно сотрудничал с ведущим, о котором вы упомянули, и получил больше способностей, — сказал он.       В его глазах промелькнуло что-то похожее на ужас. — Неужели победитель этих игр действительно будет убивать других людей, используя те же самые игры, в которых он выжил?       Ги Хун прикусил губу. — Вы даже не представляете, как игры меняют человека, — тихо сказал он. — Это возможно.       Молодой человек вздрогнул. — Если это правда, то мы имеем дело с человеком ещё более безумным, чем я думал изначально.       Одержимость играми, неспособность от них отказаться. Это, безусловно, было своего рода безумием.       — Детектив Хван, — заявил Ги Хун. — Я присоединюсь к вам.       Джун Хо поднял голову. — Отлично! — сказал он, хлопнув в ладоши.       Он порылся в своей сумке и вытащил несколько разрозненных бумаг. — Вот несколько начальных формуляров о приёме на работу, обязательно заполните их. Сегодня я поговорю с шефом и внесу ваше имя в список.       Ги Хун пролистал страницы, медленно моргая. — Так... просто?       Джун Хо ухмыльнулся. — Я отвечаю за это дело, так что могу легко набирать людей. И, учитывая ваши разносторонние способности — пожалуй, их всё же стоит отнести к категории рандомайзеров, поэтому будет проще убедить вас присоединиться прямо сейчас.       Когда его способностью стало умение летать, Ги Хун едва мог найти подходящую работу. Что-то вроде того, что умение летать — слишком ребяческий навык. А после возвращения... ну, смысла искать работу уже не было.       Он всегда знал, что способности человека определяют его жизненный путь, но... Ну, О Иль Нам всё-таки не лгал.       Мелодия мобильного телефона вывела Ги Хуна из задумчивости.       Джун Хо поднял трубку. — Алло, шеф? — он помолчал, затем нахмурился. — Какая встреча? Подождите... Вот чёрт, — прошипел он. — Я сейчас приду, шеф!       Он на мгновение прикрыл динамик. — Ги Хун-ши, мне нужно бежать, но встретимся в отделе позже, хорошо? Адрес в левом верхнем углу первого документа, который я вам дал!       Джун Хо бросился бежать, роясь в своей сумке. — Чёрт, мои старые записи! — Ги Хун услышал его крик издалека. — Чёрт, чёрт, чёрт, я что, забыл их дома? Чёрт, у хёна должны быть мои ключи, наверное...       Ги Хун видел, как Джун Хо махнул рукой, открывая телепорт, и исчез.       Он пробежал глазами по бланкам, небрежно перелистывая страницы.       Работа, да?       Когда-то зарабатывание денег было для него важнее всего на свете. После игр эта мысль ни разу не приходила ему в голову — с его собственными способностями обеспечивать себя едой, водой и лечением, ему больше ничего не нужно было покупать.       Последние два года Ги Хун просто бродил по улицам Сеула и помогал другим, чем мог. А до этого, после встречи с О Иль Намом, он...       По его пальцам пробежала дрожь.       Бумаги чуть не смялись в его руках от сильной тряски. Ги Хун зажмурился, отчаянно пытаясь отогнать видения гниющих, чёрных как смоль пятен, пропитывающих зрение, покрывающих пальцы и расползающихся по рукам.       Из всех вещей, которые Ги Хун отчаянно пытался выбросить из головы, этот период времени был номером 1.       Он прерывисто вздохнул.       Раньше было раньше. Сейчас было сейчас.       И вот теперь, предположил он, взглянув на красный штамп «РАЗРЕШЕНИЕ ГЕРОЯ» на одном из документов, Сон Ги Хун официально станет так называемым героем.